Двадцать два несчастья 13 - Сугралинов Данияр - Страница 35

Новогодние каникулы в этом году были не такими уж длинными, но десять дней — это, знаете ли, целая вечность. Теперь коллеги вновь встретились и живо обменивались новостями, хвастались, кто как отдохнул, делились свежими сплетнями и совершенно не обращали внимания на то, что рабочий день давно уже начался.

Вот седоусый профессор Петров-Чхве вышел из украшенного елочной гирляндой кабинета с развернутым журналом и что-то возмущенно выговаривал своим ассистентам, эмоционально кивая на страницы. А две лаборантки шушукались у окна, щедро заклеенного бумажными снежинками, обсуждая что-то свое, девичье.

Я шел среди этого человеческого научного потока наверх, намереваясь прежде всего заглянуть к аспирантам. Вчера, вернувшись из института, я сразу же позвонил Терновскому и в двух словах описал разговор с Лысоткиным. А также не удержался и посмеялся над тем, как я троллил Михайленко. На моего научрука этот рассказ произвел неизгладимое впечатление: он несколько минут совершенно непедагогично ржал, охая и аж захлебываясь от смеха.

Так что сегодня идти к нему я не планировал, а вот к аспирантам заглянуть было надо. И не столько потому, что я по ним соскучился или хотел пообсуждать какие-то вопросы, сколько для того, чтобы узнать, приехала ли Марина Носик. Я собирался поговорить с ней насчет похода в бар.

С недавних пор, когда в правом крыле начали делать ремонт, аспиранток с кафедры гнойной хирургии перевели в нашу комнату. Временно, конечно же. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. И четыре девочки из этого отдела сидели теперь у нас. Свободных мест было всего два, мое и еще одно, так что ютились они в тесноте. Мое внезапное появление их отнюдь не обрадовало, и девочки, вдвоем занимавшие мой стол, явно напряглись.

Я вошел, приветственно кивнул всем и, обнаружив Носик за соседним столом, сказал:

— Отлично выглядишь, Марина.

Она с довольным видом зарделась, а я продолжил:

— Слушай, нам надо поговорить. Давай сходим кофе попьем? Угощу тебя капучино. Я помню, что ты его любишь.

Марина обрадовалась, вздернула нос и окинула всех триумфальным взглядом победительницы. Лиза Перепечкина отчетливо скрипнула зубами и, не удержавшись, сердито сказала:

— Я, между прочим, тоже хочу кофе.

— Пусть тебя вон Миша кофе угощает, — совершенно невоспитанно фыркнула Марина, торопливо подхватила меня под локоть и буквально уволокла в коридор.

— Ну, как дела? — спросила она, плотно закрыв дверь, и сразу пошла в наезд: — А почему ты меня не пригласил на новогодние праздники в санаторий?

Смотрела она на меня обиженно и требовательно. Я аж опешил от такого поворота.

— Марина, — как можно дипломатичнее сказал я, стараясь сдерживаться, — все, кто хотели приехать, приехали. Было довольно много народу. Я ведь, в принципе, никому не запрещаю, но специально никого не приглашал. Кроме своих родителей и Маруси Епиходовой с Терновским. Но они, сама понимаешь, в особой категории.

— Да? — уперла она руки в боки и посмотрела на меня пронзительным негодующим взглядом. — Говоришь, не приглашал? А Елисея не ты разве пригласил? Вот только давай честно!

— Ну, Марина, ты же сама понимаешь, что у Елисея были определенные обстоятельства, — развел руками я и, видя, что она не смягчается, все-таки не сдержался и добавил: — Думаю, что, если ты начнешь вешаться или пить горстями таблетки, я тебя тоже приглашу лично. Так что ты за это не переживай.

— Вот еще! — фыркнула Марина Носик и, как говорится, внезапно вытащила из рукава козырный туз. — А Диану ты что, разве не пригласил?

«О как, — подумал я. — Она уже и про Диану знает».

Но вслух сказал вежливо:

— Диана приехала сама.

— То есть ты ее никогда не приглашал, это она сама вдруг взяла и приехала без приглашения? Вот такая наглая и невоспитанная барышня, да? — снова прищурилась Носик.

— Марина, я действительно когда-то говорил, что она может приехать и место в санатории мы ей всегда найдем. Вот она и приехала. Насколько я понял, у них там то ли сокращение какое-то в больнице было, то ли еще что-то…

— Не сокращение! С нового года нашу девятую больницу закрыли, расформировали, — сердито фыркнула Носик. — А ты что, не в курсе?

