Приграничье 1-13. Компиляция (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 102

— Что же ты ищешь, мальчик-"бродяга" в этой забытой Богом стране? — Сидевший прямо на бетонном полу парень тоскливо оглядел банку из-под кофе — а кидал ли кто-нибудь вообще туда деньги? — подул на озябшие пальцы и принялся наигрывать мелодию "Босоного мальчика" Агутина.

Да, с таким репертуаром на хлеб не заработаешь. А играл бы блатняк, глядишь, и на масло мелочи накидали. Я нырнул в узкий проход, на стенах которого тускло светились рекламные надписи, и оказался в новом подземном зале. Здесь было еще веселее: пьяная компания отплясывала под музыку небольшого оркестрика, а снующие по толпе официанты таскали им выпивку из ближайшей закусочной. Неплохо устроились. Интересно, здесь всегда так многолюдно или сегодня люди со всего Форта понабежали? Подошли двое охранников Торгового Союза, внимательно оглядели веселящийся народ и молча пошли дальше. Выставленные вдоль стены игровые автоматы завлекали прохожих миганием разноцветных огонечков. Жонглировавший у входа в свой закуток парикмахер закрыл глаза и добавил к трем ножницам раскрытую опасную бритву.

Где же выход? Лестница наверх обнаружилась между лавкой менялы и защищенной мерцающим силовым щитом витриной с ювелирными украшениями.

Я поднялся по лестнице и вышел наверх у постамента с двумя бетонными фигурами: плечом к плечу стояли бородатый мужик с автоматом и сжимающий в руках толстенную книгу старик. От третьей фигуры остались только торчащие из постамента штыри арматуры. У подножия памятника сидел закутанный в тряпье калека. На расстеленной перед ним клеенке были разложены ножи самых разнообразных форм и размеров. А для тех, кто решил привести в порядок собственный клинок, имелись наборы точильных брусков.

— Привет, — подошел я к калеке. — Как дела?

— Издеваешься? А, понял. Было тебе откровение, что случилось чудо-чудное и у меня отросли ноги? Нет? И правильно, меня по-прежнему зовут Обрубок. — Внимательно смотрящие из-под намотанного на голову шарфа глаза быстро обежали площадь и остановились на мне. — Купи нож!

— Со своими бы разобраться, — фыркнул я и присел на корточки.

— Чего тогда приперся? Не поболтать же.

— Почем доза "Магистра"?

— А с чего ты решил, что я тебе ее продам?

— А почему бы и нет? — Я поднял с клеенки нож с изогнутым узким лезвием и, покрутив в руке, бросил обратно. Не стал отрицать, что "Магистр" есть, значит, продаст.

— Зачем тебе?

— Надо.

— Надо?! Ты хоть понимаешь, что каждый третий подсаживается с первой же дозы? — завелся Обрубок. — Хочешь стать пускающим слюни идиотом? Лед, убогих никто не любит!

— Шестьдесят шесть процентов — для меня очень хорошие шансы. — Я огляделся по сторонам. "Магистр" давал любому возможность почувствовать себя настоящим колдуном. На несколько минут возможности человека к колдовству усиливались многократно. Другое дело, что не прошедшим обучение это ничего не давало, но меня-то кое-чему в Гимназии научить успели. Думаю, возросших способностей хватит, чтобы привести себя в порядок. — Мне край надо.

— Что случилось-то? — все еще колебался калека.

— Долгая история, потом расскажу, — вздохнул я. — И ножи все твои куплю.

— Придешь за второй дозой — прямо тут зарежу. — Покопавшись в тряпье, Обрубок кинул мне запаянный в целлофан желатиновый шарик. — Рубль десять серебром с тебя. Деньги-то есть?

— Есть. — Спрятав целлофанку в потайной карман, я кинул три серебряные монеты и ткнул пальцем в приглянувшийся нож. — Возьму на сдачу?

— Засапожный? Бери. — Обрубок смахнул деньги с клеенки в руку. — И не вздумай принимать "Магистр" натощак. Да, если дружинники придут, посылай их подальше. Запретить "Магистр" еще не успели.

— Учту, — кивнул я. Насчет еды — это он хорошо предупредил. А что "Магистр" не запретили, и сам знаю. Слишком уж это зелье специфическое, чтобы широкое распространение получить. И дорогое к тому же. Только фанаты-экстремалы им и балуются.

