Балканы (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 26

А вот именно в 1914-м на минных банках погиб «Фридрих Карл», бывший флагман Балтийской эскадры «Флота открытого моря».

****** И вновь автор ничего не выдумывает! «Акула» в реальной истории пыталась торпедировать «Аугсбург» 19 декабря 1914-го года, у Готска-Санде, но не добилась попадания. 28-го июня 1915-го этот же крейсер пытался торпедировать «Окунь» — подлодка устаревшей серии «Касатка». Также безуспешно; с другой стороны, экипаж «Окуня» отличился 21 мая 1915 года — когда храбрецы подводники рискнули в одиночку атаковать полноценную эскадру линейных кораблей германского флота!

«Окунь» выполнил крайне опасный маневр, прорвавшись внутрь строя вражеских судов; его заметили и пытались таранить — экипаж субмарины ответил торпедами. К сожалению, торпеды прошли мимо цели — но и германский эсминец сумел лишь погнуть перископ «Окуня» (что перекликается с событиями, изложенными в главе).

Однако самый важный результат действий русского экипажа — это тот факт, что немцы не рискнули продолжать боевую операцию и развернули эскадру, опасаясь наших субмарин! Впрочем, в самом начале войны враг, конечно, не был столь впечатлен действием подлодок — до собственного успеха их применения…

К слову, за 21 мая командира «Окуня» лейтенанта Василия Александровича Меркушова наградили орденом Святого Георгия четвертой степени, а команду — солдатскими Георгиевскими крестами. В свою очередь, за атаку на «Аугсбург» (преследовавший русские миноносцы, но вынужденный ретироваться), Василия Александровича наградили золотым Георгиевским оружием с надписью «За храбрость»… Кстати, после атаки на «Аугсубрг» ушел от Виндады и броненосец береговой обороны «Беовульф», обстреливающий русский порт.

******* В реальной истории на «Славе» затопили отсеки одного из бортов, чтобы достать врага на «запредельной» дистанции боя в Моонзундском сражении.

К читателю

Здравствуйте, мой дорогой друг.

Я очень рад, что Вы выбрали мой роман — и прочитали довольно большой ознакомительный фрагмент в более, чем половину книги.

И я очень надеюсь, что Вам понравилось прочитанное!

Однако также я хотел бы напомнить Вам, что творчество — есть основной источник дохода писателя. И хотя это всегда решение лишь самого читателя — покупать книгу или нет… Но именно благодаря Вашим покупкам мы и пишем. Потому как если не будет читательского отклика, не будет и новых книг.

Не станет смысла их писать, если нечего есть, понимаете? Тут все очень просто.

И я надеюсь также, мой дорогой читатель, что стоимость данного романа, не превышающая стоимости 1,5-литровой бутыли молока, является посильной для покупки… Так или иначе, книга пишется — и именно здесь, на АТ, выходят новые главы романа.

Как и продолжение серии… Да, и к слову — вторая часть романа, «Война», переносит читателя (как и ГГ) в Восточную Пруссию — в состав 2-й армии генерала Самсонова.

Посмотрим, сможет ли главный герой предотвратить катастрофу…

p.s. И как всегда — низкий поклон всем моим читателям, кто уже купил книгу, благодаря Вам и пишу! А уж про отзывы и говорить нечего — обратная связь всегда очень важна! И она очень мотивирует в работе над продолжением))

Глава 12

…Желтого цвета вагон второго класса мерно покачивается во время движения; иногда возникает ощущение, что он буквально плывет… Но это ощущение обманчиво; словно в детстве, меня понемногу убаюкивает мерный перестук по стыкам. Но каждый раз в сознание меня возвращается озорной и веселый гудок в голове состава, где нас тянет вперед настоящий паровоз…

В моем настоящем паровозы — музейные раритеты, большая редкость. Огромадная редкость! Иногда паровоз ставят в состав «поезда Победы», иногда их перегоняют по станции — и тогда можно услышать этот старинный, волшебный гудок из далекого прошлого… Так-то тепловозы у нас появились еще до начала Великой Отечественной. Причем, если мне память не изменяет, первый тепловоз в мире был собран в мастерских Балтийского судостроительного завода, и вошел в строй в 1924-м году! Хотя, конечно, во время войны доля их была еще невелика — это с одной стороны. С другой, производительность тепловозов была куда выше, чем у старичков-паровозов… А уж с масштабной электрификацией путей сообщения в СССР паровозы оказались и вовсе не нужны — там, докуда не дотянулась электрификация, успешно справляются тепловозы.

