300 дней взаймы. Часть 2 (СИ) - Хренов Алексей - Страница 47

Ведомый тоже сбросил груз и отвернул.

Лёха пронёсся между ними и снова полез вверх.

Над морем творился уже полный бардак. Немцы ныряли в облака, британцы сбивали их с курса, а «сто десятые», мечась между своими, не успевали нигде. Внизу корабли открыли зенитный огонь, и небо над соединением начало покрываться чёрными разрывами.

Несколько «Штук» всё-таки прорвались.

Одна пошла почти вертикально на «Арк Ройял».

Лёха увидел её уже в пикировании и понял, что не успевает.

«Юнкерс» падал на авианосец, быстро превращаясь из маленького силуэта в совершенно настоящий самолёт. Вокруг него вспухали разрывы, корабль внизу начал отворачивать, а Лёха сверху только смотрел, как уменьшается расстояние.

Потом немец внезапно дёрнулся.

Бомба отделилась слишком рано.

«Штука» вышла из пикирования над самой водой, прошла мимо борта и скрылась в дыму зенитных разрывов.

Через несколько секунд за кормой авианосца поднялся огромный белый столб воды.

Лёха выдохнул.

Из задней кабины немедленно отозвался Граббс:

— Козлы криворукие.

Лёха рассмеялся и снова повернул к немцам.

Сегодня ему наконец нравился «Фулмар».

Совсем немного.

Глава 21

Попавшие в причинное место

Май 1941 года. Авианосец Его Величества «Арк Ройял», Атлантика.

После майского налёта жизнь на «Арк Ройяле» снова вошла в привычную колею. Самолёты латали, бензин жгли, и когда Граббс получил жалованье за апрель, он в тот же вечер он отправился в кают-компанию избавляться от него наиболее привычным способом.

Однако за карточным столом его встретили без прежнего гостеприимства.

— Нет уж, Граббс. В прошлый раз ты всё проиграл, потом пришёл твой Кокс и раздел нас по полной. Хватит с нас вашего профсоюза.

Последовали сложные переговоры, в ходе которых Граббс ссылался на Билль о правах и морские традиции. В конце концов стороны достигли компромисса: Граббсу разрешалось честно проиграть ровно половину месячного содержания. Вторая половина объявлялась неприкосновенной — исключительно для того, чтобы не давать Коксу повода вмешиваться.

Сам же Кокс не играл. Игра, в которой заранее известен победитель, быстро теряет спортивный интерес.

Так прошло две недели.

Утром 24 мая пришло известие о «Худе».

Сначала по кораблю поползли обрывки разговоров, потом появилась официальная сводка, и стало ясно, что крупнейший и самый знаменитый линейный крейсер флота взорвался в Датском проливе и ушёл под воду за считаные минуты. Из более чем тысячи четырёхсот человек спаслись трое.

После этого на «Арк Ройяле» шутить на какое-то время перестали.

Авианосец же в это время уже шёл в Атлантику — соединение покинуло Гибралтар ещё ночью, навстречу очередному конвою.

А поздно вечером пришёл новый приказ.

«Арк Ройял» довольно резко накренился на левый борт и начал забирать вправо. Внутри посыпались незакреплённые вещи, щедро сопровождаемые морскими комментариями владельцев, и авианосец лёг на новый курс — на северо-запад.

Теперь конвой мог обойтись без них.

Следующие полтора дня «Арк Ройял» полным ходом шёл на северо-запад вместе с остальными кораблями соединения, постепенно втягиваясь в охоту, которая уже начинала напоминать погоню всей Британской империи за одним очень дорогим немецким беглецом.

Утром двадцать шестого пришла долгожданная новость: «Бисмарк» снова нашли. На «Арк Ройяле» мгновенно закончилось всё, что не имело непосредственного отношения к торпедам, и к половине третьего на палубе уже стояли пятнадцать заправленных «Суордфишей».

Авианосец развернулся против ветра, палуба задрожала от моторов, и без десяти три первая «авоська» пошла на взлёт.

Шторм неожиданно оказался союзником: встречный ветер почти срывал тяжело нагруженные машины с палубы, сам «Арк Ройял» при этом то задирал нос к серому небу, то проваливал его к воде.

Когда дошла очередь до Кокса, матрос дождался очередного подъёма палубы и резко махнул флажком.

