300 дней взаймы. Часть 2 (СИ) - Хренов Алексей - Страница 46

Правда, уже через несколько дней они снова болтались в «Фулмаре» над Атлантикой, разглядывая море, облака и с каждым часом всё крепче убеждаясь, что больше там ничего нет. Лёха по-прежнему числился торпедоносцем, но знакомство с «Фулмаром» неожиданно пригодилось, и время от времени Стивенсон отправлял их с Граббсом «развеяться» — на дальние патрули.

В один из таких патрулей, уже в марте, скука закончилась совершенно внезапно.

Граббс заметил корабли — далеко сбоку, на самом краю полосы тумана, из которой один за другим выползали два длинных серых корпуса. Лёха довернул «Фулмар», прошёл в стороне, стараясь не лезть слишком близко, и довольно быстро стало ясно, на кого они наткнулись. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» шли вместе, почти строем, то исчезая в молочной пелене, то снова показываясь целиком.

— Граббс! Долби по кнопкам, быстро! Передавай. Утопим уродов.

За спиной несколько секунд трещало радио, потом Граббс начал перебирать частоты, проверять питание и наконец сообщил, что передать-то он готов хоть лично Черчиллю, но радиостанция, судя по всему, уже решила подохнуть и на связь больше не выходит.

Лёха набрал высоту, снова попытался вызвать «Арк Ройял», сделал круг над краем тумана и ещё раз спустился к немцам. Радио молчало. Тем временем оба линейных крейсера медленно втягивались в серую пелену, словно специально демонстрируя, насколько дорого может стоить какой-то дохлый предохранитель.

Оставался старый и надёжный способ связи.

Развернуться домой и рассказать всё лично.

Домой они вернулись, однако всё-таки недостаточно быстро.

Пока Лёха с Граббсом докладывали, на палубе уже выстроились девять «авосек» с торпедами под брюхом. Экипажи сидели по местам, механики ждали команды, однако два немецких линейных крейсера успели раствориться в тумане вместе со своей точной позицией. Через полчаса стало темнеть, и вылет отменили.

Лёха ещё долго смотрел на торпеду под самолётом и ругался на британскую радиопромышленность. До немцев оставалось совсем немного.

В следующий же раз всё получилось с точностью до наоборот.

В начале мая «Арк Ройял» снова полез в Средиземное море, прикрывая большой конвой на восток. Итальянцы обнаружили его довольно быстро и почти весь день старательно пытались доказать, что море принадлежит им. Над соединением по очереди появлялись разведчики, торпедоносцы и истребители.

«Фулмары» взлетали, садились, заправлялись, снова взлетали. К середине дня из восемнадцати «Фулмаров» боеспособными остались семь: Тилларда сбили, другой уронили в море, несколько машин получили повреждения и к вечеру исправных истребителей на авианосце осталось неприлично мало.

Когда радар обнаружил новую большую группу, дежурную четвёрку начали поднимать ещё до того, как с мостика успели уточнить состав.

На этот раз в одном из «Фулмаров» сидели Кокс и Граббс.

Они затянули ремни, проверили оружие, дождались, пока матрос выдернет колодки, и через несколько секунд уже неслись навстречу немцам.

Через минуту «Арк Ройял» провалился у них под хвостом.

Курс на противника передали уже в воздухе.

Они уходили от соединения с набором высоты. Внизу быстро уменьшались корабли: «Арк Ройял», линкоры, крейсера, транспорты, разбросанные по огромному куску моря. Где-то далеко впереди находилось то, что собиралось всё это бомбить.

Когда они наконец набрали почти три километра, вдали появились первые точки.

Сначала просто чёрные мушки. Потом они начали разделяться, и стало видно два эшелона. Сверху шли двухмоторные машины прикрытия, а ниже, плотными группами, тянулись «Юнкерсы».

Лёха невольно усмехнулся. В январе они рисовали всё это карандашом на карте. Теперь немцы любезно решили проверить расчёты.

«Сто десятые» держались выше пикировщиков и чуть позади.

Три «Фулмара», находившиеся в патруле в воздухе, уже лезли наверх связывать прикрытие. Четыре только что поднятых машины продолжали идти прямо на «Штуки».

— Красиво идут, суки, — сообщил Граббс. — У меня карты обычно так же красиво ложатся перед тем, как я просираю жалованье.

