Двадцать два несчастья 13 - Сугралинов Данияр - Страница 6

— Доктор, а можно не про болезнь? — спросила она. — Вот вы все говорите: берегите себя, берегите. А я одна живу. Муж мой помер, дети разъехались, звонят на Новый год да на день рождения. Для кого мне беречься-то?

В зале стало тихо, потому что на такой вопрос ни у кого ответа не было. У меня, честно говоря, тоже.

— А вы к нам ходите, — ответил я. — Вот прямо сюда, в санаторий. Клуб этот мы теперь будем собирать постоянно, у тети Нины на кухне всегда есть чай, а весной нам понадобятся руки на огород, на клумбы и в сад — я как раз ищу, кому это дело доверить. Беречься для кого-то конкретного вовсе не обязательно. Приходите и увидите, сколько тут таких же, у кого дети разлетелись из гнезда. Вместе здоровье беречь легче.

— А вот и приду, — обрадовалась женщина и села. Тетя Нина тут же начала ей что-то говорить.

Потом было еще несколько вопросов, после которых Александра Ивановна встала рядом со мной и сказала:

— На сегодня все, дорогие гости. Пора и честь знать.

Спорить никто не стал, на том и закончили.

Расходились, впрочем, долго, потому что народ обступил Сашулю записываться в «Клуб здоровья», дед Элай стал агитировать за то, чтобы собирать со всех членские взносы, а кому-то Венера уже замеряла давление. Даже Диане нашлось дело: она раздавала всем заготовленные Сашулей листки со списком простых полезных привычек вроде дыхания 4−7–8 или вставания на цыпочки.

Кто-то в дверях пошутил, что после такого клуба, мол, не грех и принять для здоровья, но его застыдили бабы.

Стоило мне подумать, что наконец-то можно заняться своими делами, как я обнаружил перед собой человек двадцать во главе с той девушкой, спрашивавшей о голодании. За ними ухмылялся Борька Терновский, а рядом с ним с лицом человека, который своего не упустит, стоял Самарцев. Танюха тоже присутствовала и пожирала меня глазами. Понятно, ей тоже безумно интересно.

— Ну-с, коллега, про голодание вы обещали нам лекцию прочитать, — сказал Терновский. — Причем, как я понимаю, науке не противоречащую. Что ж, просим. Каникулы, торопиться некуда. Извольте.

И я тяжело вздохнул. Вот же зараза.

Глава 3

Я окончательно осознал, что шуточками отвертеться не выйдет, когда люди, не сговариваясь, начали подтягивать стулья и рассаживаться передо мной.

И тут кто-то из ушедших вернулся за чем-то, увидев, что еще все продолжается, и побежал за остальными. Кто-то кому-то перезвонил. И вот люди начали снова собираться, но уже спонтанно у входа в актовый зал.

Впереди устроилась та самая девушка, что и заварила всю эту кашу. Пока народ рассаживался, я перевел на нее взгляд и сфокусировался.

Елизавета Игоревна Ромашкина, 27 лет

6-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Надежда.

Биологический возраст: 36.

Присмотревшись, я ее вспомнил — видел в районной администрации. Тридцать шесть при паспортных двадцати семи, полновата, лицо усталое… Оттого, стало быть, и столь явный интерес насчет голодания.

— Ну что ж, раз такой вопрос… — начал я, всматриваясь в лица слушателей. — Только уговор. Рассказываю, как есть, но только то, что наука смогла доказать. И хорошее, и то, о чем сторонники голодания помалкивают.

— Вот и славно, — с довольным видом отозвался Терновский, но при этом съехидничал. — Жги, Епиходов.

— Тогда слушайте. О голодании во все времена говорили много, а в последнее время заинтересовались еще сильнее из-за аутофагии, за открытие механизма которой японский ученый Есинори Осуми получил Нобелевскую премию. Если говорить просто, это процесс, при котором клетки организма обновляются, причем для этого они перерабатывают и утилизируют свои поврежденные компоненты.

Терновский кивал, соглашаясь со сказанным, а Елизавета, не выдержав, подняла руку и спросила:

— И голодание включает эту аутофагию? Ведь так?

— Простите, как вас зовут?

— Лиза.

— Так вот, Лиза, — кивнул я, пока не став усложнять. — Голодание не включает, а усиливает аутофагию. Аутофагия у здорового человека идет постоянно.