— Смотри, урод!

— Здесь?! Офигеть можно!

— Вали в гетто, тварь!

Незаметно подошедшие парни начали медленно подступать к калеке. Судя по многочисленным изображениям кельтского креста на одежде — члены банды Крестоносцев. Ну и рожи! Специально друг друга мутузят, что ли?

— Сами уроды! — Калека поднял руку, и на короткой цепочке заболталась медная пластина с выдавленным изображением Меркурия — символом Торгового Союза.

— Эй, шантрапа! А ну валите отсюда! — небрежно поигрывая дубинками, к парням неторопливо направились два охранника.

Плюнув вслед поспешно уходящим бандитам, Обрубок зло усмехнулся:

— Калеку от урода отличить не могут, др-р-раконы! Да, облажались крестоносцы, ничего не скажешь.

Тронь кто Обрубка, и охранникам Торгового Союза или просто нанятым головорезам не понадобилось бы много времени, чтобы найти виновных и выбить из них дурь, деньги и, скорее всего, мозги. Если уж торгаши тратят деньги на охрану, то и спрашивают они с нее по полной программе. Хотя Чистых бы это не остановило.

Попрощавшись с Обрубком, я вышел с площади и нерешительно направился в сторону морга. Надо бы перекусить. Только где? Тут во дворах лавка должна быть, загляну туда для начала. К моему глубочайшему сожалению, продуктовая лавка оказалась закрытой. На двери рядом с намертво закрытым окошком выдачи продуктов болтался плохо приклеенный листок с выведенной зеленым маркером лаконичной надписью "Закрыто". Я немного потоптался на месте, разглядывая железную дверь с глубокими вмятинами, оставшимися после последнего голодного бунта, плюнул и зашагал к ближайшей закусочной. Светиться в общественных местах неразумно, но больше нигде разжиться харчем не получится. А к себе заходить слишком опасно.

Идти было всего ничего — нужная мне девятиэтажка возвышалась над соседними зданиями совсем недалеко. Свернув во двор, я спустился в подвал. У здешнего клоповника не было даже названия, и обедать тут безбоязненно мог только человек с очень крепким желудком. А вот паленой водкой хозяин старался не злоупотреблять — местные завсегдатаи очень ревностно следили за качеством этого продукта первой необходимости. Пригибая голову, чтобы не впечататься лбом в подвешенную под потолком водопроводную трубу, я зашел в темное помещение, заставленное столами. Ну и духан здесь! Жуткая смесь табачного дыма, перегара и подгоревшей еды. Чадящие на стенах факелы даже и не пытались разогнать темноту. Дымили себе потихоньку и дымили. Посетителей было немного, но такова уж моя удача, что не успел я и шага ступить за порог, как мне уже замахали руками:

— Лед, давай к нам!

Приглядевшись, я покопался в памяти и с трудом смог припомнить расположившихся в совсем уж темном углу парней. Приятели то ли Дениса, то ли Ворона. Пили вместе пару раз. А вот с Маньяком — беловолосым альбиносом лет тридцати — даже грузчиками в одной бригаде подрабатывали. Он хоть и невысокий, но здоровый, как два меня.

— Привет, — поздоровался я и уселся на свободный стул. — Пьете?

— Обедаем, — покачал бритой головой верховодивший в этой компании Кузьма и побренчал монетами в кармане пуховика. Ростом он был немного пониже Маньяка, но шириной плеч ему не уступал, да и поупитанней был.

— Чем обедаете? — Я выудил из кармана смятые купюры и начал их расправлять на столешнице. Действительно обедают: всего одна бутылка вина, что для этих ребят просто несерьезно.

— "Кьянти Ренцо Мази", урожай две тысячи третьего года, — развернув бутылку этикеткой к себе, прочитал закутанный в рваное кашемировое пальто Жук — единственный, кто не мог похвастаться богатырским сложением. Высокий и худой в своих обносках, он напоминал огородное пугало, а надвинутая на лицо лохматая шапка, пошитая из собачьей шкуры, только добавляла сходства. — Будешь?

— Наливай, — согласился я и, пригубив вино из непонятно откуда появившегося четвертого стакана, пробормотал: — Яблочное вино, урожай этого года.

— Дегустатор, блин, — усмехнулся Жук.