Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 7

Где-то в глубине дома часы пробили один раз. С учетом дороги и прощаний времени на разговор оставалось полчаса.

— Софья Михайловна об этом знает?

— Софья Михайловна дала принципиальное согласие на брак по решению семьи. — Никита пожал плечами. — Имя жениха ей назовут, когда будет что называть.

Что у меня в этот момент было с лицом, не знаю, но ему хватило.

— Только не надо вот этого, Гончаров. Никто ее под венец веревкой не тянет. У нас так женится половина Петербурга! И живут, заметьте, не хуже вашего.

Я посмотрел на снимок. Красивая, умная, из семьи, о которой пишут в светской хронике. Согласие у нее взяли заранее и подшили к делу. Оставалось вписать имя жениха.

А потом я вспомнил нашу кухню. Клеенку в подсолнухах, свидетельство с подписью государя посреди стола и мать: как она вытерла чистые руки о фартук и сказала: «Кому рассказать — не поверят. Гончаровы — и государь…»

Для Трубецких моя фамилия не стоила ничего, ее даже через дефис брать не хотели. А для меня в ней теперь были отец Ромки с его краном, мать с ее пирожками с вишней и Таська с вечной книжкой за едой. Вся жизнь, которую я только-только начал считать своей.

— Что вы молчите, Гончаров? — поинтересовался Никита и взболтал остатки пойла в стакане. — Такие предложения мой Дом делает раз в поколение.

— Я все понял, Никита Андреевич. И отвечу по-деловому, без обид. — Я отодвинул фотографию по столу к нему. — Договор на практику — да. Оплата за каждую принятую разработку — да. Приоритетное право на мои проекты по вашей теме — готов обсуждать. Фамилия, брак и десять лет работы на Дом — нет.

— Вы что, торгуетесь? — удивился Никита, со стуком поставив стакан. Стукнуло сердито. — Это не рынок, Гончаров. Условия Дома не обсуждаются. Либо все, как вы выражаетесь, оптом, покупаем с потрохами, либо ничего.

Ответить я не успел: перед глазами развернулось серое окно.

Персональное предложение.

Наименование: вхождение в Дом Трубецких.

Основание: зафиксирована кратчайшая доступная траектория социального роста.

Условие: принятие предложения Дома Трубецких в полном объеме, включая брак и смену фамилии.

Результат обеспечивается третьей стороной.

Штраф за отказ: одно внеочередное обязательное задание.

Носитель: Роман Гончаров.

Содержание и срок выдачи: не раскрываются.

Срок принятия решения: 00:03:00…

[Принять] [Отклонить]

Вот, значит, как. Раньше отказы не стоили мне ничего, предложение системы просто уезжало в «Отложенные», и на этом все заканчивалось. Теперь под отказом стояла цена, и цену эту от меня прятали.

«Штраф затронет других людей?» — мысленно спросил я.

Нет.

Хоть так. «Содержание внеочередного задания?»

Содержание и срок выдачи не раскрываются условиями обслуживания.

«Кто третья сторона?»

Сведения о третьих сторонах не предоставляются.

«Ты говорила: четырнадцать заданий — это четырнадцать, и девятнадцатого августа договор закрыт».

Количество, график и продолжительность расчетного периода не изменяются. Внеочередное обязательное задание расчетным периодом не регулируется.

Окно свернулось в строку таймера. 00:02:14… Вопросы больше не рассматриваются — прием окончен.

Красиво, ничего не скажешь… Трубецкие и система смотрели на меня одинаково: как на актив, который надо разместить повыше и повыгоднее. А хочу ли я сам становиться другим человеком, никого не интересовало.

— Ну? — поторопил Никита. — Я жду, Гончаров. Либо все, либо ничего.

Строка таймера висела между нами посреди его кабинета, и видел ее только один из нас. Я посмотрел сквозь нее — прямо Никите в глаза — и сказал вслух, им обоим сразу:

— Нет.

