300 дней взаймы (СИ) - Хренов Алексей - Страница 20

После чего последовало короткое, но крайне эффективное мероприятие в процессе которого оказался задействован личный состав флота, несколько бутылок пива и пачек сигарет.

— Господа, объявляется конкурс художественной фотографии.

В казарме мгновенно воцарилась заинтересованная тишина.

Выяснив условия конкурса, добровольцев участвовать оказалось неожиданно много, значительно больше, чем кадров на плёнке.

После короткого совещания жюри было вынуждено пойти навстречу участникам и разрешить групповые фотографии.

Дальнейшее развитие событий превзошло самые смелые ожидания организатора.

Уже через несколько минут появились художественные композиции, групповые портреты, конкурсные работы в профиль, анфас и под различными творческими углами.

Фотоаппарат мисс Кербер, ранее считавшийся потерянным, благополучно обнаружился в её собственной сумочке.

Что лишний раз подтверждало удивительное свойство некоторых предметов самостоятельно возвращаться на место после общения с лейтенант-коммандером Коксом.

Сочтя вопрос окончательно закрытым, Лёха благополучно забыл об этой истории.

Между тем именно она спустя несколько недель привела к вниманию мисс Кербер к молодому капитану, последующей помолвке и прочим событиям, которые обычно следуют за удачным предложением руки и сердца.

Таким образом, не подозревая об этом, именно Кокс выступил спонсором данного брака.

Что было особенно обидно, поскольку на свадьбу его так и не пригласят.

Самого же лейтенант-коммандера в тот момент занимали совершенно другие проблемы.

Вернувшись, Лёха обнаружил совершенно невозмутимую Лили Кольтман.

Судя по выражению лица рыжей, осознание близости катастрофы прошло мимо её сознания.

Он несколько очень долгих секунд молча смотрел на неё.

Потом тяжело вздохнул и дёрнул головой в сторону двери.

— Собирай вещи и вали отсюда.

Глава 9

Без четверти восемь

07 сентября 1940 год. Аэродром Биггин-Хилл, 15 миль к югу от Лондона, Англия.

Гашетки щёлкнули впустую.

Сергей нажал ещё раз — тишина. Восемь пулемётов «Спитфайра», ещё минуту назад поливавшие очередью «мессершмитт», замолчали разом, будто подавились последними патронами.

— Вот зараза, — выдохнул он в маску.

— Седьмой шестому, белый дым. Пустой. — Оболенский не узнал свой голос в наушниках.

— Группа, доложить о боекомплекте. Сбор к югу от доков, — голос Кокса в наушниках звучал рвано, сквозь треск помех.

Перекличка по радио принесла неутешительные новости. Стрелять могли только Хэнк, которого отправили прикрывать группу, и сам Кокс. Остальные уже либо добрались до белого дыма, либо сидели совсем пустыми, как Сергей.

Несколько секунд в эфире была тишина. Судя по интонации, Кокс ругался перед тем, как нажать тангенту.

— Контроль, это «Флот». Боезапас исчерпан. Выходим из боя.

Несколько секунд в эфире трещали помехи. Затем женский голос диспетчера наведения ответил удивительно спокойно — будто каждый день сажал приблудные эскадрильи с пустыми стволами:

— «Флот», вас поняли. Следуйте на Биггин-Хилл. Повторяю: Биггин-Хилл. Курс сто семьдесят пять, десять миль.

— Понял. Биггин-Хилл. Группа, курс сто семьдесят пять, — отозвался Кокс.

Сергей бросил взгляд налево. Один из «Спитфайров» шёл с небольшим креном, и на крыле темнела рваная дыра — осколок зенитки или пулемётная очередь, хрен разберёшь. Свой самолёт он пока не осматривал, но мотор тянул ровно, а приборы тоже, похоже, не врали.

Они довернули почти строго на юг.

Внизу проплывали лондонские доки — теперь уже не сверху, а чуть сбоку. Кое-где из зданий поднимался изрядный дым, но основной пожар оставался позади. Сергей успел заметить, что причалы у моста выглядят так, будто по ним прошёлся паровой каток — очень злой и очень тяжёлый.

До Биггин-Хилла оказалось и правда близко.

