Турнир академии. Гонки на небесных лодках (СИ) - Го Алекс - Страница 26

Серый усмехнулся, почесывая Сяо Хэя за ухом. Похоже, проклятие все-таки работало — может, не так сильно, как хотелось бы, но вполне ощутимо.

«Что касается твоего отца, — продолжала вторая жена, — то у него внезапно разболелась спина. Целители говорят, что он слишком много времени проводит сидя, но лекарства не помогают. Он стал раздражительным, срывается на слугах, и даже госпожа Чжоу не может с ним сладить. Некоторые в семье поговаривают, что это кара небесная за то, что он собирается отдать самого талантливого сына на смерть».

«Поговаривать» про кару небесную явно начали с подачи второй жены, за что Серый был ей отдельно благодарен. Взявшись за кисть, он начал писать вежливый ответ, полный теплых заверений и сыновьей почтительности. И приложил к нему новую партию талисманов.

Бизнес тем временем разрастался быстрее, чем Серый мог предположить. Бай Юньфэн, как оказалось, был не только капризным аристократом, но и неплохим организатором. Он пообщался с кем-то из родственников, и чуть ли не даром получил несколько небольших помещений в городе под лавки, и после быстрого косметического ремонта те уже открылись.

Помимо этого снэки можно было купить даже на рынке, не заходя в лавки. Особой популярностью пользовался рыбный вкус — его раскупали в первую очередь, оставляя мясные на потом. Серый подозревал, что кошачьи инстинкты играли тут не последнюю роль, но не жаловался.

А перед открытием была шумная рекламная компания в разных точках по всему городу. Продавцы в ярких фартуках с логотипом «Ливэй» раздавали маленькие порции корма для дегустации, и люди выстраивались в очереди, чтобы попробовать новинку. Кроме того Серый придумал несколько стихотворных слоганов, и специально нанятые музыканты пели их под простенькие запоминающиеся мелодии. Дети быстро подхватили навязчивый мотив и, напевая его тут и там, невольно разносили рекламу по всему городу.

Получив первую прибыль, Бай Юньфэн тут же перестал морщить нос при любом упоминании, что ему приходится заниматься торговлей. Зарабатывать собственные деньги оказалось куда приятнее, чем просто получать их от семьи, так что теперь он с жаром обсуждал планы по дальнейшему расширению бизнеса и открытию лавок в других городах. Увидев его энтузиазм, Серый предложил еще и мерч делать — маленькие фигурки и брелоки с Сяо Хэем, а то лавки получались пустоваты, кроме корма там пока ничего не было. Заодно и детей можно будет привлечь, а там и сладкую линейку снэков создать, что-то вроде кукурузных палочек, только без кукурузы, потому что ее тут не выращивали.

Параллельно с бизнесом неплохо продвигалась и учеба. Серый настолько прокачал цингун, что даже смог перепрыгнуть с одного острова на другой, не пользуясь небесными лодками. Правда, это оказались самые близкие острова, но главное, что начало было положено. Еще немного, и он будет парить между ними как белка-летяга. А еще Серый наконец-то перестал быть худшим в группе по боевым искусствам и даже начал представлять собой хоть какую-то угрозу для спарринг-партнера.

Последняя тренировка с Жун Цинсюэ стала для него проверкой. Северная принцесса, как обычно, двигалась быстро и точно, но в этот раз Серый сумел продержаться не пару секунд, а почти минуту. Он блокировал ее первый удар, увернулся от второго и даже попытался контратаковать, хотя его бамбуковый меч только скользнул по ее рукаву.

— Неплохо, — сказала Жун, опуская оружие. — Твои движения стали увереннее.

— Спасибо, учитель, — Серый поклонился с подчеркнутой серьезностью, пряча улыбку.

Жун на мгновение замерла, раздумывая, как реагировать на шутку, потом слегка улыбнулась:

— Мой ученик делает большие успехи. Продолжай в том же духе, и у тебя все получится.

После тренировки они устроились на каменной скамье, где обычно занимались «разговорными упражнениями». Начинали они со скороговорок и небольших бесед ни о чем. Местные аристократы умели в такие вроде бы пустые светские разговоры вкладывать множество смыслов, правда Серый большинства из них не знал, потому что не вращался в этой среде, однако кое-чему даже тут мог научить.

