Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер - Страница 24

Ее брови взлетают вверх, когда она следует за мной внутрь.

— Подожди, как суши? Ты приготовил свежие суши?

— Да, — я оглядываюсь через плечо. — Почему? Ты тайно ненавидишь суши? Потому что у меня есть курица, которую я могу пожарить на гриле, если…

— Нет, нет, — она быстро смеётся, снимая сандалии у двери. — Я люблю суши. Раньше я покупала их себе в качестве угощения после завершения большого проекта.

Остановившись посреди коридора, я прижимаю руку к груди.

— Девушка, которая покупает рыбу в качестве награды? Женщина мечты для морского льва, — я указываю на столовую. — Выходи за меня замуж немедленно.

— О, пожалуйста, — она запрокидывает голову, смеясь, и, боже мой, этот звук задевает меня где-то под рёбрами.

— Я серьезно, — говорю я, ведя её на кухню. — Большинство людей отмечают победы тортом или походом в спа-салон. А ты отмечаешь сырой рыбой. Вот это настоящая преданность.

— Ну, в отличие от некоторых, у меня изысканный вкус. Хотя массаж звучит довольно заманчиво. Я слышала, что в городе есть отличный массажист. Надо бы узнать, есть ли у него свободные места.

«Никто не смеет трогать нашу избранницу».

— Некоторые? — фыркаю я, игнорируя его. — Я своими руками приготовил для тебя суши премиум-класса.

— Ты очень смелый для человека в фартуке с кальмарами.

Я смотрю на тёмно-синий фартук, завязанный на талии.

— Во-первых, этот фартук — произведение искусства.

— На нём изображены маленькие улыбающиеся кальмары.

— Это осьминоги, а не кальмары. Научись различать, если мы собираемся пожениться.

Она фыркает ещё раз, тепло и неприкрыто, и мой внутренний морской лев чуть ли не переворачивается на спину, умоляя о ласке. Я достаю из холодильника охлаждённый поднос с суши и салатом, пока она стоит неподалёку.

— Нужна помощь? — спрашивает Кэтрин, осторожно протягивая руки.

Я тихо смеюсь.

— Пожалуйста, я рождён для этого.

— Далее ты скажешь мне, что можешь одновременно удерживать на носу пляжный мяч.

Я указываю на неё палочкой.

— Хочешь сделать ставку?

Её глаза сверкают.

— Абсолютно нет. Я не поощряю, что бы это ни было.

— Трусиха.

— Я защищаю свой покой.

Ухмыляясь, я несу всё в столовую.

— Как пожелает дама.

Свечи бросают золотой свет на стол, пока я разливаю вино по бокалам. Снаружи волны мягко разбиваются о берег к востоку от дома.

Музыка меняется, и по комнате разносится инструментальная версия «Would’t It Be Nice».

— Разве это не Бич Бойз? — она оживляется, глядя на динамики.

— Я бы не догадался, что ты слушаешь старые песни, — по моему лицу медленно расплывается улыбка. — Но да, это так.

— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, Эллиот Фицджеральд.

— Верно, но я хочу это выяснить, — я делаю глоток вина, наблюдая за ней.

Кэтрин откусывает кусочек салата и практически тает в кресле.

— Это вкусно, — говорит она, проглотив. — Что в нём?

— На самом деле всё очень просто. Огурцы, рисовый уксус, соль, сахар, соевый соус, кунжут, — я небрежно пожимаю плечами и добавляю. — Секрет в том, чтобы не покупать мусорные ингредиенты.

— Я ела огуречный салат раньше, но никогда он не был таким вкусным.

Мой внутренний морской лев самодовольно прихорашивается.

Я наполняю наши бокалы с вином, стараясь не смотреть на то, как свет свечей смягчает её черты. Сегодня вечером она выглядит иначе. Менее обороняющейся. Как будто она наконец-то расслабляется рядом со мной.

Опасная мысль.

— Настоящий секрет, — продолжаю я, — это свежие продукты и качественный рисовый уксус. А ещё любовь.

— О, моя богиня, — она смеётся. — Ты невыносим.

— И всё же ты все ещё здесь.

— Едва.

Я убираю пустые салатницы и возвращаюсь с тарелкой суши. Глаза Кэтрин слегка расширяются.

— Я также купил на рынке свежий васаби и имбирь.

— Я люблю васаби.

— Ясно. Я могу сказать, что ты эмоционально нестабильна.