Десять миль — это минуты две лёту на крейсерской скорости. Они снизились до тысячи футов, когда впереди показалось поле. Обычное английское поле, облепленное с краёв ангарами и палатками. Травяная полоса, размеченная белыми полотнищами. На краю — обгоревший «Харрикейн» на брюхе и три грузовика.

Один за другим «Спитфайры» начали выпускать шасси. Сергей потянул рычаг на себя — колёса вышли с глухим стуком, и лампочка на приборной панели загорелась зелёным.

Кокс сел первым.

Пробежал по траве, подняв облако пыли, и, переваливаясь на неровностях, стал рулить к ангарам.

Сергей выровнял машину над самым торцом полосы, убрал газ и потянул ручку на себя. «Спитфайр» просел, колёса коснулись земли. Пара ударов — и самолёт побежал вперёд, подпрыгивая на мелких кочках. Он притормозил, когда до хвоста Кокса оставалось футов сто.

Мотор чихнул последний раз и заглох.

Сергей открыл фонарь и откинул бортовую часть.

В уши ударил запах — смесь сгоревшего масла, авиабензина и пыли. Где-то неподалёку завывала сирена, но не воздушная тревога — скорее, пожарная машина.

К самолётам уже бежали люди — чужие механики в промасленных комбинезонах, с красными от недосыпа лицами. Без лишних слов один запрыгнул на крыло и открыл капот мотора. Другой нырнул под крыло, к пулемётным отсекам.

— Патроны? — спросил парень, влезая на крыло. Ему было лет двадцать, не больше.

— Пустой, — подтвердил Сергей.

— Понял. Вылезайте, сэр.

Сергей отстегнул лямки и с трудом вылез из кабины — ноги затекли, спина болела от перегрузок. Когда он спрыгнул на траву, ноги слегка подкосились. Он опёрся о плоскость и глубоко вдохнул.

Кокс уже стоял рядом с хвостом своего «Спитфайра», снял шлем и вытирал лицо рукавом лётной куртки.

— Долго нас тут держать будут? — спросил Роже, подходя ближе.

— Сколько скажут, — Кокс посмотрел на техников, которые уже вскрыли пулемётные отсеки. — Минут пятнадцать, я думаю.

Один из механиков — пожилой, с прокуренными усами — обернулся на ходу:

— Если не будете дышать в спину, успеем и за десять. А будете мешать — самих ленты заряжать организуем.

Техники работали быстро, без лишних движений. Один тянул брезентовую петлю, протаскивая новую ленту в приёмник пулемёта. Другой проверял натяжение. Третий уже крутил заливную горловину бака — доливал бензин ручной помпой.

Сергей отошёл чуть в сторону, чтобы не путаться под ногами.

Он только сейчас заметил, как выглядит эта база.

Биггин-Хилл жил своей войной гораздо активнее их родного Портсмута.

На дальней стоянке всё ещё дымил обгоревший «Спитфайр». Судя по свежим колеям на траве, его притащили сюда совсем недавно. Рядом стоял грузовик с ящиками патронов, возле которого несколько механиков с таким видом таскали ленты, словно собирались лично выиграть войну до обеда.

Сергей проводил взглядом почерневшую машину.

Там, наверху, эти ребята, похоже, дрались с самого утра. Садились, заправлялись, набивали ленты и снова лезли в небо. Непонятно уже было, который это вылет за день. Он машинально посмотрел на часы и с некоторым удивлением обнаружил, что с момента посадки прошло всего восемь минут.

Восемь.

За это время в мирной жизни человек обычно успевал заказать чай и дождаться, пока тот немного остынет.

Здесь за восемь минут успевали заправить самолёт, зарядить восемь пулемётов, наскоро осмотреть повреждения и отправить пилота обратно навстречу Люфтваффе.

Из-под крыла его «Спитфайра» вылез усатый механик, вытер руки о ветошь и махнул рукой:

— Ваш готов. Ленты полные, ручник снял, стоп-кран отрегулировал. Запускайте.

— А где у него стоп-кран и ручник? — автоматически спросил Сергей, купившись на известную шутку.

Несколько секунд вокруг стояла тишина.

Потом ближайший механик согнулся пополам, а через мгновение уже вся стоянка радостно ржала так, будто немцы официально капитулировали и война закончилась прямо сейчас.