Качели смерти - Исака Котаро - Страница 3

– Мама – источник проблем, – говорю я, но Мияко так и остается в подавленном состоянии. Я спешу исправиться: – Нет, конечно, так нельзя говорить. – Она все еще молча ждет, чтобы услышать, что еще я скажу. – Это ужасно, отвратительно.

Я замечаю, что выражение ее лица несколько смягчилось.

– Думаю, тебе не стоит называть собственную мать проблемой.

– Верно, – соглашаюсь я, не желая спорить. – Да, кстати, я заказал столик в ресторане на твой день рождения.

– Правда?

День рождения Мияко совсем рядом с Рождеством, поэтому почти все популярные рестораны в городе обычно забронированы, а владелец ресторана, куда я обычно водил на ужин партнеров, недавно сообщил мне, что один из клиентов отказался от брони – вероятно, расстался с девушкой, которую собирался вести на свидание. Я слышал, что молодежь нередко бронирует места в дорогих заведениях за полгода до важного события.

– Может, потом останемся на ночь в каком-нибудь отеле? – предлагает жена.

– Да.

– Отлично. Время от времени перемены просто необходимы. – Взгляд Мияко устремлен в потолок, на второй этаж. Под «переменами» она определенно подразумевает свободу от моей матери.

Конечно, я соглашаюсь с ней. Я тоже один из тех людей, которым срочно нужны «перемены».

Теперь я беспокоюсь о том, смогу ли забронировать для нас отель. В это время все роскошные отели наверняка будут переполнены, а поехать в дешевый мотель мы не сможем. Да и те, скорее всего, тоже будут заняты. Если я выскажу свои опасения прямо во время разговора, это явно уменьшит ее ожидания. Но мне так не хочется ее разочаровывать!

– Уже жду с нетерпением, – говорит Мияко, оказавшись прямо рядом со мной.

Она прижимается к моей груди, заключив меня в свои объятия. В моей голове роятся мысли о рабочем расписании и раннем подъеме завтра, вместе с навалившейся усталостью, но я, решив на время забыть о холодном расчете в пользу жара желания, в ответ крепко обнимаю Мияко. Моя жена – высокая женщиной с потрясающей фигурой. В детстве она была спортивным ребенком и играла в баскетбол. Даже сейчас частенько выходит по утрам на раннюю пробежку. Кажется, это тоже сильно раздражает мою мать.

Я нежно провожу рукой по изгибам тела Мияко, когда она вдруг резко отстраняется и, обернувшись, смотрит на дверь позади нее. Я своим взглядом как бы спрашиваю ее, в чем дело.

– Я подумала, что свекровь может не спать.

– Конечно, она крепко спит.

– Ну да, – соглашается Мияко, напряженно прислушиваясь. Должно быть, она представляет, как мать подслушивает нас из комнаты на втором этаже.

Я напряженно вздыхаю, вспоминая о том дне, когда впервые встретил свою жену…

Семь лет назад я запрыгнул в вагон синкансэна, идущего из Токио в Син-Осаку, за мгновение до его отправления. Я недавно начал работать в фармацевтической компании, и новая работа отнимала у меня не только время, но и все силы, поэтому по выходным я в основном отсыпался и старался восстановиться. Однако в тот день я должен был присутствовать на свадьбе старого школьного друга. Конечно, я проспал.

Я спешил на поезд, опасаясь, что опоздаю к началу торжества, но, как только я опустился на свое место в вагоне, тут же снова уснул.

Я не сразу заметил, что рядом кто-то сидит. Почувствовав, как на мое плечо опустилось что-то тяжелое, я приоткрыл глаза и увидел девушку. Это была Мияко, моя будущая жена. Ее голова вздрогнула, и она, проснувшись, посмотрела на меня.

– А!.. Извините!

– Ничего страшного, – ответил я.

Она была одета в длинную коричневую юбку и белоснежную блузку и выглядела взрослой и серьезной. Честно говоря, тогда я почувствовал себя счастливчиком – она была очень привлекательной. От переполняющего меня ощущения счастья я вновь захотел спать. Я был готов снова закрыть глаза, когда она спросила меня:

– Куда едете?

