Магазин волшебных питомцев 5 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 8

Архимед перелетел к Кувалде, который молча жевал что-то тёмное и волокнистое из плоской жестянки.

— Что едим? — потребовал ответа попугай, приземлившись на его колено.

Кувалда посмотрел на какаду сверху вниз.

— Тушёнку.

— ОЦЕНКА! — Архимед выцепил кусок прямо из банки, не спрашивая разрешения. — Мясо! Жир-р-рно! Соль! Лавр-р-рушка! Восемь из десяти! Класс пр-р-ремиум!

Я мысленно скрипнул. Потом попугая ещё и лечить придётся… Ладно, сейчас не до этого. Нужно переходить к важной части. Послал попугаю ещё одну просьбу-команду. Хохолок, перо за пером, поднялся.

— Спасибо, — сказал Кувалда без выражения и отодвинул банку подальше.

— Пр-р-ризвать Лиса! — крикнул Архимед в мою сторону. — Лис тоже хочет дегустир-р-ровать!

Я изобразил страдальческое закатывание глаз, но послушался. Ещё одна белая вспышка, и на мох приземлился фенек.

Лис встряхнулся всем телом — от кончика чёрного носа до пушистого хвоста. Уши развернулись, поймали разговоры ребят. Одно повернулось вбок, оценило титанический удар черепашьей лапы. Фенек напрягся, подскочил, широко расставляя лапки, но я быстро его успокоил.

Зверёк принюхался, ловя непривычные ароматы джунглей, полные ночной влаги, перегноя, древесной трухи и свежего аромата раздавленной листвы. Засеменил к ближайшему человеку, которым оказался Кулёк. Парень ахнул.

— Это… фенек? Настоящий?

Лис сел перед ним, склонил голову набок и уставился огромными тёмными глазами. Изумрудное свечение черепашьего фонарика окрашивало мех в жемчужно-травянистые тона.

— Можно погладить? — Кулёк протянул руку и тут же отдёрнул. — Он не кусается?

— Кусается, — сказал я. — Но только по делу.

Лис ткнулся влажным носом Кульку в ладонь, и парень расплылся в совершенно мальчишеской улыбке.

«Удачи — на Архимеда и на меня. Тихо, незаметно».

Фенек на секунду прикрыл глаза. Белый отблеск скользнул по шерсти на его лбу — едва заметная рябь вокруг знака, как лунная дорожка на воде, только спиральная. Посмотрел на меня и на попугая. Я почувствовал лёгкое покалывание в затылке. Архимед, занятый инспекцией сухпая Синяка, встрепенулся и нахохлился.

Таймер: 03:15…

Пока группа умилялась фенеком, я прислонился к стволу и наскоро прикинул расклад.

Свет. Биолюминесцентный фонарь черепахи растёт из складки шеи, у переднего края панциря. Зелёное сияние заливает прогалину и ближайшие деревья, но дальше, за покатым горбом панциря, свет резко обрывается. Хвостовая часть тонет в густой тени. Вот туда мне и нужно.

Звук. Черепаха топает так, что панцирь и земля внизу содрогаются. Призывать нужно в момент шага — хлопок воздуха от резкой материализации потонет в грохоте.

Запах. В лагере два серьёзных носа. Медоед объелся мёда до полной отключки и лежит на боку с прилипшим к морде куском сот. Этот не проблема. А вот Обух серьёзнее. Костяной мастиф улёгся на периметре, мордой к темноте, и методично фильтрует воздух влажными ноздрями. Любой новый запах в радиусе пятидесяти метров — и пёс поднимет тревогу. Придётся придержать его мысленно, если ветер пойдёт в неправильном направлении.

Таймер: 02:58…

— Сухпай! — возвестил Архимед, приземлившись на вещмешок Кулька. — Галета… — раздался хруст. — Сухо. Сухо, как бухгалтерский отчёт! Тр-р-ри звезды! Мясо! — попугай выхватил полоску вяленой оленины из развёрнутого пакета. — Мясо — пять! Пер-р-ресолено, но пять!

Кулёк хохотал, запрокинув голову.

— Да он всё съест!

Архимед перемахнул к Кремню. Лидер группы сосредоточенно жевал что-то из матерчатого мешочка и периодически махал рукой, разгоняя назойливых мошек.

— Кр-р-ремень! — попугай уселся прямо на карту. — Что в мешке? КАМНИ? Ноль звёзд! Позор-р-р заведению!

— Это сушёная рыба, — процедил Глеб, убирая мешочек подальше.

— Р-р-рыба⁈ Где⁈ Дайте р-р-рыбу!!!

Кремень посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Я развёл руками.

— Он неуправляемый, — сказал я с совершенно честным лицом.

Синяк извлёк из наплечного перстня-хранилища плоскую стеклянную бутыль с чем-то рубиново-красным.

