Зона потомков - Велирский Влад - Страница 9

Егор трижды проходил мимо этого места во время съёмок. Плита лежала между теплотрассой и ржавой оградой котельной, в двадцати метрах от официального шлюза. На служебных картах под ней значился тупой коллектор глубиной полтора метра. Теперь Мира держала над рисунком экзаменационный модуль, и на экране зелёный лист совпадал с треугольником ручного доступа.

— Здесь, — сказала она.

— Я вижу.

Егор поддел край пластины монтажным ключом. Лев и второй сборщик, молчаливый широкоплечий Савелий, взялись за скобы. Плита не поднялась — ушла вбок без скрежета, будто её продолжали смазывать все пятнадцать лет. Под ней открылся сухой прямоугольный лаз и лестница, уходящая ниже труб.

Над первой перекладиной светилась надпись, различимая только под углом:

`РУЧНОЙ ОТКАЗ. ДОПУСК С. ТАЛЬ.`

Егор заслонил её плечом раньше, чем успел подумать, зачем это делает.

Мира всё равно заметила.

— Мама открывала этот ход?

— Её сертификат был внесён в систему.

— Я спросила другое.

— А другого я не знаю.

Это была правда. После последних суток правда стала звучать у него как очередная разновидность уклонения.

Яна опустила в лаз фонарь. Луч лёг на нижнюю площадку, бетонную стену и белую дверь без ручки. Нестор сидел в складной переноске, закреплённой между двумя трубчатыми шестами. Его лицо уже покрылось испариной, хотя на улице морозило.

— Официальный вход начнут варить через двадцать две минуты, — сказал Лев, следя за перехваченным каналом режима. — Потом включат экран.

— Экран захватит и этот коллектор, — сказал Егор. — До грузового тоннеля двенадцать минут. Если не останавливаемся.

— А если дверь спросит согласие? — Мира подняла модуль.

— Тогда отвечаешь ты. Но ничего не подтверждаешь без моего слова.

— У нас договор не такой.

— В договоре Яны нет пункта, что ты командуешь входом.

— Зато есть пункт, что я читаю протокол.

Яна встала между ними, приняла у Льва передний конец носилок и кивнула на лаз.

— Семейный суд переносится. Егор ведёт. Мира читает. Если показания расходятся, стоим и спорим не дольше минуты.

— В Кромке минуты хватит, чтобы проход стал другим, — сказал Егор.

— Поэтому постарайтесь быть убедительными.

Он спустился первым.

Белая дверь не открылась от приближения. На её поверхности проступили две ладони: большая слева, маленькая справа. Между ними шла строка старого проекта: `СОВМЕСТНОЕ РЕШЕНИЕ / НЕ МЕНЕЕ ДВУХ ЛИНИЙ`.

— Это не замок, — сказала Мира сверху. — Ручной канал проверяет, что вход не создаётся решением одного человека.

— Чьё решение он закрепит?

Она пролистала кэш.

— Ничьё. Здесь нулевое хранение. Должны выбрать одно и то же действие, но система не записывает продолжение.

— Должны — что?

— Войти или остаться.

Егор прижал левую ладонь. Правый отпечаток загорелся янтарным. Он ожидал, что Мира спустится, но рядом встал Нестор, опираясь на плечо Льва.

— Двух линий достаточно, — сказал он.

— Тебе нельзя вставать.

— Мне много чего нельзя. Сегодня список длиннее обычного.

Нестор положил ладонь на маленький контур. Дверь спросила:

`ДЕЙСТВИЕ?`

— Войти всем составом и сохранить возможность выхода, — сказал Егор.

Надпись мигнула красным.

— Два действия, — пояснила Мира. — Нельзя добавлять обещание.

Егор почувствовал раздражение на собственный голос, на дверь и особенно на то, что дочь оказалась права.

— Войти всем составом.

Нестор повторил. Дверь стала прозрачной, а потом исчезла, не оставив даже паза в стене.

За ней воздух пах старой пылью и горячим металлом. Савелий с Львом понесли Нестора. Яна шла за ними, Мира — в середине, Егор замыкал первую минуту, проверяя, не появился ли выход снова. Стена оставалась цельной.

