Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 54

В комендатуре меня усадили на лавочку… и забыли. Просидев так около часа, понимаю, что шанс опоздать на поезд достаточно велик и с каждой минутой увеличивается. Поэтому вежливо интересуюсь у помдежа — как скоро дойдёт очередь до меня?

Он некоторое время смотрит на меня малость ошалевшими от недосыпа глазами.

— В смысле? А что вы тут вообще делаете? Я думал — ждёте кого-нибудь!

Показываю ему своё командировочное предписание и объясняю причину задержания.

Младший лейтенант вздыхает: «Давайте сюда…»

Размашисто пишет на обороте — «Проверено. Замечаний нет.» Ставит подпись и шлёпает сверху печать.

— Можете быть свободны, товарищ старшина!

Да уж точно тут не задержусь и не ждите…

На поезд я успел почти вовремя — за десять минут до отхода.

Усаживаюсь на место, задвигаю рюкзак под лавку и откидываюсь на стенку. Поспать? В принципе… почему бы и нет? Проводник в курсе моего места назначения — я специально с ним на эту тему переговорил… вздремну!

Ничего интересного в дороге не произошло, и вскоре я уже стою на платформе, провожая взглядом уходящие вдаль вагоны поезда.

Всё… надо искать транспорт.

— Располагайтесь, товарищ старшина!

Сержант открывает дверь барака и указывает мне на вторую слева комнату.

— Это ваша. Туалет на улице, умывальник в конце коридора. Столовая — вперёд по дороге метров триста и налево свернуть — там уже и сами найдёте.

Комната каким-либо особым убранством не отличается. Стандартная армейская кровать, стол, два стула и шкафчик для одежды. На столе графин с водой и три стакана — вот и вся посуда, что здесь имеется.

Слева от двери — вешалка.

Сегодня я ещё могу хорошенько выспаться, а вот с завтрашнего утра всё и начинается…

Проснулся я, однако, от того, что где-то раздались выстрелы. Не одеваясь, нашариваю рукоятку пистолета и прижимаюсь к стене около окна. Тихо… притихшие на какое-то время ночные обитатели леса понемногу снова заводят свои песенки.

Хм… Что-то я даже у нас в полку (а он-то куда ближе к передовой) такого не встречал. Или у них тут учения такие?

Взгляд на лежащие на столе часы — половина третьего ночи, однако!

Первое, с чего тут вообще все началось — это с переодевания. Ещё перед завтраком боец принёс мне эту одежку и пояснил — здесь все одеваются одинаково. Свою форму я убираю в принесённый вещмешок, подписываю бирку — и провожаю взглядом. Унесли…

Завтрак… ну, он тут точно такой же, как и у всех. Так и не удивительно — с одних и тех же, наверное, складов кормимся.

— Будем знакомы — военинженер Оленев! — представляется нам пожилой преподаватель.

Никаких знаков различия у него нет. Как, впрочем, и у нас — все одеты в одинаковые серые комбинезоны. А вот оружие — тут отличия есть. Маузера, как у меня, тут ни у кого не видно. Всё больше наганы или «ТТ», но у пары человек замечаю на поясе нехарактерные очертания кобуры — у них явно что-то нетабельное. А у одного — так сразу два пистолета — почему?

— Итак, товарищи курсанты, у меня есть пока — пока! — один вопрос, — обводит взглядом класс преподаватель. — Что вы слышали ночью?

Класс — это вообще-то громко сказано. На школьный класс это непохоже совершенно. Скорее уж — на большую комнату. И парт тут не имеется — столики на одного человека. И расставлены они как-то… непривычно…

Однако ж — вопрос задан! И надо отвечать!

Поднимаю руку — кстати, не я один!

— Прошу! — кивает на кого-то преподаватель.

С места поднимается чернявый парень лет двадцати пяти.

— Стрельба была!

Оленев обводит нас взглядом, большинство народа согласно кивает — была!

— Так… сколько было выстрелов?

Легкое замешательство.

— Два… Нет — три!

Здесь единого мнения не оказалось.

Военинженер поворачивается ко мне.

— А вы почему молчите?