— Компот, — пояснил целитель, поймав вопросительный взгляд Киры. — Жена варила. Вишнёвый.

— Комп-р-рот⁈ — Архимед развернулся на сто восемьдесят градусов, как зенитная турель. Вспорхнул и полетел к новой цели, но его безжалостно отогнали.

— Даже не думай. — Синяк прикрыл бутылку ладонью.

— ПТИЧКЕ! — потребовал какаду, нависая с ветки. — КОМПОТ ПТИЧКЕ! НЕМЕДЛЕННО!

— Нальёшь ему крышечку, и он отстанет, — посоветовала Кира. — Не нальёшь — будет орать до утра.

Синяк вздохнул и плеснул жидкость в алюминиевую крышку от фляги. Архимед сунул клюв, тукнулся им из-за очередного толчка, облился и очень ярко возмутился, что перья снова грязные. Заорал: «Компенсацию! За моральный!» Медику пришлось налить повторно. С горем пополам какаду всё же пригубил и зажмурился.

— Девять! — провозгласил он. — Вишня! Сахар-р-р! Кислинка! Пер-р-редайте жене — талант!

Таймер: 02:30…

Лис тем временем очаровал весь лагерь. Кулёк скормил ему кусочек галеты, Кира почесала за ухом. Фенек подобрался к Кувалде, обнюхал его рунный молот и деликатно облизнул нос, будто стирая остаточную магию.

Кувалда молча достал из кармана варёное яйцо, очистил его толстыми пальцами и протянул фенеку. Лис схватил угощение и проглотил в два укуса. Затем Кулёк, расщедрившись, бросил ему полоску вяленого мяса. Фенек поймал на лету.

— Стоп, — я шагнул вперёд. — Ему нельзя солёное. Лис, плюнь немедленно!

Фенек посмотрел на меня. В глазах зверька мелькнуло что-то подозрительно похожее на вызов. И это очень хорошо. Я добавил образов: «Беги в темноту. Играем в догонялки».

Лис подпрыгнул от восторга, развернулся в воздухе и стрелой метнулся прочь от костра, зажав мясо в зубах. Белый хвост мелькнул за папоротником и исчез в темноте за перегибом панциря.

Мастиф поднял голову, ноздри раздулись — в его сознании мелькнул образ: мелкий зверь, бег, погоня, инстинкт. Пёс напрягся и начал вставать. Я сразу же успокоил его. Обух замер на полпути, постоял секунду с поднятой лапой, фыркнул и улёгся обратно. Тяжёлая башка с костяными наростами опустилась на вытянутые передние лапы.

— А ну плюнь! — заорал я и рванул следом за фенеком. — Лис! Гадость не жри, кому говорю!

За спиной грохнул дружный хохот.

— Приручитель, блин! — выдавил Синяк сквозь смех. — Собственного фенека поймать не может…

— Дэнька — лопух! — подтвердил Архимед с интонацией величайшего снисхождения. — Лис — молодец! Мясо — зако-о-онное!

Я нырнул в заросли папоротника. Ветки хлестнули по рукам и лицу. Светильник черепахи остался позади, его отблеск с каждым шагом слабел, распадаясь на отдельные пятна. Ноги то и дело проваливались в мох, под которым угадывались роговые щитки панциря.

Включил налобный фонарь, луч выхватил резвую лисицу из темноты. Блёстка получила мысленную команду и поднялась выше, зависнув над лагерем.

Таймер: 02:05…

Я продирался через густой подлесок на спине черепахи. Старался не глотать мошек, но эти гадины так и лезли в нос и рот. Каждые пять секунд панцирь под ногами вздрагивал от шагов исполина, заставляя хвататься за ближайший ствол, пережидая толчок.

План не идеальный, но времени на импровизацию было мало. По крайней мере теперь, если кто-то заметит вспышку, решит, что я просто вернул беглого ушастика в перстень. Лучше, чем пошёл по малой нужде, зачем-то призвал какого-то зверя и убрал его обратно. Подозрения в двойной игре или саботаже мне не нужны.

Голос Архимеда доносился уже издалека, приглушённый расстоянием и кронами:

— … КОЛБАСА ГДЕ⁈ У КОГО КОЛБАСА⁈ ПТИЧКА ЧУЕТ КОЛБАСУ!!!

— Это сало, — глухо ответил Кувалда.

— САЛО!!! ДЕСЯТЬ ЗВЁЗД!!!

Хвост черепахи я почуял раньше, чем увидел. Воздух здесь казался суше, с резким запахом старой роговой чешуи и навоза. Мох под ногами сменился голой пластиной, потрескавшейся от времени, с глубокими бороздами, в которых скопился мелкий лесной мусор. Панцирь пошёл под уклон. За перегибом купола фосфоресцирующий ореол пропадал, превращаясь в тусклую дымку по верхушкам деревьев, а внизу стояла непроглядная темнота.