Канал был рассчитан на аварийную бригаду: узкий, без ответвлений, с кабельными лотками под потолком. На каждом десятке метров висели механические таблички. Стрелки показывали вперёд и не менялись, когда на них смотрели. Егор впервые за ночь увидел вещь, которая соглашалась иметь одно прошлое.

На восьмой минуте над ними прошла тяжёлая вибрация. С потолка посыпалась известь.

— Варят шлюз, — сказал Лев.

В тот же миг все таблички повернулись стрелками назад.

Савелий остановился.

— Мы ничего не решали.

— Решили они, — ответил Егор. — Снаружи. Для официального слоя этот сектор теперь закрыт, и канал подстраивает направление под принятое решение.

Он снял с первой таблички кожух. Под стрелкой оказалась пружина и тонкая медная тяга. Никакой электроники. Кромка не передавала сигнал из Бюро; она делала так, будто табличку изначально установили для выхода.

— Идём против стрелок, — сказал он.

— В протоколе другое, — возразила Мира. — После внешней фиксации ручной канал должен вывести к ближайшей незакреплённой точке.

— Ближайшая — грузовой тоннель.

— Если он ещё незакреплён.

— Через четыре минуты узнаем.

— Это не проверка, а надежда.

Егор посмотрел на неё. В сером чужом комбинезоне, с модулем у груди, она казалась старше ровно до того мгновения, пока не закусила внутреннюю сторону щеки — так же, как перед школьным уколом. Он хотел поставить её за собой, но проход был слишком узким, чтобы это что-нибудь изменило.

— Тогда найди на схеме другую точку, — сказал он.

Мира не стала защищать свою правоту. Увеличила слой, проверила отметки и покачала головой.

— Только тоннель.

— Идём.

Грузовой тоннель встретил их тремя воротами.

По карте ворота были одни: двустворчатые, стальные, с ручным приводом. Теперь в конце канала стояли три одинаковые пары, расходившиеся веером. За левой слышался гул вентиляции, за средней капала вода, за правой стучал незакреплённый лист железа. Пол перед каждой продолжал бетон канала без шва. Даже пыль лежала тремя достоверными полосами.

Егор достал бумажную карту. На ней тушью был нанесён один прямой тоннель. Когда он приложил лист к стене, бумага выгнулась тремя складками.

— Не трогать ворота, — сказал Нестор. — Это несовместимая развилка.

— Вижу.

— Видеть мало. За каждой уже существует причина, почему мы выбрали именно её.

Яна опустила носилки.

— Какая ведёт к Асе?

— Пока ни одна и все, — ответил Нестор. — Откроем одну — две другие станут ошибками. Всё, что окажется в них, система уберёт из общего маршрута.

— В них никого нет.

— Мы не знаем, где окажемся мы.

Мира провела модулем вдоль пола. На экране три группы шли рядом. В левой Яна несла передний шест, в средней — Лев, в правой носилки были пусты.

— Он показывает не проходы, — сказала она. — Он разделил состав по решениям.

Егор подошёл к левым воротам. На металле проявились имена: Яна, Савелий, Нестор. На средних: Егор, Мира, Лев. На правых — только Нестор.

— Почему ты в двух? — спросил Лев.

Нестор закрыл глаза.

— Потому что уже принимал здесь решение. Когда мы выходили с Асей, я вернулся к внутренней двери за Львом.

Лев резко обернулся.

— Ты сказал, что упал на лестнице.

— Если бы Яна знала, что ответник связался со мной, она не пустила бы меня обратно.

— Правильно бы сделала, — сказала Яна.

— Ася осталась там из-за меня.

— Она осталась из-за своего закрепления.

— Она вернулась за мной. Разница есть.

На правых воротах проступила новая строка: `КАЙ Н. / ВОЗВРАТ К УЧАСТНИКУ / ПОДТВЕРЖДЕНИЙ: 2`.

Егор понял устройство развилки. Кромка не выбирала самый короткий путь. Она искала решение, уже повторённое линией Нестора, и строила тоннель так, чтобы тот снова оказался человеком, который возвращается.

— Ничего не открываем, — сказал он. — Перевязываем Нестора, ищем механический обход.

Он прошёл вдоль стены. Там, где на старой карте стоял шкаф привода, теперь были три шкафа. За каждым — маховик, цепь и шкала давления. Физический обход тоже размножился.

Сверху донёсся глухой удар. Потом второй. Внешний экран входил в рабочий режим.