Двадцать два несчастья 14 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 27

Я хмыкнул. Дома? Дом у меня вообще-то в Москве. В той жизни. Был. А нынче — в Морках. Но для Сереги Казань была вотчиной, и кто я такой, чтобы спорить с судьбой, которая закинула меня именно сюда? Так что да, я говорю — дома.

Войдя в подъезд, я поднялся на свой этаж и открыл ключом дверь. Замок поддался удивительно легко. Шагнув в квартиру, я включил свет и обомлел. Я был здесь во времена промежуточного ремонта и видел, как Танюха сверлила дрелью кирпичную стену и какой ламинат она постелила. Но то, что предстало передо мной сейчас, вызвало легкую оторопь пополам с восхищением: Татьяна постаралась на славу.

Да, я говорю — Татьяна. Потому что после того, что она здесь сотворила, называть ее Танюхой было кощунством и неуважением к этой замечательной женщине. Квартира превратилась в артхаусный объект, где стиль лофт прекрасно вписался в интерьер обычной панельки. Все блестело и сияло чистотой, каждая деталь была на своем месте. Минимализм — но именно такой, как я люблю.

Я разулся, прошелся по квартире и не смог сдержать восхищенного вздоха.

— О-ля-ля! — Я поцокал языком, рассматривая полки, которые буквально парили в воздухе, прикрепленные к стене.

Стол выглядел совершенно новым, но я присмотрелся и обнаружил, что это мой старый стол, только отреставрированный и выкрашенный какой-то невероятной краской. Вроде и в белый цвет, но оттенок вышел благородный, дорогой. Диван тоже перетянули другой тканью, и его винтажный вид сейчас вызывал только благоговение.

Я плюхнулся в кресло, и оно не заскрипело подо мной, как раньше.

— Боже ж ты мой, даже пружины сменили! — изумленно пробормотал я, ощупывая обивку.

Танюха молодец. Она не стала выбрасывать мебель, а просто сделала ее современной и заменила в ней все что можно.

Я зашел на кухню и там тоже уважительно покивал. Гарнитур оказался просто современным чудом. Не знаю, где она взяла вот эту кофемашину или тостер, но фирма была явно дорогая. А средств, которые я давал Татьяне, вряд ли хватило бы даже на один такой электрочайник.

Озадаченно почесав затылок, я решил серьезно поговорить с Танюхой. У меня создалось впечатление, что она обнесла банк. Причем где-то как минимум в Цюрихе. Или даже два. Но время на часах было еще раннее, а я знаю, что Танюха поспать любит. Ну да, я ее прекрасно понимаю: отоспаться подольше на выходных — это святое. К тому же она пашет на своих уборках так, что приходит домой — и все. А ведь еще Степана кормит и дома убирает. Поэтому пусть поспит. Попозже спрошу — никуда она не денется.

А вот холодильник сиял девственной чистотой, и там, кроме унылых баночек с зеленым горошком и рыбными консервами, ничего больше не было. Я мог, в принципе, сварить гречку и смолотить ее с теми же консервами и горошком. Но не хотелось. Мне и в Москве надоело питаться вот так по-быстрому. Поэтому решил сходить в магазин и затариться нормально продуктами. Здесь я планировал побыть два-три дня, чтобы решить еще и часть казанских дел, а потом уже в Морки.

Я прихватил шопер — холщовую сумку, которую мне когда-то выдала Татьяна со строгим напутствием носить ее в магазин, а не пользоваться всякими полиэтиленовыми пакетами, которые потом не знаешь, куда девать. Натянул обратно пуховик, шапку и отправился в близлежащий продуктовый.

Супермаркет был у нас среднего размера, и минимальный набор необходимых продуктов там всегда имелся. Я взял продуктовую корзинку — не люблю тележки на колесиках, потому что в них вес не чувствуешь и незаметно набрасываешь туда кучу всего лишнего. Всегда ношу маленькую корзиночку и сразу понимаю, когда продуктов уже достаточно.

Я положил туда сразу же пачку томатно-свекольного сока, несколько картофелин — сварю суп, — добавил зелень, морковку, пару луковиц. И посчитал, что какой-нибудь крупяной похлебки будет достаточно. В мясном отделе взял свиные ребрышки — люблю, чтоб суп был густым и наваристым.