— Значит, сегодня отыграешься, — Лёха усмехнулся, аккуратно отжал бублик ручки управления и положил машину в пологий разгон.

На высоте почти трёх километров немцы действительно летели парадным строем.

«Фулмар» был тяжёлым сараем, но если его спустить с горы Арарат… сарай тоже начинал показывать вполне приличную скорость.

Первые «Юнкерсы» отреагировали на них поздно. Строй качнулся, несколько машин начали отворачивать, и в этот момент четыре британских истребителя прошили его спереди сверху.

Лёха открыл огонь метров с трёхсот.

Восемь «Браунингов» заговорили одновременно.

На «Спитфайре» он всегда старался подойти ближе, поймать в прицел немца, коротко ударить и уйти. Здесь всё было иначе. Огромный боезапас позволял просто держать гашетки, ведя прицел через весь немецкий строй, и пространство впереди мгновенно заполнилось тонкими белыми трассами.

Лёха проскочил над строем и принялся заваливать тяжёлый «Фулмар» в широкий разворот.

Немцы не собирались разбегаться после первой атаки. Несколько «Штук» вывалились из строя, одна потянула за собой дым, однако остальные продолжали идти к кораблям, только строй стал шире, менее аккуратным и расползся по высоте.

Развернувшись чуть ниже немецкого строя, «Фулмары» снова полезли к нему — теперь сзади и снизу, сходясь под небольшим углом и снова поливая растянувшийся косяк пикировщиков длинными очередями.

На этот раз немцы их ждали. Пилоты Ju 87 начали бросать машины из стороны в сторону, окончательно ломая строй, задние стрелки открыли огонь, и временами уже было совершенно непонятно, кто именно в кого стреляет.

Кокс подошёл снизу почти хвост крайней «Штуке» и нажал гашетки. Трассы вспороли крыло пикировщика, тот резко шарахнулся вправо, и Лёха толкнул ручку от себя, едва успев уйти из-под него и самыми последними словами проклиная неповоротливый «Фулмар».

Сзади вдруг загрохотал пулемёт.

— Учись, мазила! — голос Граббса излучал неподдельное счастье. — Есть один!

На их «Фулмаре» в задней кабине стоял один из тех импровизированных «Виккерсов-К», которыми на части машин пытались хоть как-то вооружить наблюдателя. Сектор обстрела у него был убогий, пользоваться им — удовольствие сомнительное, но Граббс относился к самому факту наличия пулемёта с большим энтузиазмом.

«Штука» резко завалилась вправо, едва не столкнувшись с ведомым. Тот шарахнулся в другую сторону, третий полез вниз, и строй окончательно превратился в толпу самолётов, каждый из которых теперь решал проблему британских истребителей самостоятельно.

«Штуки» расходились веером, мешали друг другу, несколько уже пикировали куда-то в совершенно пустое море, остальные пытались снова собраться. А сверху начали валиться «сто десятые», внезапно вспомнив, кого именно им полагалось прикрывать.

— Сзади! — истошно заорал Граббс и пулемёт снова зашёлся длинной очередью.

Лёха убрал газ и дал левую ногу. Тяжёлый «Фулмар» сорвался в скольжение, отчаянно тормозя о воздух.

Мимо сверху кабины просверкали трассы.

«Сто десятый» пронёсся сверху, слишком быстро, чтобы успеть довернуть. Лёха пригнулся уже после того, как опасность миновала, и проводил немца взглядом.

— Сука. Чуть обшивку не поцарапал.

Он довернул вслед немцу и дал очередь ради приличия.

Внизу несколько «Штук» снова собирались в группу и уже выходили к точке, откуда можно было начинать нормальное пикирование на корабли.

Лёха перевернул «Фулмар» и пошёл вниз.

— Давай, баржа проклятая, шевелись.

Теперь дистанция сокращалась быстро. Он уже видел чёрные кресты на крыльях, стрелков в задних кабинах, даже выпущенные воздушные тормоза на одной из машин.

До воды оставалось ещё около двух тысяч метров, а впереди уже отчётливо виднелся «Арк Ройял».

— Поздно, суки.

Лёха вдавил гашетки.

Очередь прошла по ведущему от корня крыла к фюзеляжу. От машины отлетело что-то большое, «Штука» дёрнулась, бомба сорвалась ещё до входа в пикирование и ушла вниз совершенно самостоятельно.