Балканы (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 31

Вон оно как… Выходит, история с пощечиной генерала Самсонова Ренненкампфу вымышлена от начала и до конца? Впрочем, я итак слышал, что сие есть совершеннейший вымысел — теперь же получил очередное тому подтверждение… Как, впрочем, и подтверждение правоты Куприна с Буниным, довольно конкретно описавшим нравы предвоенной России — где супружеские измены были обычным явлением.

Несмотря на всю показную набожность, что была скорее данью традиции, чем мерилом духовности…

— Н-да… Виноват, совершенно забыл представиться — Бредихин, Александр Константинович. Следую в расположение 4-й пехотной дивизии.

Брови капитана неожиданно высоко взлетели вверх — словно бы сами собой:

— Вот оно как? Стало быть, будем служить вместе… Евгений Петрович Самойлов.

Я вновь подивился неожиданно сильному рукопожатию капитана — после чего последний словно бы невзначай нырнул рукой в небольшой дорожный саквояж:

— Может быть, партию в вист? В дороге ведь самое оно… Заодно расскажите про свои балканские приключения.

— Рассказать могу и без виста… Прошу меня извинить, но в карты я не играю.

А вот теперь губы Самойлова исказила откровенно презрительная улыбка:

— Вот как? Неужели наслушались поповских проповедей?

— Да как бы нет… Честно сказать, в первый раз об этом слышу.

Брови капитана вновь поползли вверх:

— Неужели? А у нас поп-фанатик уже все уши прожужжал о том, что игра эта еврейская, и что она олицетворяет собой казнь Христа — мол, черви это губка, впитавшая кровь Спасителя, пики — гвозди, бубны — копье мученика Лонгина. Ну а «трефы», крести — переводится как «падаль» по-еврейски… Я-то еще ничего — а вот сестра младшая наслушалась, и более не составляет нашей матушке компании в преферанс.

— В первый раз об этом слышу… Занятно. Что же — очередной повод не брать карты в руки.

Самойлов понимающе усмехнулся:

— Позвольте угадать — были заядлым игроком, да крупно проигрались?

— Да нет… Но сильно раздражался во время игры — и порой терял над собой контроль. Не люблю, знаете ли, проигрывать!

Скупая улыбка вновь тронула губы капитана:

— Русский офицер никак не должен «любить» проигрывать! Но в картах, как и на войне, кто-то неминуемо терпит поражение…

На этой философской ноте разговор словно бы сам собой угас. Спустя пару минут Самойлов попросил чая у проходящего мимо кондуктора — после чего достал из саквояжа фотокарточку, и принялся долго, с чувством ее рассматривать… Причем с такой теплотой во взгляде, что в конце-концов я не смог сдержать любопытства:

— Позволите?

Капитан с совершенно искренней улыбкой подал мне фотографию:

— Прошу.

Я бережно взял карточку в руки, ответив столь же доверительной улыбкой… И тут сердце мое пропустило удар. Ибо на фотографии рядом с вытянувшимся в струнку Самойловым запечатлена она. Та же осанка, тот же изгиб тонкой шеи, те же полные губы — и большие карие глаза… Фотокарточка, конечно, черно-белая — но разве я забуду цвет глаз моей жены⁈

Впрочем, это никак не может быть Настя. Возможно, её родственница?

— А это…

— Моя двоюродная сестра, Екатерина Георгиевна… Красавица, не правда ли?

— Безусловно… Безусловно, так и есть.

* Все описанные военные преступления немцев имели место быть и в реальной истории — необходимо лишь учитывать сдвиг хронологии.

Глава 14

…- Соловей, соловей, пташечка!

— Канареечка жалобно поет…

Рядовой Хабаров Иван по прозвищу «Соловей» в который уже раз заводит простую солдатскую песню — и уставшие бойцы, наглотавшиеся с утра песчаной пыли, вновь и вновь отвечают ему нестройным хором… Как ни странно, но идти в долгую действительно лучше с песней.

А я еще переживал, что она сорвет дыхание, и «напевшиеся» солдаты быстрее повалятся с ног…

Но нет, ситуация на самом деле обратная; коллективное пение придает людям сил — и одновременно с тем, помогает скоротать тоску бесконечного марша по хреновеньким песчаным дорогам. И где там хваленые германские автобаны, я вас спрашиваю⁈

Впрочем, немцы не дураки — и не стали мостить брусчаткой дороги, ведущие из Польши в Бишофсбург и далее на Алленштайн. Особенно накануне войны… Зачем же делать хорошую дорогу для наступающих русских войск, когда согласно плана Шлиффена, Восточную Пруссию должны были держать лишь части ландвера — «ополчение» запасников?