— Жду, пока выскажутся все остальные.

— Они высказались — было три выстрела. У вас есть другое мнение?

— Три — винтовочных. Из трехлинейки.

— Почему из винтовки? И именно из трехлинейки? — наклоняет голову военинженер.

— Перезарядка. Мосинку перезаряжают приблизительно с такой паузой между выстрелами. Это, если стрелять вообще не целясь. СВТ — стреляет быстрее, пулемёт — ещё быстрее, так там и отсечь три выстрела не так-то уж и просто.

— М-м-м… Допустим. Это всё?

— Нет. Был и четвёртый выстрел — почти одновременно с третьим, но тут стреляли из чего-то небольшого, звук еле-еле слышен был.

Как выясняется, четвёртый выстрел тоже некоторые слышали… но далеко не все!

— Почему? — интересуется Оленев.

Высказываются самые разные предположения, но единого мнения так и нет.

— У вас на столах есть бумага, — прерывает дискуссию преподаватель. — Карандаши. Так вот, прошу каждого изложить свою точку зрения — и дать мне. Три минуты!

По истечении этого времени, он собирает в кучку все ответы. Просматривает и откладывает в сторону. Образуется несколько стопочек.

— Итак! — поднимает палец военинженер. — Имеем несколько вариантов ответа. Первый — самый распространённый — стреляли из пистолета, но его звук был заглушен предыдущим выстрелом. Второй — здесь четыре человека. Выстрела не было. И третий…

Он делает паузу.

— Курсант Громов! Поясните свою мысль.

Встаёт кряжистый парень, сидевший слева от меня.

— Ветер, товарищ военинженер. Ночью были сильные порывы ветра, вот и… могло звук в сторону отнести.

— Так, — кивает Оленев. — Возможно… Курсант Васин!

Поднимаюсь.

— Выстрелы прозвучали в три часа тридцать одну минуту, товарищ военинженер. Направление — север-северо-запад. А большинство окон в нашем бараке смотрят на противоположную сторону. Полагаю, что не ошибусь, если предположу, что те, кто выстрела не слышал совсем, живут в комнатах, чьи окна выходят на противоположную сторону. Вот, дом и помешал им расслышать точнее.

— Хм… А откуда вам известно точное время?

Выкладываю из кармана часы — тяжелый брегет, в своё время бойцы трофей притащили в подарок.

— Время я по часам и засёк. А что до расположения комнат, ну, кто где живёт… Утром посмотрел откуда народ на завтрак выходит… Всё просто.

— А направление выстрелов вы определили по компасу?

— Нет. Положил вилку на стол — в направлении выстрелов. А утром уже и определил.

— И как же?

— Так по часам же и определил. По циферблату…

Перекур.

Выхожу на улицу и присаживаюсь на лавочку.

Не курю, но погреться на солнышке — самое то!

— Не помешаю? — рядом опускается преподаватель. — Да вы сидите, сидите… мы же не в строю, здесь тянуться не обязательно…

Он неторопливо закуривает, предлагает папиросу и мне.

— Спасибо, товарищ военинженер, но я не курю.

Он кивает и убирает пачку.

Затягивается.

— А ведь вы и раньше этот тест проходили, — внезапно говорит Оленев.

— Ничего сказать не могу, товарищ военинженер, контузия… Память отшибло напрочь.

— Не совсем, иначе бы вас тут и не было. Чем-то же руководствовалось наше руководство, приглашая вас на учебу? Значит, что-то вы смогли совершить такого, что попали в их поле зрения — а это далеко не каждому под силу.

— Совершенно нечего возразить, товарищ военинженер. Иногда что-то такое всплывает… но даже и представить себе не могу — откуда это берётся? Делаю — и получается. Не всегда сразу и не всегда именно то, что хотел — но выходит.

Щелчок пальца — и спичечный коробок летит мне в лицо!

Абсолютно автоматически поворачиваю голову — и он пролетает мимо.

— А реакция у вас есть! — одобрительно произносит преподаватель. — Годится! Это, если хотите знать, тоже фактор весьма немаловажный. И не у всех она такая.