Постепенно они перешли к более сложным вещам, например, цитированию поэтов. Среди местных образованных людей считалось нормой вставлять в разговоре строки из классических стихотворений. Цинсюэ все их помнила наизусть, но в ее исполнении классика звучала как бездушный электронный перевод, и пара недель ушла только на то, чтобы научить ее добавлять эмоции в голос.

— Сегодня будем работать над декламацией стихов, — сказал Серый. — Начнем с «Осенней луны» Ван Вэя.

Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями, потом начала.

Голос ее звучал ровно, но без той деревянной монотонности, с которой она читала в первый раз. Серый слушал внимательно, отмечая про себя, где она делает паузы, где повышает или понижает тон.

— Хорошо, — сказал он, когда она закончила. — Но во второй строфе ты слишком быстро прошла мимо образа луны. Стихотворение начинается с нее и к ней возвращается. Нужно замедлиться, дать слушателю почувствовать этот свет.

Жун кивнула и повторила строфу — на этот раз медленнее, почти задумчиво. Серый вдруг поймал себя на мысли, что ощущает учительскую гордость. Та самая девушка, которая совсем недавно произносила слова так, словно они для нее были платными, сейчас могла бы призовые места на конкурсе чтецов занимать.

В их первые занятия все было иначе. Жун пыталась говорить, но слова выходили рублеными, короткими, как удары мечом. Она не умела строить сложные конструкции и злилась на себя за каждую ошибку. Однако ее проблема была не во врожденной молчаливости, а в привычке. Ее всю жизнь учили, что женщина должна быть тихой. Да и в военном клане, живущем в Северных горах, велеречивость особо не поощрялась, а всех болтунов считали слабаками.

Но сейчас, оказавшись вдали от родных мест, да еще и среди молодежи, где было принято перекидываться цветистыми фразами, Жун Цинсюэ выделялась, словно белая ворона. В павильоне заклинаний молчаливость тоже не слишком поощрялась, ученики должны были давать подробные развернутые ответы, а не просто пару слов. Поэтому она прилагала усилия, чтобы соответствовать новым требованиям, и достигла больших успехов за короткий срок.

Вскоре кончилась осень и окончательно похолодало, а Серый впервые задумался о том, что в этом мире нет центрального отопления. Приходилось утепляться другими способами — надевать несколько слоев одежды, зажигать в комнате жаровни с углями, пить горячий чай. И только старшекурсникам все было ни по чем, они уже настолько продвинулись в совершенствовании, что холода не боялись. К счастью, зима здесь оказалась не такой холодной, как привык попаданец, тут температура не опускалась сильно ниже нуля.

Первый снег выпал неожиданно: утром Серый выглянул в окно и увидел, что все острова покрыты белой пеленой. Снежинки кружились в воздухе, медленно оседая на крыши и каменные плиты.

И в тот самый день, когда выпал снег, пришли новости, которые заставили Серого поменять все свои планы.

Турнир заклинателей

Серый сидел у окна в общей трапезной и пил уже третью чашку горячего чая, пытаясь согреться и проснуться. Неожиданно дверь трапезной с грохотом распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся Вэй Чанмин — долговязый подвижный парень, который всегда оказывался в центре событий, даже если не хотел этого. Его хвост пушился от возбуждения, а в желтых глазах горел такой огонь, что Серый невольно отставил чашку и повернулся всем корпусом, готовясь к новостям.

— Вы не поверите! — Вэй Чанмин взлетел на скамью, игнорируя недовольное фырканье сидевших там девчонок. — Турнир! Объявили турнир!

Он размахивал зажатым в руке письмом, словно флагом, и выглядел так, будто собрался вести за собой армию.

По трапезной прокатился гул голосов. Ученики, до этого лениво пережевывавшие утреннюю кашу и обсуждавшие погоду, оживились и начали переглядываться с любопытством. Турниры в Академии Заоблачного Предела проводились раз в пять лет, и до следующего оставалось еще целых два года — все знали эту дату, потому что подготовка к таким событиям занимала много времени, а ученики старших курсов уже вовсю тренировались, чтобы показать себя.