Она театрально охает, набирая на блюдо пугающее количество васаби.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я совершенно стабильна.

Я зачарованно наблюдаю, как она сосредоточенно смешивает соевый соус с васаби, прежде чем откусить суши.

Тихий звук, который она издаёт, почти убивает меня.

Её глаза на мгновение закрываются, губы приоткрываются, издавая тихое одобрительное мычание.

Любая мысль тут же сбивается с пути.

«Если она так отреагировала на еду, как она будет звучать подо мной? Пока я её ем».

Я чуть не давлюсь вином.

— Так ты работаешь в Центре спасения и реабилитации животных Бухты Полумесяца, штат Мэн? — спрашивает она, в блаженном неведении о том, что чуть не довела меня до остановки сердца.

— Обычно три двенадцатичасовые смены в неделю, — я прочищаю горло. — И ещё на экстренных вызовах каждую третью неделю.

— Что ты делаешь в выходные?

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за ней через край бокала.

— В основном занимаюсь сёрфингом. Иногда волонтёрствую в уборке черепашьего заповедника. Местные турниры по волейболу.

Её щеки мгновенно розовеют.

— Ты играешь в волейбол?

— Ты говоришь это так, будто это шокирует.

— Вроде как. Я не могу представить тебя играющим в командном виде спорта.

— Потому что я кажусь слишком эмоционально недоступным?

— Потому что кажется, что ты отвлекаешься на флирт с людьми.

Я кладу руку на сердце.

— Ты меня ранила.

— Ты выживешь.

— Едва.

Она качает головой и откусывает ещё один кусочек.

— Ты могла бы прийти посмотреть как-нибудь, — предлагаю я, на этот раз тише. — Пока не кончилось лето.

Слова приземлились тяжелее, чем я предполагал.

Что-то меняется в её выражении лица.

— Да, — тихо говорит она. — Мне бы хотелось этого. До конца лета.

После этого комната замирает. Удобно, но с резьбой, к которой никто из нас не прикасается.

Ненавижу, как сильно я уже считаю дни.

Кэтрин доедает последний суши-ролл и допивает остатки вина, прежде чем поймать мой взгляд.

— Что? — она тут же хватает салфетку и вытирает рот. — У меня что-то на лице?

— Нет, — мой рот слегка изгибается. — Просто думаю, насколько это будет трагично, когда ты вернёшься в город и больше никогда не получишь такие свежие суши.

Я собираю тарелки, а она следует за мной с бокалами для вина.

— Поиск работы идёт успешно? — спрашиваю я небрежно, ополаскивая посуду.

— Пока ничего серьёзного, — признается она. — Но я знаю, что есть подходящая работа. На этот раз я не соглашусь на первую клюющую рыбу.

— Хорошо, — я смотрю на неё через плечо. — Ты слишком умна для этого.

Выражение её лица смягчается.

— Откуда ты знаешь? — она шепчет. — Ты знаешь меня всего несколько недель.

«Недостаточно долго».

«Достаточно долго, чтобы понять, что я жду оправданий, чтобы увидеть тебя. Достаточно долго, чтобы знать, что, когда ты уйдёшь, дом будет казаться пустым. Достаточно долго, чтобы понять, что у меня уже проблемы».

Вместо этого я вытираю руки кухонным полотенцем и пожимаю плечами.

— Я просто знаю.

Её взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно, прежде чем я откашливаюсь.

— Пора переодеться, — я киваю в сторону коридора. — Гостевая ванная комната находится дальше по коридору слева.

Я поворачиваюсь и направляюсь в свою спальню, прежде чем она успевает возразить или отказаться.

***

Кэтрин обнимает себя за талию, глядя на меня сверху вниз с террасы у бассейна и покусывая нижнюю губу. Гирлянды на моей веранде мерцают одна за другой, пока солнце садится за дом, окутывая её тёплым золотистым светом. Морской бриз развевает её распущенные фиолетовые волосы, а в глазах читается нервозность, словно она сошла со страниц сказки.

Или искушение, специально созданное для того, чтобы проверить мою выдержку.

— Заходи. Обещаю, вода тёплая, — я подплываю к краю панорамного бассейна и упираюсь предплечьями в бортик, глядя на неё снизу вверх, пока мои ноги лениво болтаются позади меня. Я поворачиваюсь, жестикулируя в сторону горизонта. С того места, где я плаваю, бассейн плавно переходит в океан, вода в нём сияет глубоким синим цветом на фоне угасающего заката.