Я ошеломленно покачал головой.

— Нет.

— И я теперь, между прочим, тоже безработная! — воскликнула Носик. — И кроме этой аспирантуры, у меня больше ничего и нет. А искать сейчас другую работу — ты сам понимаешь, сколько народа вышвырнули на улицу. И более опытные специалисты, чем я, сейчас мечутся, ищут хоть какие-то вакансии по всей Казани.

Она скорбно поджала губы, а я удивился. Что-то она переигрывает. Уж кто-кто, а врачи сейчас без работы не сидят. Но спорить не стал.

— Мог бы и меня в санаторий пригласить, на работу устроить, — заявила Марина. — Тем более, говорят, ты этого Елисея директором там поставил?

— Каким еще директором? — удивился я. — Елисей хочет работать в доме престарелых. Но поверь, там не такая уж большая зарплата или какая-то великая карьера. Просто ему хотелось помогать одиноким и обездоленным старикам. Я даже не думал, что тебе интересно такое. И еще он подрабатывать будет по плавающему графику в амбулатории, в деревне Чукша. Ты знаешь, как выглядит деревенская амбулатория? Это вагончик такой с парой кабинетиков. И все. А в деревне десятка полтора домиков и людей человек двадцать пять. Ты в такое место хочешь? Так я могу тебя туда устроить. Без проблем.

— Нет, мне такое точно не интересно, — скривилась она и тут же чуть не подпрыгнула. — А ведь у тебя место заместителя в санатории вакантно?

— Там уже работает Александра Ивановна, — пояснил я. — Это бывший главврач моркинской районной больницы, человек с большим опытом и хороший иглорефлексотерапевт. Она перешла в санаторий, потому что на пенсию выходит. И сейчас полностью всю медицинскую часть тянет на себе. Сама все курирует. Она для меня находка, потому что взяла на себя еще и всю отчетность.

— А у нее заместитель есть?

— Есть, — вздохнул я. — Самарцев Николай Борисович, опытный анестезиолог с многолетним стажем. Он тоже вышел на пенсию и сейчас работает в санатории.

— Я смотрю, ты всех пенсионеров вокруг себя собрал, — недовольно хмыкнула она. — Молодежи места нет!

Лицо ее покраснело и скривилось, казалось, она вот-вот расплачется.

После такого разговора и нелепых наездов мне совершенно перехотелось приглашать ее в бар. Я посмотрел на Марину и тихо сказал:

— Ладно.

Затем развернулся, подошел к кофемашине, взял стаканчик капучино, вернулся и протянул ей:

— Держи!

— Подожди, — оторопело сказала Марина, машинально принимая стаканчик. — А ты что же, кофе со мной пить не будешь?

— Что-то я перехотел, — буркнул я и вернулся обратно в аспирантскую.

Марина осталась в коридоре со стаканчиком в руках, возмущенно бормоча что-то себе под нос, но я ее уже не слушал.

Да уж, сильно она изменилась, и вот этих изменений я никак не мог понять. Что с ней произошло? И почему она себя так со мной ведет? Или она теперь со всеми так?

Но я не стал загружаться этим вопросом, просто пожал плечами и подумал, что лишь бы не проболталась, как тырила для меня из кабинета Борьки Терновского тот самый доклад. Хотя, с другой стороны, что она может сказать? Ну, тырила, так ведь не докажет, что это я ее отправил. Теоретически я могу заявить, что вообще не в курсе. Но это на крайний случай, если вдруг она захочет меня шантажировать и что-то вымогать. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.

В коридоре я практически нос к носу столкнулся с Михайленко. У меня даже такое впечатление почему-то создалось, что он меня ждал. Сразу заулыбался, и эта улыбка мне совершенно не понравилась.

— А, Сергей! — радушно воскликнул он. — Как дела? Как настроение?

Не знаю почему, но от этого вопроса я поежился. Какое-то интуитивное ощущение, что ли.

— Хорошо, — ответил я. — А у вас как дела?

Он, продолжая широко и радостно улыбаться, отмахнулся и ушел по коридору, что-то насвистывая себе под нос. А я, недоумевая, вернулся к аспирантам. Они как раз обсуждали новую статью одного из наших сокурсников, который занимался последствиями менингитов, — публикация вышла в высокорейтинговом журнале, и теперь все ему завидовали. Парни так заспорили, что даже не обратили внимания, как я зашел.