Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 29

— Так, стоп! — строго сказал я. — Елисей, мы друзья, с чего ты взял, что отрываешь? Если бы я был занят, не взял бы трубку. Так что говори давай нормально и перестань бесконечно извиняться.

— А, ну да, извини… — опять начал Елисей.

Я многозначительно промолчал. Он собрался и продолжил:

— Слушай, понимаешь, тут такое дело. Короче, я не могу понять, не могу сам сообразить, нужна твоя помощь…

— Что не можешь понять? Чего не можешь сообразить? — припечатал его вопросами я.

— Да вот Венера…

— Что с Венерой?

— Она заболела, но так как-то совершенно непонятно. Ей плохо, ломит руки и ноги. Сильно распухли пальцы.

— Анализы ее смотрел?

— Да, мы все анализы сделали, МРТ прошли, сдали кучу всего. Мы и с Александрой Ивановной уже смотрели, и Николай Борисович тоже подключался, и еще к нам Алексей Павлович приезжал, она его сама и позвала, это ее знакомый. Он тоже осматривал, но все вроде в норме. А у нее так все болит, что ее аж скручивает. Она ночью уже даже спать не может, я ей два раза колол обезболивающее, и то помогает только на пару часов. Сергей, я не знаю, что делать, боюсь, как бы не случилось чего-то страшного.

— Елисей, — мягко сказал я, — онкологию по телефону не ставят и не исключают, но по тому, что ты рассказываешь, она не первая в списке. Не хорони Венеру раньше времени, приеду и разберемся.

— Ну да, но я…

— Подожди, успокойся. Точно все проверили?

— Да я ж тебе говорю, все, все в норме! Я не могу понять, что с ней происходит. Чем дальше, тем хуже. И я боюсь, что, если ждать тебя до конца месяца, будет совсем плохо. Ей же с каждым днем тяжелее.

Ого! Я чуть не присвистнул.

— Все настолько сложно? — спросил я.

— Да, — тихо сказал Елисей, и я услышал, как он сглотнул.

— Так, теперь коротко и по делу, — сказал я. — Температура? Сознание ясное? Одышки нет? Лицо и ноги не отекают?

— Температуры нет, с головой все в порядке, дышит ровно, — ответил Елисей уже собраннее. — Отеки только на кистях.

— Значит, так, Елисей. До завтра она продержится, а утром я приеду. Будьте в санатории — я сразу посмотрю Венеру. А если в санатории быть не сможете, скажи, где вас искать, и я туда подъеду.

— Нет-нет, мы будем в санатории ждать! — обрадованно воскликнул Елисей, в его голове послышалось облегчение. — Только ты, пожалуйста, приезжай, я понимаю, что тебя выдергивать из аспирантуры…

— Да я не в аспирантуре, — перебил его. — Вот только приехал в Казань, думал здесь пару дней побыть, но раз так, поеду сначала в Морки, а потом вернусь.

— Спасибо, Сергей, пожалуйста, приезжай, — залепетал Елисей.

— Ты держись там, и перестань раскисать, Венере сейчас нужна опора, — рявкнул я. — И запомни: никаких новых лекарств до меня. Пои ее просто теплым чаем, никаких травок, и сам чаю выпей, успокойся. Венеру отвлекай, ночью пусть спит, сколько сможет. Я завтра приеду и разберусь.

Отключившись, я выдохнул.

— Что-то случилось? — спросила Танюха.

— Да, — кивнул я и кратко передал разговор с Елисеем. — С Венерой явно что-то не то. Завтра поеду, посмотрю. Наверное, пораньше надо, часов в шесть утра, выехать.

— Слушай, Серега, — покачала головой Татьяна, — ты же вроде живой долетел. Так что давай-ка садись за руль и езжай прямо сейчас. Я немножко твоего Елисея знаю, общались же на праздники, и, если бы там не было чего-то серьезного, он бы тебе никогда не позвонил. Порежь она палец, они бы тебе даже не сказали. Если же он вот так — значит, дело и правда совсем плохо.

— Ты думаешь? — растерянно посмотрел на нее я.

— Я не думаю, а знаю, — твердо сказала Танюха. — Поешь чуть-чуть, отдохни, сколько тебе надо, и вали давай в эти свои Морки.

Я вздохнул, посмотрев на продукты. Танюха ухмыльнулась:

— А продукты я себе заберу, чтобы не пропадали.

Засмеявшись, я кивнул:

— Хорошо.

