Солнцезащитный крем и гримуары (ЛП) - ДеВиллейни Флер - Страница 19

Ближе, но всё ещё недостаточно близко.

— Рен, — задыхаясь, произношу я её имя, словно молитву, прерывая поцелуй, наши лбы прижаты друг к другу, пока вокруг бушует буря.

Она открывает глаза, ресницы слиплись от дождевых капель, когда она встречается со мной взглядом, и на этот раз он не настороженный, не резкий и защитный, а открытый и мягкий. Сторона моей ведьмы, которую я никогда раньше не видел.

«Моя ведьма».

Мой морской лев собственнически рычит у меня в груди, пока я откидываю мокрую прядь волос с её лица и заправляю за ухо. Молнии сверкают в небе, освещая её раскрасневшиеся щёки и припухшие розовые губы. Каждый инстинкт внутри меня кричит, чтобы притянуть её к себе и снова поцеловать, пока она не забудет все причины, по которым когда-либо держала людей на расстоянии.

Всё происходит слишком быстро. Она здесь только на лето, напоминаю я себе. Она вполне может уйти от меня, прежде чем я успею её убедить. Я чувствую глубокую тягу внутри. Чувствует ли она притяжение нашей связи так же, как и я?

Но она стоит здесь, с капельками дождя на кончике носа, её руки сжаты в кулаки на моей промокшей рубашке, словно она тоже не хочет отпускать, и на один опасный миг я позволяю себе представить, каково было бы, если бы она осталась.

Медленные утра, запутавшись в моих простынях. Её смех, разносящийся по моему дому. Её магия, вплетённая в каждый уголок моей жизни.

«Она наша. Сделай её своей парой, пометь её. Она не может нас покинуть».

Эта мысль поражает меня с такой силой, что у меня начинает болеть грудь.

Я не могу заставить её остаться, но я могу помочь ей выжить самой.

— Твоя агама промокла насквозь. Нам нужно завести его внутрь, — я отступаю назад и киваю маленькому зверю. Он ползёт по мокрому песку на берегу, виляя хвостом взад-вперед, и с радостным чириканьем прыгает в только что образовавшиеся лужи.

— О. Да, конечно, — она отступает, и я тут же жалею о том, что потерял её тепло в своих объятиях. Выражение её лица снова становится спокойным и хладнокровным, её защитные барьеры аккуратно встают на свои места. На одно драгоценное мгновение она бы их ослабила. Впустила бы кого-нибудь.

Когда в последний раз она доверяла кому-либо настолько, чтобы сделать это?

Я поворачиваюсь и поднимаю с земли её брошенную сумку и зонтик, пока она подхватывает своего озорного демона.

— Извини, что напугал тебя, — говорю я, следуя за ней сквозь высокую траву к тропинке, ведущей к дому Прескоттов.

— Извини? Это я должна извиняться. Прости, что вывалила на тебя всю свою душещипательную историю. Прости, что была такой раздражительной и замкнутой, когда ты был добр ко мне, — она оглядывается через плечо, её фиолетовые волосы развевались на ветру.

— Конечно. Для этого и существуют соседи, — я слабо пожимаю плечами, поправляя сумку на плече.

— Ты всегда целуешь своих соседей? — её бровь приподнимается, и в ней мелькает искорка остроязычной женщины, к которой я пристрастился.

Улыбка появляется на моём лице, прежде чем я успеваю сдержать её.

— Хм. Ну, я живу в Бухте Полумесяца довольно давно, и мои единственные соседи — это старый мистер Барк, который живёт в миле к северу, и ваш дом.

В тот же миг, как эти слова слетают с моих губ, я понимаю свою ошибку.

— Ты целовал мою тётю?

— Я никогда не говорил, что целовал твою тётю.

— Ты также не говорил, что никогда её не целовал.

— Я никогда не целовал твою тётю.

— Что не так с моей тётей? Она красивая, умная и сообразительная, — она упирает руки в бока.

Дождь прилипает к обнажённой коже её бёдер, а тонкая ткань её накидки облегает каждый изгиб под ней. Это зрелище чуть не сбивает меня с толку.

— Я никогда не говорил, что с твоей тётей что-то не так. Просто я никогда её не целовал.

— Но ты хотел? — спрашивает она, подозрительно глядя на меня.

— Я никогда не хотел поцеловать твою тётю.

