Без страха и упрёка 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 13

— Я член Политбюро, товарищ Сталин. Такие обвинения нельзя…

Галет отделился от стены и сделал шаг к столу. Хрущёв заметил движение, повернулся к нему, затем снова к Сталину.

— Сядь, — сказал Сталин.

Никита Сергеевич остался стоять. Лицо у него побагровело, дыхание стало частым; он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно не зная, куда деть руки.

— Мы с тобой закончили, — Сталин закрыл старую папку. — Ты арестован. Остальное расскажешь на следствии.

Хрущёв дёрнул головой, будто от удара. На мгновение показалось, что он всё-таки опустится на стул, однако вместо этого он оттолкнул его ногой и рванулся к Сталину.

Сталин успел отступить от стола, а Галет мгновенно переместившись в пространстве оказался между ними, коротко перехватил бросившегося вперёд Хрущёва и бросил его на пол. Тот тяжело упал набок, ударился плечом о пол и захрипел, пытаясь восстановить дыхание, и тараща глаза.

Когда он дёрнулся, собираясь подняться, Галет уже удерживал его лицом вниз. Из кармана появился короткий ремень и через несколько секунд руки Хрущёва оказались связаны за спиной. Галет рывком поднял его, вернул отодвинутый стул на место и усадил пленника, не давая тому снова вскочить.

Сталин стоял возле торца стола, опершись рукой о столешницу. Посмотрел на Хрущёва, который дышал открытым ртом и безуспешно пытался повернуть связанные кисти, затем коротко кивнул Галету и нажал кнопку звонка.

В кабинет вошёл Меркулов. Взгляд его задержался на лежавшей под столом папке Хрущёва, после чего он подошёл к стулу.

— Забирайте его, — распорядился Сталин. — Следствие ведите вы, товарищ Меркулов. Всё, что он назовёт, проверять, и неи дайте ему сдохнуть прежде чем он расскажет всё.

Хрущёв поднял на Меркулова глаза.

— Я требую…

Галет с ласковой улыбкой положил ладонь ему на плечо, чуть сжал пальцы, и Никита Сергеевич тоненько едва слышно заскулил как собака попавшая в ловчую сеть.

— У вас будет возможность дать показания, — сказал Меркулов и сделал знак ожидавшим за дверью сотрудникам.

Вошли двое, подняли со стула Хрущёва который попытался повернуться к Сталину, но конвойные удержали его.

— Товарищ Сталин, вы совершаете гигантскую ошибку!

Сталин поднял с пола выпавший лист и положил его в папку.

— Уберите.

Галет прошёл вслед за конвоем до двери и остановился возле косяка. Когда шаги в коридоре стихли, он вернулся к столу, выправил сбитый стул и поставил его на прежнее место.

Во внутреннюю тюрьму НКВД Хрущёва доставили без остановок. На приёмке у него сняли ремень, забрали документы и личные вещи, после чего дежурный начал заполнять карточку.

Никита Сергеевич сидел перед столом, растирая покрасневшие запястья. Несколько раз попросил соединить его со Сталиным, затем потребовал позвать начальника тюрьмы, но дежурный только сверился с сопроводительными бумагами и повторил вопрос о фамилии.

Здесь Хрущёву предстояло остаться до смерти, но прежде он подробно расскажет о людях, которым давал обещания, о деньгах, полученных через посредников, о разговорах с Майрановским и о том, чего добивался от прислуги Волынского. Эти показания будут проверять, сопоставлять с документами и дополнять новыми допросами, пока следствие не доберётся до всего, что он знал.

Но сейчас перед ним лежал первый лист, с которого начнётся его личный путь в ад.

Дежурный положил рядом карандаш и повернул бумагу к арестованному.

— Фамилия, имя, отчество.

Хрущёв ещё некоторое время смотрел на дверь, затем поник плечами, и негромко произнёс.

— Ганушкин Никита Сергеевич.

Глава 5

На основании решения Комитета обороны, и заседания Наркомата Вооружений от 15 июля 1943 года,

Приказываю.

Активизировать работы по созданию оружия под принятый на вооружения патрон уменьшенной мощности 7,62×41 мм без ранта. (ГРАУ «57-Н-231»).