Я было ответил, что до Син-Осаки, но сонливость взяла свое, и я начал сомневаться, что купил верный билет. Желая проверить, я засунул руку в карман и, не найдя его там, полез во внутренний карман пиджака, висевшего у окна. В результате я так и не смог найти билет, все это время лежавший в сумке, но, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, ответил:

– В завтрашний день. Еду в Японию завтрашнего дня.

Я и сам не понял, почему так ответил, но, должно быть, это было как-то связано с тем сном, что снился мне, пока я спал.

Девушка промолчала, и я покраснел. Неловкость только усилилась. Теперь уже она, пытаясь разрядить обстановку, спросила:

– Хотите купить что-нибудь, когда приедет тележка обслуживания?

– Наверное, возьму чай, – ответил я.

– Это хорошо.

Я отвернулся к окну. Пейзаж менялся с поразительной скоростью. Глядя на него, я подумал, что это похоже на скорость моей повседневной жизни. Я прихожу в клинику, беседую с врачами, рассказываю о лекарствах, пишу отчеты, слушаю выговоры начальника, читаю книги по специальности и не успеваю выдохнуть, как сегодняшний день становится вчерашним. Моя жизнь – это стрела, и если я отвлекусь хоть на мгновение, то она пролетит мимо, и я очнусь уже в конечной точке.

Спустя какое-то время с мест поблизости стал доноситься шум. Через два ряда впереди от нас несколько мужчин средних лет, шумные и пропахшие сигаретным дымом, устроили застолье прямо в вагоне поезда. Их поведение угнетало меня и нервировало. Громкие голоса всегда звучат пугающе. Господин Ватануки как-то объяснил мне, что это естественная животная реакция. Мужчины в опасности первым делом кричат, а женщины отступают. Вот как это работает. Самые напыщенные из людей кричат как можно громче, чтобы их опасались, но ровно до того момента, пока не вскроются их слабости.

Когда в вагон вошла сотрудница, толкавшая перед собой тележку обслуживания с закусками и напитками, шумная компания, остановив женщину, принялась покупать то одно, то другое. Та потребовала оплату за купленный товар. Мужчины, усмехнувшись, требовали уступить в цене, а потом и вовсе начали громко угрожать ей.

– Да ладно тебе, чё зажала?

Я коротко посмотрел на девушку в белоснежной блузке, которая вскоре станет моей женой. Она напряженно смотрела вперед, обеспокоенная тем, что не может никак повлиять на ситуацию.

Тогда я обратился к женщине с тележкой:

– Извините, я тоже хочу кое-что купить. Вы не могли бы подойти?

Это был недальновидный акт героизма с моей стороны, но я правда хотел спасти ее от внимания пьяной компании.

Как я и планировал, женщина с тележкой извинилась перед дебоширами и закрыла счет, ведь у нее не было другого выбора – ее позвал другой покупатель. Я был доволен собой и тем, как мои действия помогли изменить неприятную ситуацию, и очень хотел, чтобы девушка рядом со мной тоже заметила мой маленький подвиг.

– Что желаете? – спросила меня женщина с тележкой.

– Чай, – быстро ответил я. Казалось, я истратил все силы на то, чтобы собраться и позвать ее. Быстро передумав, спросил: – Есть замороженные мандарины?

Никто из нас не ожидал, что один из пьяных мужчин проследует за женщиной с тележкой и придет к нашему ряду сидений. Сперва я решил, что он направляется в туалет, но мужчина резко остановился и сел на пустое сиденье передо мной.

– Брателло, не влезай без очереди! Мы не закончили!

Его тон был суровым, глаза неподвижно смотрели на меня. Обстановка стала настолько напряженной, что, если б вам потребовалась иллюстрация для статьи в энциклопедии о «напряженной обстановке», идеально подошла бы моя фотография, сделанная в этот момент.

Затем он обратил внимание на сидевшую рядом со мной девушку и, должно быть, приняв ее за мою спутницу, пренебрежительно бросил:

– Да ты привел милашку!

Не успел я опомниться, как женщина с тележкой, получив от меня деньги, исчезла, протянув мне пакетик с мандаринами.

– Она не милашка, – не подумав ответил я. Я, конечно, имел в виду, что она не моя девушка, не моя спутница, но неудачный выбор слов мог еще больше накалить обстановку.