Двадцать два несчастья 13 - Сугралинов Данияр - Страница 7

— К делу переходи! — требовательно воскликнул Борька скандальным голосом. — Что ты сиськи мнешь, Епиходов⁈

В общем, вел себя как настоящий профессор, так что мне пришлось немного ускориться:

— Ладно, вернемся к тому, что происходит с телом. После двенадцати-шестнадцати часов голодания многие ощущают ясность ума, а тело переходит в режим исцеления и обновления. Спустя примерно сутки запас гликогена тает, жир идет в дело бодрее, и печень делает из него кетоны. Это тоже топливо для организма, только, в отличие от жира, кетонами хорошо питается и мозг. Начинается исцеление внутренней поверхности кишечника, который наконец может заняться с собой.

— Что значит «наконец-то»? — спросил какой-то мужик. — А так что?

— А так он у вас все время занят перевариванием и усвоением пищи, — ответил я. — Мы же все время что-то едим. Максимум часов восемь-девять ночью обходимся без еды, и то многие сейчас и по ночам любят вкусно поесть. Справедливо?

Многие угрюмо закивали, а я продолжил:

— Вот то-то и оно. А ведь миллионы лет эволюции наши предки ели не по расписанию. Сегодня славно поохотились — наелись от пуза, а завтра не повезло, и могли надолго остаться без еды. Короче говоря, никакого трехразового питания, в лучшем случае обходились насекомыми, травками да корешками. И эволюционно наши организмы научились, что заниматься восстановлением и самоисцелением лучше всего в самый большой промежуток между едой, то есть ночью. А что сейчас? Все это нарушено! Завтрак, потом полдник, потом бутылку газировки выпил и на ланч, а там и до обеда рукой подать, потом опять перекусы, а дома уже нормальный полноценный ужин, после которого под сериальчик сам бог велел пивка с чипсами или мороженого перед сном. А то и сдобную булочку с изюмом. Ну и когда тогда телу заняться собой, если сахар и инсулин все время высокие?

Толстая женщина, шумно жевавшая шоколадный батончик и бесконечно шуршащая фантиком, смутилась и торопливо спрятала его.

— Но не будем о грустном, — сказал я. — Продолжим. Через сутки голодания резко снижаются многие неприятные симптомы ЖКТ вроде вздутия или синдрома раздраженного кишечника. Одновременно бешено возрастает уровень гормона роста, призванный защитить наши мышцы. К тридцати часам голодания идет всплеск BDNF, нейротрофического фактора мозга, благодаря которому улучшаются внимание, память и даже воображение, а также создаются новые нейроны.

От моих слов Лиза становилась все счастливее, словно я открывал ей секрет вечной молодости.

— К тридцати шести часам голодания все более-менее устаканивается. В этом режиме сахар и инсулин ниже, чем после обычной ночи, а жирных кислот в крови больше. Примерно тогда же клетки активнее обновляются и снижается воспаление. Верно, Борис Альбертович?

Терновский кивнул:

— В общих чертах.

— Ты, Сереж, главное скажи: похудеть-то на этом можно? — спросила Танюха.

— Точно! — подняла руку Лиза. — А то я после каждой диеты все назад набираю!

— Похудеть можно, — ответил я. — И вот тут самое интересное. Ведь почему после любой диеты, хоть кето, хоть какой другой, спустя максимум год все возвращается назад, а то и с прибытком? Потому что у нашего тела свое понимание о нормальном весе. Если ты годами весил сто кило, то эта сотка и считается твоим организмом правильной.

— Ты им объясни проще, как это работает, Епиходов, — встрял Терновский, ехидно улыбаясь.

— Объясняю. Вот вы, Лиза, почему вес назад набираете? Не потому, что вы слабая, а потому, что диета ваша — недоедание, причем каждый день. А когда такое происходит, организм решает, что настал голод, не путайте с голоданием, и начинает на всем экономить. Снижается обмен веществ, тепла тратится меньше, при этом усиливается чувство голода. Так наши гормоны устроены. И выходит, что на диете вы воюете не с лишней котлетой, а с собственным организмом. Оттого все диеты откатом и кончаются.

— А голодание, стало быть, не воюет? — спросила Танюха.