— Почему нет?

— Почему нет? — я провожу рукой по мокрым волосам и сдерживаю стон. В одну минуту мне хочется поцеловать её до беспамятства, в следующую — перекинуть через плечо и отнести домой, лишь бы она перестала со мной спорить. — Какая разница?

— Я хочу знать, — просто отвечает она, скрестив руки на груди.

Боже, помоги мне.

Стоя там, под хлещущим дождём, с фиолетовыми волосами, развевающимися на ветру, и паром, практически поднимающимся от её разгорячённого тела, она выглядит не столько как ведьма, сколько как морская сирена, призванная прямо из глубин, чтобы заманивать мужчин на смерть.

И я бы утонул по собственной воле.

Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, пока не чувствую тепло, исходящее от её тела, несмотря на бурю. Я наклоняюсь, пока мои губы почти не касаются её уха.

— Потому что я не целую всех подряд, независимо от того, насколько они красивы, умны и интеллигентны. Я хочу человека, с которым у меня будет настоящая связь. Я хочу целовать того, кто отвечает мне взаимностью так же, как и я.

Мой голос понижается.

— Того, о ком я не могу перестать думать.

Я делаю глубокий вдох, сдерживая непреодолимое желание притянуть её к себе и украсть ещё один поцелуй, пока она не задохнётся и у неё не закружится голова.

— Но ты же меня поцеловал, — она отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.

Мои глаза опускаются туда, где её язык касается губ, ловя капли дождя, и всё моё тело напрягается.

— Да, поцеловал.

Слова звучат грубее, чем я хотел.

Потому что, если я буду смотреть на неё ещё дольше, я забуду все причины, по которым мне следует сбавить темп.

А самое страшное?

Я не думаю, что она меня остановит.

Между нами воцаряется тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком дождя и приглушённым шумом океанских волн, разбивающихся о берег, пока мы направляемся к её задней веранде. Лай Джин эхом разносится сквозь заднюю дверь по мере нашего приближения, возбуждённые повизгивания становятся все громче с каждой секундой. Молнии сверкают в небе, освещая коттедж серебристым светом, прежде чем над головой раздаётся гром.

— Почему бы тебе не зайти внутрь и не переждать бурю? — спрашивает Кэтрин, отпирая заднюю дверь и заходя внутрь. — Я могу приготовить что-нибудь горячее, пока мы будем сушиться.

— Я не против немного помокнуть, — улыбаюсь я и захожу на веранду. — Оборотень морской лев, помнишь?

Джин врывается между ног Кэтрин, как только открывается дверь, дико лая и весело бегая кругами вокруг меня, пока дождь хлещет по веранде так сильно, что щиплет. Капли прилипают к обнажённой коже её бёдер, и у меня пересыхает во рту.

— Сидеть, девочка, — отчитывает Кэтрин, хотя и полусмеётся, приоткрывая дверь пошире. — Просто заходи. Можешь поставить сумку у двери. Я разберусь с ней позже.

Я следую за ней на кухню, и меня тут же окутывает тепло уютного пространства. Слабо пахнет ванилью и травами, что-то сладкое, скрывающееся под запахом дождя. Я прислоняюсь к столешнице, почёсывая Джин за ушами, пока Кэтрин ходит по кухне, ставя чайник.

Она поворачивается, и её взгляд тут же опускается на лужу, скапливающуюся под моими ботинками.

— Ты заливаешь водой весь пол.

Я невинно смотрю вниз.

— Я заливаю пол? Рен, мы только что прошли сквозь ливень. Мы оба промокли до нитки, — я указываю на неё, не в силах отвести взгляд от тонкой ткани, облегающей её фигуру. — Ты водная ведьма. Твори своё волшебство.

Её плечи мгновенно напрягаются.

— Я же говорила, я не колдовала уже много лет. Я принесу нам полотенца.

Она пытается пройти мимо меня, но я встаю у неё на пути, прежде чем успеваю остановиться.

— Просто попробуй.

— Не могу, — её губы сжимаются в тонкую линию. — Отодвинься или иди домой, Эллиот.

— Это ты меня впустила, — напоминаю я ей. — Призови воду.

— Эллиот, — моё имя на этот раз звучит резче, но под ним скрывается неуверенность. Страх.

Не страх передо мной. Страх неудачи.