Мы пообедали, и я начал собираться. И хоть на душе было неспокойно из-за Венеры с Елисеем, собирался я с радостью. Оставаться сейчас одному в пустой, пусть и прекрасно отремонтированной квартире, не хотелось. Я уже мечтал потискать Валеру, поздороваться с Пивасиком, поговорить с тетей Ниной и всех остальных увидеть, поэтому укладывался быстро. Чтобы не заснуть по дороге, выпил двойную дозу кофе, затем набрал санаторий и сказал:

— Тетя Нина, как там дела у вас?

— Ой, у нас все хорошо, — затараторила она.

— Подождите. А что с Венерой?

— Ой, да ты знаешь, непонятно все. Бледная стала, прямо на глазах, а что с ней делается, я и не пойму, — запричитала она.

— Тогда так: через пару часов я приеду, ждите меня к ужину.

— Ой, хорошо, что ты сказал! А у нас сегодня на обед были пирожки с черемухой, — опять зачастила тетя Нина. — Только немного осталось. Но я тебе на ужин приберегу. А то Чепайкин ходит и на них уже облизывается. Приезжай!

— Вот и замечательно, — прервал ее болтовню я. — Обязательно попробую.

Не успев положить трубку, я услышал, как тетя Нина кому-то кричит: «Сереженька-Джимми приезжает!» — и быстро отключился, не дожидаясь радостного переполоха.

— Может, ты со мной поедешь? — спросил я Танюху.

— Да куда там, у меня же малой в школу ходит, да и работы полно, — пожала плечами она. — А насчет того, чтобы на курсы пойти, я подумаю. — Она серьезно на меня посмотрела. — Поговори с Евой, да? Если она найдет мне эти курсы, я готова бросить работу, сил уже нет моих бесконечно ходить по чужим домам и прибираться. Руки от химии распухли, и на ночь пальцы сильно крутит.

Я посоветовал Танюхе, чем мазать руки на ночь, велел работать с химией только в перчатках и решил, что с этими курсами тянуть дальше нельзя. С Танюхиным рвением пора ей начать работать на себя, и если есть возможность помочь ей всерьез, то надо это сделать.

Родители еще были в Эмиратах. Я связался с ними:

— Мама, привет, ну как вы там отдыхаете?

И Вера Андреевна радостно протараторила:

— Сережа, сынок, как ты? Мы в порядке, здесь так хорошо, сейчас папе дам… — Следом в трубке раздался немного поддатый и довольный голос отца Сереги: — Сынок, ну и красотища же тут! — Трубку отобрала мать и завершила разговор: — Все, лучше пиши, а то тут роуминг!

И отключилась. Я улыбнулся, пожимая плечами — даже слова мне вставить не дала, хотя бы сказать, что звонки по интернету бесплатные, можно даже камеру включить. Ну ладно, главное, им там хорошо. Я понял, что у них все нормально, и перестал беспокоиться.

Когда я собрал вещи, Танюха вдруг встрепенулась:

— Ой, подожди, я сейчас. И не вздумай уезжать, пока не вернусь!

И умотала наверх, не забыв прихватить большую часть скоропортящихся продуктов и кастрюлю с супом.

А я тем временем позвонил Чингизу.

— Привет, Серый! — обрадовался он. — Что-то ты надолго пропал.

— Да я тут мимо проезжал, сейчас еду в Морки. Хотел немного в Казани зависнуть, но туда вызывают.

— А что случилось?

— Да там одна сотрудница приболела, надо срочно осмотреть.

— А, ну ладно тогда, — сказал он. — Кстати, недавно Евка приезжала домой, Михалыч такой довольный, она при деле прям вся такая. А ты, в принципе, чего звонишь?

— Да вот, Чина, хотел один вопрос с тобой обсудить, — сказал я и добавил: — Ты чего это к Танюхе вдруг подкатывать начал?

Чингиз то ли поперхнулся, то ли хмыкнул, по телефону было не разобрать.

— Уже доложила, значит, — сказал он, и по голосу было слышно, что он улыбается.

— Доложила конечно. А ты думал, она это в секрете держать будет?

— Да ничего я не думал. А тебе-то что, Серега? Ты ей кто, муж?

— Я ей друг, — сказал я. — Считай, что брат. И тебя, Чина, знаю не первый день. Поэтому спрошу один раз: ты всерьез или так, от скуки?

Он помолчал.

— А если всерьез, то что? — спросил он уже без смешков.

— Я тебе, Чингиз, не разрешение выдаю, ты его у меня не спрашивал. Я предупреждаю. У нее пацан растет, и парень хороший. Она всю жизнь тяжко пахала и никого ни о чем не просила. Присмотрюсь, как ты себя с ней поведешь. А решил поматросить, тогда лучше даже не начинай, потому что тогда уже я к тебе зайду. И разговор будет другой.