— В том-то и дело, что нет, — ответил я. — Если, к примеру, голодать по тридцать шесть часов в неделю… это, грубо говоря, с вечера воскресенья до утра вторника, зато потом есть нормально, тело только спасибо скажет. Ведь в сытые дни обмен веществ держится на уровне, и мышцам есть из чего строиться. А в голодный день организм спокойно тратит запасы. Кроме того, поголодать денек куда проще для многих, чем каждый день недоедать и стрессовать из-за этого. От жестких диет растет кортизол, а от него жир набирается еще быстрее. Проще говоря, один трудный день перетерпел — и снова живешь по-человечески. Впрочем, там и терпеть особо не обязательно. Тело быстро привыкает, и люди, которые регулярно голодают, вообще не страдают, наоборот, ждут с нетерпением этих дней, настолько хорошо они себя чувствуют.

Покосившись на Терновского, чтоб не придрался, я добавил:

— И это не мои рассуждения. Были исследования. Много. К примеру, изучали людей, голодавших по тридцатишестичасовой схеме. Через несколько недель у них снизился вес, но самое главное — ушел висцеральный жир, тот самый, что копится вокруг органов и вреднее всего. Также улучшилось соотношение жира к мышцам, полегчало и с сахаром, и с воспалением, и по сердечной части.

— Говорят, мышцы быстро тают на голодании, — спросил кто-то из заднего ряда.

— Верно, потому что уборка идет во всех клетках подряд, и в мышцах тоже. Организм не умеет сжигать только ненужное. Что попроще и поближе достать, то и берет. Но мышц организм подъедает немного. Да, часть аминокислот тело забирает, это точно, но, во-первых, не все идет из мышц, многое из поврежденных тканей, а, во-вторых, за такой срок потеря невелика, особенно если между такими днями ешь достаточно белка и даешь мышцам достаточную силовую нагрузку. Потому я и говорю: голодать надо с умом, а не просто поголодал, а в остальное время ешь пирожные и лежишь на диване.

Терновский хмыкнул, но спорить не стал. Однако внимание привлек, все посмотрели на него, и ему пришлось что-то сказать.

— Что ж, Епиходов, — проговорил он профессорским голосом, — на удивление трезво и грамотно ты рассказал. Я все ждал, когда ты скажешь, что голодание, мол, шлаки из организма выводит, но ты молодец, не пошел на поводу у всяких там интернет-экспертов.

— За шлаками — в металлургию, — хмыкнул я. — А я вернусь к теме. Итак, польза от голодания есть. Но важно помнить, что это не какое-то там чудо или, наоборот, наказание, а рабочий инструмент. И для многих он удобнее вечной диеты хотя бы тем, что все остальное время можно есть как обычно. Но! Есть важное «но»! Прежде чем кто-то из вас с завтрашнего дня бросит есть, запомните, кому голодать без врача нельзя. Диабетикам, особенно если на инсулине или на таблетках. Беременным и кормящим мамам. Тем, кто и без того худой. При больных почках, печени, при подагре. Всем остальным еженедельный разгрузочный день будет только на пользу. Главное, если почувствуете себя плохо, например, обморок случился, помутнение, сильный упадок сил или сердце вдруг заколотится, тут же прекращайте и ешьте. Ничего страшного, через недельку попробуйте снова.

— А выходить-то как из голодания? — спросил Самарцев. — Народ ведь после суток-полутора с голодухи на еду набрасывается и жрет!

— Вот набрасываться и жрать не надо, — ответил я. — Иначе все насмарку. Сел и поел спокойно, по-человечески, как обычно. Тем этот способ и хорош, что мудрить не надо.

Елизавета что-то быстро записывала в телефон, и азарта в ней только прибавилось. А вот Танюха смотрела с сомнением.

— Мне-то, Серега, с чего начать? — спросила она. — Может, мне типа прям завтра не есть? А то ты тут столько интересного понарассказывал, я аж загорелась.

— Почему бы и нет? — улыбнулся я. — Разве что начинать я советую с шестнадцати часов. То есть поели в шесть-семь вечера и все, до девяти-десяти утра ничего, кроме воды. На этом, наверное, закончим.

Народ загалдел, задвигал стульями; кто-то уже вслух прикидывал, дотянет ли до утра если уже не поужинает.