Строка мигнула и погасла. Система промолчала.

— Ну и дурак ты, Гончаров, — сказал Никита, разом убрав «вы» вместе с вежливостью. — Нет, я даже не злюсь, лично я не особо и хотел. Но мне тебя жаль.

Долив себе из бутылки, он продолжил, не предлагая мне:

— Ты хоть понимаешь, куда собрался? В Москве такие, как ты — умненькие провинциальные мальчики с золотыми головами, — каждый сентябрь сходят с поездов целыми вагонами. Через пять лет они считают чужие болты в чужих институтах и радуются премии к празднику. Одиночек там не ждут. Совсем.

— Возможно, — сказал я.

— Танец с княжной тебе голову вскружил? — коротко рассмеялся Никита. — Один танец — это один танец. Ко двору тебя не звали и не позовут, там таких развлечений на каждом балу по дюжине. А проекты твои без денег Дома останутся бумагой. Красивой бумагой с автографом когда-то первого ученика — повесишь в рамочке у себя в хрущевке, ха-ха!

Все это могло оказаться правдой, каждое слово, я и сам так думал, вот только платить за страховку от этой правды он предлагал всем, что у меня есть, и вперед.

— Может, вы и правы, Никита Андреевич, проверим, — сказал я, поднявшись, и направился к двери, а на пороге обернулся. — Тогда, когда мы познакомились на Косе, вам не принадлежал берег. Здесь вам не принадлежит моя фамилия. Вот так все просто.

Никита не встал. Он смотрел на меня поверх стакана с тем самым выражением, с каким уходил тогда от нашего костра.

— Пошуми пока, Гончаров, — сказал он мне в спину. — Недолго.

У бассейна все так же играла музыка. Девушки проводили меня взглядами, но улыбаться мне на этот раз не стали: поняли, видно, что вечер не удался. Обогнув дом, я вышел на гравийный круг перед крыльцом, где ждала машина. Человек в белой куртке распахнул передо мной дверцу и пожелал доброй дороги.

Машина тронулась, и усадьба осталась за спиной вместе с музыкой, приятными девочками и голубой водой в бассейне.

За стеклом проплыла ограда корта, потом шлагбаум, а дальше до самого города тянулось темное шоссе. Я привалился затылком к подголовнику и только теперь почувствовал, сколько в этой ночи для меня уже поместилось — гудело все, от ладоней и лопаток до пяток и икр.

Чтобы отвлечься, я загрузил мозг размышлениями. Торговаться со мной отправили того, кто больше всех хотел меня унизить. Значит, либо Трубецкие не так умны, как о себе думают, либо я пока не стоил взрослого переговорщика. Второе казалось вероятнее. Ведь если Никита и вправду сам отговорил отца от поверенного, Дом просто позволил ему рискнуть — недорогим активом. Меня, как ни странно, это устраивало.

Кольнуло только одно, уже на шоссе: вместе с фамилией я отказался и от отцовского места мастера, и от дома попросторнее для матери с Таськой. Вот только решать за отца, что его можно купить должностью, я права не имел. Да он бы и не взял ее, уверен, такой-то ценой.

До двух я успевал с запасом.

Перед глазами развернулось окно.

Предложение отклонено.

Штраф зарегистрирован.

Содержание и срок выдачи будут раскрыты при активации.

Вот же!..

Глава 3

Тишина

В восемь утра система разбудила меня раскрытым окошком, и я спросонья подумал: ну вот и ответ Трубецких. Глупость, конечно, ведь Трубецкие в моей голове окон не открывают. Пока, во всяком случае.

Обязательное задание № 6.

Наименование: артикуляция.

Условие: до 23:59 пятьсот раз без ошибок произнести выданную скороговорку. Допускается выполнение частями. Повторы с ошибками не засчитываются.

Награда за выполнение: отсутствует.

При невыполнении: задание переходит в долг, выдача наград и доступ к каталогу блокируются до погашения.