Тактико-технические требования к оружию, (см приложение) отправить во все конструкторские бюро и призаводские конструкторские коллективы, для рассмотрения и включения в план обязательных работ.

Назначить предварительный Совет, по оружию под патрон 7.62×41 на март 1944 года.

Народный комиссар вооружений Устинов

О том, что Хрущёв арестован, Алексей узнал буквально на следующий день. Информация такого толка не держалась в тайне, да и невозможно удержать в секрете арест члена военного совета фронта.

Говорили разное, но Штурмин лишь поставил в голове галочку. «Хрущёв — всё». Да, оставалась ещё проблема с промежуточным патроном и песнями Высоцкого, но как говорится «Ещё не вечер».

У Алексея и Веры всё заживало с отличной скоростью, и их уже на второй день выписали из госпиталя, а на четвёртый сняли швы, строго — настрого приказав не бегать не прыгать и не вступать в перестрелки до полного выздоровления, а лучше вообще не заниматься этим, а, например, вязать варежки или вышивать крестиком.

— Да мы вроде и так неплохо… крестиком. — Алексей усмехнулся, глядя на лечащего врача — пожилого мужчину в белом халате, скрывавшем китель с полковничьими погонами. — Вон, только что крестики вышили для пятерых. Отлично же получилось?

— Детский сад, да ещё и с оружием! — Сокрушённо заметил хирург, покачав головой.

Ничто не сближает так как совместная перестрелка, особенно та в которой вы выжили, и это происшествие сломало последние льдинки в их отношениях, переведя их отношения в разряд действительно близких. Вера чётко отследила как он встал во весь рост, становясь мишенью для всех стрелков, давая ей дополнительный шанс, и как воин не могла этого не оценить, а Алексей видел, как вела себя его подруга под огнём, и не мог не признать, что её действия были вполне адекватными, а стрельба несмотря на ранение точной.

Сотрудники, расследовавшие покушение, выяснили что всё дело организовал агент Службы Имперской Безопасности Рейха, а люди, непосредственно привлечённые к делу — разведгруппа которую «потеряли» сотрудники НКВД ещё полгода назад.

Весьма внезапно, за уничтожение нападавших Алексея и Веру наградили орденами Красной Звезды, и хотя Алексей понимал, что сделано это было для того, чтобы чуть приподнять статус Веры, так как это был её первый орден, в целом отнёсся к ситуации с пониманием, хотя считал что подвиг невелик. Ну застрелили пятерых, ну и ладно. Было бы о чём говорить.

К ноябрю сорок третьего, Красная Армия вышвырнула еврофашистов почти со всей территории СССР, подойдя к Днепру и стала готовить операцию по форсированию.

Прорыв готовили сразу на десятке плацдармов, и никто, включая высшее руководство не могло сказать какие из них ложные, а какие основные. Всё зависело от конкретной ситуации на участке прорыва.

Вермахт и силы союзников окапывались на правом берегу Днепра словно бешеные, лили бетон в доты, но и советские инженеры готовили им сюрпризы, например, кассетная бомба «Штука», отлично работавшая на авто колонны, и бомба объёмного взрыва в 250 килограмм, «Шторм — ноль» которые предполагалось «высевать» широкой полосой вдоль укреплений. Кроме того, все подобные боеприпасы получили обновление в виде добавки алюминиевого порошка и самовоспламеняющегося на воздухе состава, что позволило отказаться от сложной двухтактной системы подрыва, сохранив в целом намного более высокую фугасность и термическое воздействие по сравнению с обычной взрывчаткой.

Модифицированные боеприпасы уже прошли испытания, приняты на вооружение и их уже учитывали в планах подготовки.

Но если Вермахт полагал, что русские отложат наступление на лето, то они сильно просчитались, потому что строго в предсказанный синоптиками день, ударили морозы, и лёд едва державшийся на толщине в десять сантиметров намёрз ещё на десять, и как-то ночью, а точнее поздним зимним вечером, когда темнота опустилась на землю, по немецким позициям ударили тысячи артиллерийских стволов, реактивных миномётов, и конечно бомбардировщиков первого удара несущих «свет и тепло» зенитным батареям и аэродромам.