Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 52

— Что вывод ведомости необоснован, а чувствительность между десятью и тридцатью ньютонами на сегодня такая-то. Почему тогда числа легли именно так, мы не узнаем, и весь диапазон этим тоже не проверим.

— Вот это и пишите, Гончаров, — кивнул Бережной, поднимаясь. — Среда, четыре часа, обычный час доступа. Полтора часа у стенда вам хватит?

— С повторами хватит, Евгений Игоревич…

Уже в коридоре, когда я шел и улыбался, проснулась система:

Персональное предложение.

Наименование: метрологическая компетенция, уровень ведущего инженера (аренда).

Состав: планирование измерений, оценка неопределенности, обработка результатов.

Основание: зафиксирована подготовка проверки на учебном стенде.

Длительность: один час.

Оплата: утрата навыка чтения, 24 часа.

Штраф за отказ: отсутствует.

Срок принятия решения: 24:00:00…

[Принять] [Отклонить]

Сутки без чтения на первой учебной неделе. Нет уж, дорогая, я еще не забыл, как три дня не мог прочитать Таськиного Булычева, а буквы жуками расползались по строчке. Но и отмахиваться не стал, смысл? Срок до завтра, потом решу.

Как и обещал, после СКБ я пошел к Крылову.

— Гончаров, из общежития на факультет передали заявление студента третьего курса Корфа о драке на субботней дискотеке, — сказал он. — Ваша фамилия в нем стоит отдельно. Читаю дословно: «Староста первого курса Гончаров оказывал давление на организатора дискотеки с целью изменить принятое решение в пользу своего соседа Атажукина, который первым применил силу». Относительно того, что второго участника, Костромитина, тоже выгнали с дискотеки, Корф не спорит. Вот только скажите мне, Гончаров, почему вы считаете, что словесные оскорбления, пусть они даже и имели место, обязательно должны были перерасти в рукоприкладство? А о том, что зачинщик именно Атажукин, говорят все свидетели.

— Герман Павлович, там было наоборот… — начал я.

— Давайте не на словах, — остановил он. — До пятницы мне нужно ваше письменное объяснение: что вы видели, что говорили и в каком порядке. Остальных участников и свидетелей опрашивают отдельно, Атажукина тоже вызовут. Пока заявление Корфа — лишь сигнал, взгляд одной стороны конфликта. Но если этот взгляд останется только один, то руководство университета сделает на его основании очень серьезные выводы. Отдельно отмечу, что это именно Корф просит довести результат до руководства университета.

— Понятно, Герман Павлович, — сказал я, думая, что Корф перешел границы.

Видимо, решил бить со всех сторон, не гнушаясь даже таким крысятничеством. Внутри у меня уже давно все кипело и клокотало, и только неимоверным усилием воли я сдержал себя, чтобы немедленно не наведаться к Корфу, не дожидаясь разбирательств. Достал меня этот барончик.

— Напишу сегодня вечером, завтра принесу, — сказал я, стараясь держать себя в руках. — Чего до пятницы тянуть.

— Завтра так завтра, — кивнул Крылов и убрал лист в папку. — Идите, Гончаров.

Скрипнув зубами в бессильном раздражении, я попрощался и отправился в свой сектор. По-хорошему, нужно было изобразить какое-то угощение к вечеру, чаю организовать хотя бы, не поить же гостью водой из-под крана, хотя, откровенно говоря, настроения уже не было никакого.

И то, что первым делом я наткнулся на Корфа и Йосю Лапидуса, маячивших на кухне, его отнюдь не улучшило. Сделав морду кирпичом, я с максимально равнодушным видом сунул под кран чайник, чтобы набрать воды. Корф, что симптоматично, тоже повел себя так, будто меня тут нет, продолжая трындеть со своим подпевалой, не поворачивая головы.

— … а без личного приглашения туда не попадешь, хоть ты трижды барон, — проговорил Йося, привалившись к подоконнику. — Лиза Голицына лично вписывает имена гостей в список, мне знакомые ребята с юрфака сказали.

— Значит, надо, чтобы кто-то из списка взял меня с собой, — ответил Корф. — Хотя… Знаешь, я даже знаю, кто это будет. Сама Лиза. Она же хозяйка, с ней и надо дружить. Все, решено. Буду штурмовать Голицыну!