Посейчас справляются…

Однако у паровозов было огромное, колоссальное преимущество перед любыми локомотивами всех возможных типов и серий! Они неубиваемые… Нет, любую технику можно взорвать, разбить прямым попаданием снаряда или вывести из строя при искусственном сходе — чем в Великую Отечественную активно промышляли партизаны. Но паровозы куда устойчивее к обстрелу из стрелкового оружия, к ударам осколков; есть повреждение котла? Забили дырки деревянными чопиками — и паровоз все еще тянет… Плюсом в них нет никакой внутренней электроники — нужны только рельсы, да вода с углем, и паровоз потянет состав вперед.

Именно поэтому отслужившие свое локомотивы в СССР не отправили на распил и переплавку, как поступили, например, с устаревшими танками — вроде Т-34 или КВ. Нет, из паровозов создали стратегический резерв, их законсервировали в специальных хранилищах на случай очередной большой войны… Однако после распада Союза денег на эти хранилища уже не осталось — и часть техники продали на металлолом, часть ее просто проржавела под открытым небом; лишь редкие «везунчики» вернулись в строй в составе туристических поездов.

Наверное, именно поэтому при каждом новом гудке в голове состава что-то такое ворочается в моей душе, откликается в сердце. Таким, знаете, ностальгически теплым и немного грустным… Ну словно старичок-паровоз разговаривает со мной, весело вскричав во весь голос: «я еще жив, я еще тяну, я еще ого-го»!

И я словно бы каждый раз соглашаюсь с ним — ты еще ого-го… Хотя если вдуматься — век паровозов сейчас в самом разгаре! На дворе самый расцвет эпохи «дизельпанка» — и старичкам предстоит послужить еще лет сорок, никак не меньше…

— Газету, ваше благородие?

Я благодарно кивнул крепкому, молодцеватому кондуктору, принимая у него свежий номер «Русского слова» — в то время как «добрый молодец» добавил с показным радушием и готовностью услужить:

— Может быть, чаю-с?

— Не откажусь…

Кондуктор с готовностью кивнул и тотчас покинул небольшое купе — во многом похожее на современные моему времени. Разве что здесь нет вторых полок над головой, и помещение внутри частично отделано деревом; нижняя же «полка» представлена недурственным пружинным диванчиком, обитым сукном… Кстати, в современных мне вагонах нижнюю полку также стали делать «диванчиком» с опускающейся спинкой — а еще, по ощущениям, это купе чуть шире и просторнее, чем в двадцать первом столетии.

Или мне только кажется?

Людей в вагоне пока немного; следующий из Брест-Литовска в Белосток состав сейчас удивительно малолюден… Хотя кто знает, что будет на следующей станции? Что там у нас по пути, Бельск?

Но пока что вторая половина моего купе свободна — и, положив на стол номер «Русского слова» от 9 мая 1913-го года, я вновь сонно прикрыл глаза… Невольно вернувшись мыслями к событиям последних двух недель.

Впрочем, именно для меня этих событий было не столь и много… И наиболее ярким среди них стало завершение пограничного боя у Котромана. Яростная штыковая подоспевшей сербской пехоты (по всему видать, то была регулярная кадровая часть) без труда опрокинула хорватских гусар и боснийских штрафуни. Солдаты Габсбургов к тому моменту уже порядком устали, понеся к тому же существенные потери — и мгновенно сломались при виде сверкающих на солнце штыков… И хотя временами меня все еще гложет совесть за разжигание войны на Балканах — но именно последняя схватка под Котроманом дала старт началу боевых действий.