Ладно, про «ополчение» я, конечно, загнул — это вам не фольксштурм нацистов, куда призвали несколько миллионов стариков и молодежи. И чьи потери отчего-то не учитываются немцами в статистике Второй Мировой — хотя это ополчение активно использовали в роли пушечного мяса… И счет там — на миллионы погибших.

Ландвер же состоит из запасников второй очереди, имеющих опыт службы в армии и вооруженных по штатам армейских частей (ну, может, не на 100%, но собственная артиллерия у ландвера есть).

Однако уже новый командующий Мольтке накануне войны решил, что одного лишь ландвера для Восточной Пруссии будет недостаточно — и прикрыл ее полноценной кадровой, 8-й армией… Потерпевшей поражение в Гольдап-Гумбиненском сражении, в этой «ветке» истории состоявшемся уже 10 мая — и с точно тем же результатом!

Да и 9 мая наши «отметили» успехом в бою у Каушина…

Но там гвардейская кавалерия атаковала окопавшийся ландвер — и там, кстати, отличился молодой еще барон Врангель… А вот под Гумбиненом яростно атаковавшие немцы наступали в густых цепях, стреляя двумя передовыми шеренгами — причем первая при этом становилась на колено. Естественно, потери только от одного лишь ружейного огня окопавшихся русских солдат были просто страшными! Не говоря уже о потерях от огня пулеметных команд — между прочим, в настоящий момент в русской армии на полк восемь пулеметов, а у германцев только шесть…

Более того, немцы не успели еще освоить такой тактических прием, как артиллерийская стрельба с закрытых позиций — и пытались вывести свои батареи вперед, в порядках наступающей пехоты. Естественно, при таком раскладе вражеская артиллерия стала законной целью наших пушкарей, точно накрывших противника шрапнелью… А заодно и мишенью для русских пулеметчиков.

И, наконец, три дня назад, 26 мая, в бою у деревень Орлау и Франкенау 15-й корпус уже нашей, 2-й армии (командует им славный генерал Мартос!) нанес врагу поражение, сумев осуществить оперативный прорыв обороны германского прикрытия из шести полков… Кстати, если память мне не изменяет, именно бой у Орлау-Франкенау стал «последней каплей» для Мольтке — решившегося перебросить на восток подкрепления из Франции.

И по-своему он ведь прав… На настоящий момент враг потерпел ряд поражений — потому как тактически немцы, даже не успевшие перейти на «защитного» цвета форму, оказались на голову ниже русских! Сумевших грамотно тиражировать в войсках опыт Русско-японской. Но вот стратегически… Фон Притвиц, командовавший 8-й армией, и сам не был «слабым» генералом — но вот сменивший его Людендорф! Тот оказался на головы выше наших военачальников именно как стратег; правда, всю славу «спасителя Германии» у него «украдет» Гинденбург, назначенный командующим… Но реальным автором победы «при Танненберге» стал новый начальник штаба 8-й армии.

Хотя меня всегда вот удивляло — ну как же так⁈ Как только что разбитая Ренненкампфом германская армия сумела не только оторваться от него — но и разбить 2-ю армию Самсонова, устроив ей классические «Канны»? Причем еще до получения помощи из Франции⁈

Ответ, однако, тут прост — точнее, три ответа. Первый — это рокадные железные дороги. Да, немцы не собирались «облегчать» задачу наступающим вглубь Пруссии русским войскам… Более того, как бы странно это не звучало — но в кайзеровской армии роль автомобильного транспорта сильно недооценивают! Зато в железные дороги тут уже сейчас верят крепко — и в Восточной Пруссии, в том числе и через Кенигсберг, пролегают три рокадные железные дороги. Ну, это если мне память не изменяет… Так что, оторвавшись от Ренненкампфа (чьи солдаты были измотаны маршем, а тылы предсказуемо отстали), немцы погрузились в поезда — чтобы уже вскоре переместиться на фланги наступающий с юга, 2-й армии Самсонова.