Лёха дал полный газ.

«Суордфиш» покатился вперёд, нос авианосца поднялся, затем ушёл вниз, и палуба исчезла из-под колёс. «Авоська» просела над волнами, тяжело качнулась и полезла вверх.

В лицо сразу ударили дождь и ветер.

— Ну что? — прокричал Лёха. — Командуй, Сусанин.

— Вон впереди хвосты, туда и рули, — мерзким голосом в наушниках отозвался Граббс.

Через несколько минут пятнадцать машин кое-как собрались над морем и легли на курс.

Так они тащились почти час, время от времени сверяя курс и стараясь не растерять друг друга в облаках. На одной из передних машин стоял примитивный радар, способный среди дождя и туч хотя бы указать, в какой стороне искать большой корабль. Незадолго до расчётной точки оттуда наконец передали: цель впереди.

После этого сомневаться уже особенно не хотелось.

И когда из серой мути проступил корабль, группа сразу ожила.

Передние «Суордфиши» начали расходиться для атаки, один за другим проваливаясь вниз. Лёха тоже снизился, но чем ближе становилась цель, тем меньше она походила на огромный немецкий линкор, который он видел на фотографиях.

— Граббс, тебе не кажется, что «Бисмарк» какой-то мелковатый?

Штурман высунулся из открытой кабины насколько мог и попытался поднять бинокль. Ветер и дождь приравняли эту операцию к подвигу. Граббс попытался что-то увидеть и наконец ответил:

— Далеко просто. Кидай по ведущему.

Это насторожило сильнее всего.

Впереди первая «авоська» уже вышла на боевой курс. Корабль начал отворачивать, но зенитки почему-то молчали. Ни вспышек, ни трассеров — только пятнадцать британских торпедоносцев совершенно беспрепятственно валились на немецкий линкор.

— Граббс, а чего они молчат? Стрелять-то будут?

В этот момент от первой машины отделилась торпеда и плюхнулась в воду. Почти сразу сбросила свою вторая, а следом от смертоносного груза начали избавляться вырвавшиеся вперёд самолёты.

Корабль с чудовищным креном уходил в разворот, подставляя корму, за которой вскипал широкий бурун. И по-прежнему не стрелял.

Рядом с бортом один за другим взметнулись несколько огромных белых столбов воды — часть торпед взорвалась, не добравшись до цели.

Лёха заложил широкий разворот, выводя самолёт поперёк курса мечущегося между торпедами корабля.

Граббс снова высунулся из кабины, вцепился взглядом в надстройки и вдруг заорал:

— Кокс, стой! Не бросай! Это наш крейсер! «Шеффилд»!

Лёха несколько секунд молча смотрел вперёд. Теперь и он разглядел низкие кургузые башни, три ствола в каждой и до боли знакомый британский силуэт.

— Какие хорошие люди, — сказал он наконец. — Терпеливые главное.

Отворачивать было уже поздно. Лёха пронёсся над крейсером, оставив торпеду под брюхом. На мостике яростно размахивали руками.

Кокс с Граббсом вежливо помахали в ответ.

— Не надо, — простонал Граббс уже через секунду. — Просто улетай.

— Сколько сбросили? Десяток? И ни одной не попали⁈ — поинтересовался Кокс, проходя мимо атакованного корабля.

Граббс оглянулся на мечущийся крейсер и начал считать.

— Одиннадцать вижу.

Проходя над кормой «Шеффилда», Граббс вдруг завозился в кабине, поднял сигнальную лампу и принялся что-то старательно отстукивать на мостик.

Лёха оглянулся.

— Граббс, ты им стучишь: «Мы не специально» или «Я больше не буду»?

— Извиняюсь за запущенные «селёдки».

Через несколько секунд на крейсере прочитали короткое: «SORRY FOR THE KIPPER».

Лёха хмыкнул. Торпеду на флоте называли «селёдкой», и после одиннадцати штук, только что пущенных в собственный крейсер, формулировка выглядела почти изысканно.

— Скромно так.

— Одиннадцать раз писать долго.

Лёха покачал крыльями, прощаясь с крейсером «Шеффилд», который продолжал уворачиваться от дружественных торпед, демонстрируя весьма убедительную ловкость.

Торпеда всё ещё висела под их «авоськой», а «Бисмарк» по-прежнему находился где-то среди штормового моря и низких туч.