— То есть голодание полезно? — продолжала давить Елизавета.

— Вы слишком спешите с выводами, — сказал я. — Сами посудите, Лиза, мы только что обсуждали бег. Бег тоже полезен. Но если деда Элая без подготовки отправить на марафон, пользы он не почувствует. Согласны?

Все закивали, а Танюха не выдержала:

— Точняк! Мы когда с Серегой бегать начинали, вообще пешком ходили поначалу! А один раз так ваще типа ползли.

— Ну вот, — улыбнулся я. — С голоданием то же самое. Важно ведь не только, какие процессы оно меняет, но и кто голодает, как долго и часто, и зачем. Да, нехватка питательных веществ может ее усилить, но точного часа, когда она якобы включается у человека, наука пока не установила. Есть только ориентиры. Так что, честно говоря, ответ такой: голодание может быть полезным, но не для всех.

— Но ведь все говорят, что оно полезно! — не сдавалась Лиза.

— Это потому, что людям свойственно искать легкие пути, — авторитетно вставил Терновский. — Ну а что, поголодал — и снова здоров как бык. Или разом сбросил двадцать кило. Так ведь, Епиходов?

Кивнув, я сменил тему:

— Давайте-ка пройдемся по тому, что вообще происходит с вашим организмом во время голодания. Прямо сразу после последнего приема пищи, чтобы было понимание процессов. По часам. Только имейте в виду, что все это примерно, сроки у каждого свои.

— Да это понятно, — закивала Лиза. — Я вон поем что, а через час опять жрать хочу. А муж может спокойно весь день без еды ходить и хоть бы хны.

— Об этом отдельно поговорим, а пока давайте возьмем здорового человека, который поел и лег спать, — начал объяснять я. — Первые четыре часа съеденное переваривается, кишечник всасывает питательные вещества, инсулин поднимается, печень и мышцы запасают глюкозу в виде гликогена, а свой жир не трогается.

— А потом? — спросила Танюха.

— А потом суп с котом, — остроумно пошутил профессор Терновский, но я с ним не согласился:

— Никакого супа на ночь глядя, ведь мы говорим о голодании. Так что идем дальше. Примерно через шесть-восемь часов ужин переварен. Инсулин снижается, и тело начинает тратить гликоген и понемногу доставать жир из запасов.

— Красота! — восхитилась Танюха. — Ты спишь, а жир сжигается! Поэтому ты говорил, что лучше ужинать часа за четыре до сна, Серега?

Какая-то бабуля на нее шикнула:

— Какой он тебе Серега, шаболда? Сергей Николаевич!

И мне пришлось вмешаться:

— Татьяна — моя лучшая подруга, поэтому ей простительно. Но вообще, Танюха, прошу не перебивать, а то лекция затянется до утра. И это касается всех. — Она кивнула, а я продолжил: — В общем, к утру инсулин уже низкий, и сахар в крови держится уже не из-за еды, а благодаря печени. Часть она выдает из запасов, а часть делает сама…

— Ты им объясни, почему ты все время на инсулин напираешь! — выкрикнул Борька.

Хмыкнув, я кивнул:

— Хорошо, сделаю небольшое отступление. Почему так важно, чтобы натощак у нас был низкий инсулин? Видите ли, из-за того, как многие из нас питаются, ткани хуже воспринимают инсулин, оттого и поджелудочная вынуждена выделять его больше, чтобы удерживать сахар нормальным. И это самый настоящий предвестник больших проблем. Ведь чем это грозит? Преддиабетом и диабетом 2-го типа, увеличением талии, повышенным давлением и холестерином, жировой болезнью печени… и все это ведет к многократно повышенному риску инфаркта и инсульта.

— И что делать? — испуганно спросила Лиза.

— Снижать инсулинорезистентность. И как раз в этом может помочь интервальное голодание. Не надо пугаться, все мы так или иначе голодаем, особенно ночью. Неслучайно breakfast, то есть, «завтрак» с английского, переводится как «прервать пост». Если не есть, как положено, часа три-четыре до сна, то как раз и получается двенадцатичасовое интервальное голодание, которое действительно помогает справиться и с лишним весом, и с повышенным инсулином. Есть более усиленные версии, когда человек питается в течение только десяти часов в день, скажем, с девяти утра до семи вечера, или шестнадцатичасовое…