— Вот ты с ней и дружи, Феликс, — сказал Йося. — А мне Маша Юсупова больше нравится. С ней хоть поговорить можно по-человечески, она у себя на физфаке в лаборатории сидит, а не улыбается всем подряд, как Лиза.

— Да ну, ты ей комплимент отвесишь, а она в ответ про усилитель спросит, — сказал Корф, отхлебнув из кружки. — Нет, Йоська, Юсупова у меня на втором месте. А до тебя ей вообще дела нет.

— Чего? Маша Юсупова всего на втором месте? — запротестовал Йося. — Ты бы еще на третьем сказал.

— Третье занято, — усмехнулся Корф. — Я бы туда поставил Нину Ланскую с химфака, первокурсницу. Родня у нее не самая парадная, зато фамилию вся страна знает, и третье место по стране на Подтверждении взяла, между прочим. Она зеленая совсем, ей приятно будет, если старшекурсник обратит внимание. Я бы на самом деле с нее и начал. Пожалуй, так и сделаю, начну с Ланской, а Голицына будет планом «Б».

— Ты за минуту два раза передумал, — сказал Йося. — А Ланскую ты хоть раз живьем видел?

— Увижу, — отмахнулся Корф.

Глядя на огонь под закипающим чайником, я почувствовал, что внутри у меня проходят примерно такие же процессы, и понял, что смолчать не получится.

— Что же вы девчонок как на рынке обсуждаете, Феликс? — с преувеличенной холодностью заметил я. — Первое место, третье место, к кому выгоднее пристроиться. Слушать противно.

— О, староста, — обернулся Корф. — А я и не заметил, думал, никого нет. Ты что, подслушивал чужие разговоры? Ай-ай-ай. Это не твое дело, Гончаров. Тебя туда не звали и не позовут: к Голицыным ходят люди из высшего общества, а не безродные выскочки из провинции. Так что не завидуй, имей достоинство.

— Кухня общая, Феликс, тут не подслушивают, тут просто слышно, — сказал я.

Больше сказать не успел: засвистел чайник, а пока я снимал его с плиты, в кухню заглянула Вера, из-за плеча которой выглянула Нина.

— Гончаров, ты тут? — воскликнула Вера. — К тебе гостья. Она у проходной ваш блок спрашивала, а я как раз наверх шла.

— Привет, Ром, — сказала Нина. — Я думала, ты меня внизу встретишь.

Вот черт. Мне ведь даже в голову не пришло. Ну олень, натуральный олень! А еще джентльмена тут корчил, Корфу замечания делал. Щеки у меня, судя по ощущениям, вспыхнули кумачом.

— Прости, Нин, — сконфуженно проговорил я, — за водой вышел, думал, до семи успею…

И тут Корф, глядя мимо меня, спросил:

— Ланская?

— Да, — с легким недоумением сказала Нина, посмотрев на него. — А мы знакомы?

— Барон Феликс Корф, третий курс, — представился он. — Видел вас на церемонии, по телевизору.

— Очень приятно, — сказала Нина ровно, без улыбки, и повернулась ко мне: — Ну, давай, Ромка, показывай, где живешь.

Корф еще что-то хотел сказать, но промолчал, а Йося, глядя на него, ухмыльнулся было и тут же струсил, улыбочку подавил и тоже благоразумно прикусил язык. Прихватив чайник, я гордо увел Нину в сторону нашего блока, причем Вера, оценив мизансцену, насмешливо окатила Корфа взглядом и подмигнула мне в дверях.

Когда мы вошли в комнату, Кантемир был там и сидел за своим столом у окна над тетрадью. Завидев гостей, он с естественной элегантностью поднялся, отвесив короткий кивок. И я даже мысленно позавидовал — вот что значит правильное воспитание. То, что у меня получается неловко, как сегодня со встречей, у него выходит естественно и легко, как нечто само собой разумеющееся. Таким вещам учат с младых ногтей, и вот тут мне бы не помешала помощь системы.

— Кан, это Нина Ланская, — сказал я, поставив чайник на газету. — Нина, это Кантемир Атажуков, мой сосед.

— Можно просто Кан, — сказал он и подал руку. — Садись, Нина. Чай будешь?

— Буду, — сказала она, опускаясь на мой стул, и, конечно, посмотрела на его губу. — А это что, боевое ранение?

— На дискотеке поспорили с одним неразумным отроком, — спокойно ответил Кан. — Уже разобрались.