И задумался: а может, все-таки стоит взять и сварить борщ? Но тогда придется возвращаться за свеклой и капустой. Возвращаться было лень. После ночного перелета я устаю всегда больше, чем после дневного. Хоть перелет тот длился всего лишь около часа, но пришлось вставать в три часа ночи, переться через всю Москву в аэропорт, там ждать два часа. Вся ночь насмарку. Поэтому я был сильно помятым и решил сделать самый примитивный супчик без ничего — картофельный. Но на мясном бульоне.

Затем подумал, что надо взять сразу и для ужина что-то. Поэтому в корзинку отправилась упаковка с мясным фаршем, на котлеты, и пачка булгура — захотелось каши на гарнир.

И задумался: а стоит ли взять кабачковой икры? Ее я вроде у Алены Петровны объелся, причем домашнего производства. И когда я уезжал, хозяйка прямо взяла с меня клятву, что я буду подъедать ее многочисленные закатки.

Повеление я выполнил и дисциплинированно ел всякие соленья-варенья. Алене Петровне так было спокойнее: она не чувствовала себя неудобно, живя у меня в санатории на всем готовом. Так мы и порешили. В общем, наелся я всего этого по самое не могу, и теперь захотелось чего-то эдакого. Поэтому взял немножко свежих помидоров с огурцами и решил, что на этом обойдусь — сделаю обычный салатик.

Задумался: какое взять масло? Оливковое-то само собой, но хотелось чем-то разбавить. Подсолнечное я принципиально не брал, поэтому выбрал льняное — оно вообще полезное, а с помидорами особенно вкусно.

Когда я уже выбирал галеты к чаю, за спиной послышался возглас. Голос был мужской и смутно знакомый. Я обернулся.

Сначала не понял, кто это, а потом вспомнил — Рамиль Зарипов, хирург, коллега Сереги по казанской больнице номер девять. Он регулярно ставил его в неловкое положение и высмеивал за пьянки, а пару раз пытался подставить и воспользоваться результатами его труда. Общение с ним завершилось на минорной ноте: Зарипов всеми правдами и неправдами добился слияния двух отделов и, пройдя по головам других сотрудников, стал заведующим. А вот моя ставка попала под сокращение. Чему он тогда необычайно радовался. Кстати, я совершенно не удивлюсь, если это все было с его подачи.

Сейчас некогда лощеный сноб выглядел совершенно по-другому — весь какой-то потрепанный, словно присыпанный пылью. Он потерял весь тот лоск, который ранее ярко выделял его из толпы коллег.

— Здравствуй, Рамиль, — кивнул ему я, даже не пытаясь изобразить улыбку.

Зарипов растерялся, потому что, видимо, ожидал, что я хотя бы проявлю вежливость. Но я стоял, держа на весу уже довольно-таки нелегкую корзинку с продуктами, и внимательно смотрел на него в ожидании.

Тот помялся, помялся, но, видя, что я не собираюсь идти навстречу и помогать ему выкрутиться из ситуации, сказал:

— Как у тебя дела?

Я пожал плечами и ответил:

— Да вроде нормально, спасибо.

Спрашивать, как у него дела, я не стал — перебьется.

Снова повисла неловкая пауза. Наконец Рамиль понял, что со мной каши не сваришь, и принялся рассказывать:

— Кстати, Сергей, у нас же больницу закрыли, а ставки сотрудников расформировали.

Я снова пожал плечами.

— Знаю. — И не добавил больше ни слова.

— Да. А я вот наслышан, как ты Диану у себя пристроил. И тетю Нину.

Я кивнул: да, мол, пристроил.

— И Маринку Носик пристроил аж в аспирантуру, в московскую. И говорят, что скоро она к тебе переедет в санаторий, — сказал Рамиль и не сдержал завистливых ноток в голосе.

Но я никак не отреагировал. Мне было, честно говоря, по барабану, какие демоны живут в душе этого человека. Посмотрел на него, чуть прищурившись, и сказал:

— Ну да, в принципе, да. А что?

И тут Рамиль окинул меня умоляющим взглядом.

— Сергей… — робко, каким-то бесцветным голосом проговорил он. — Слушай, я знаю, что мы с тобой особо друзьями не были.

Я не выдержал и хмыкнул.

— И это еще мягко сказано.

Рамиль вспыхнул, но продолжил:

— Слушай, а ты можешь меня тоже взять к себе? В санаторий. Я очень квалифицированный специалист, могу работать во многих направлениях, есть стаж на руководящих должностях.