Балканы (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 20

Последнее замечание Коковцова, однако, наконец-то вывело Сухомлинова из себя:

— Но почему громить⁈ Русская Императорская Армия выполнит свой долг на поле боя, я верю в неё — как верит и Государь!

Сам император, однако, лишь поднял руку в предупреждающем жесте, прервав негодование моментально осекшегося военного министра… Но обратились царь вновь к Сазонову:

— Сергей Дмитриевич, мы сегодня очень много уже услышали про войну. Но услышим ли мы хоть что-то о мире?

Министр иностранных дел невольно поежился — словно от холода:

— Ваше императорское величество… Мир, увы, невозможен. Заурядный пограничный конфликт ныне перерос в настоящее военное столкновение — и прошу заметить, что случилось оно на сербской территории, и что австрийцы… Точнее, австро-венгерские военнослужащие перешли государственную границу Сербского королевства, нарушив его суверенитет. Именно потому сами сербы настроены столь решительно… Но австрийцы при этом потерпели тяжёлое и унизительное поражение — сперва от горстки солдат пограничной стражи, выбившей едва ли не половину гусарского эскадрона. А затем и во время контратаки подошедших на помощь страже солдат регулярных частей! Для Франца Иосифа это поражение равносильно звонкой пощёчине… И оно требует обязательного реванша. Официально война будет объявлена в ближайшие часы — от силы в течении пары дней. Но австрийцы уже сейчас разворачивают батареи для обстрела Белграда — и обе стороны уже начали мобилизацию.

— Я вас услышал, Сергей Дмитриевич… Но ведь я спрашиваю совершенно о другом. Что, по вашему, может заставить австрийцев передумать — и воздержаться от нападения?

Министр иностранных дел Российской империи высоко вскинул подбородок:

— Боюсь… Ничего, ваше императорское величество. Война, как кажется, в Вене уже решена. Ни на какие призывы остановить конфликт и разрешить его дипломатическим путем, австрийцы не реагируют… Да, возможно, военные приготовления и твердая готовность России вступиться за сербов, заявленная во всеуслышание, могут остудить горячие головы в Вене и Бухаресте. Но! Только если Германия при этом займёт твердую миротворческую позицию… Которой немцы, однако, сейчас не занимают. Кайзер Вильгельм всячески подталкивает Габсбургов к конфликту, заверяя их в своей полной поддержке — в том числе, и в случае вероятного столкновения с Россией.

Царь замолчал, обдумывая услышанное — однако, инициативу мгновенно перехватил Сухомлинов:

— Твердая позиция, ваше императорское величество — и мобилизация в приграничных с Австро-Венгрией округах. В конце концов, во время франко-прусской войны именно наши военные маневры на австрийской границе удержали Габсбургов от вступления в конфликт… Возможно, этот трюк сработает и на сей раз. А если не сработает… То, по крайней мере, мы уже начнём мобилизацию! И если немцы делают ставку на разнице сроков мобилизации между Францией и Россией — то, начав раньше, мы тотчас сломаем их военные планы.

— Начав мобилизацию, мы спровоцируем пруссаков ударить первыми! И я бьюсь об заклад, что если британцы договорятся с Вильгельмом о нейтралитете Англии и Франции, немцы без раздумий ударят именно по России… Всеми наличными силами.

Коковцову удалось остудить пыл «ястребов», поддерживающих конфликт — но только на мгновение:

— Это исключено, Владимир Николаевич. Именно потому Теофиль Делькассе и стал французским послом в России — человек, столь много сделавший для укрепления военного союза Петербурга и Парижа с одной стороны… И для того, чтобы вырвать Италию из-под влияния Берлина, с другой! Нет, назначение бывшего премьер-министра и горячего друга России, а также прямого и одного из самых убежденных противников Германии… Это назначение даёт нам всем ясно понять, что в Париже очень чётко осознают, что конфликт со Вторым Рейхом неизбежен! И если французы предадут союзника сейчас, позволив Германии расправиться с Россией — то позже им самим придётся уже в одиночку сдерживать всю мощь кайзеровских войск… Собственно, господин посол прямо так мне и сказал. И также он обещал нейтралитет Италии и Британии в грядущей войне — несмотря на непримиримую позицию Лондона на счёт Скутари и независимой Албании.

— Пусть так. Пусть даже так! Французы поддержат Россию, англичане сохранят нейтралитет… Однако что помешает немцам бросить свой флот к Санкт-Петербургу — и буквально уничтожить столицу огнём тяжёлых орудий⁈ У Германии в настоящий момент готово двенадцать дредноутов, две-над-цать! А у нас всего четыре, и те ещё только строятся… Положимся на береговые батареи и форты Кронштадта? А те выдержат попадания «чемоданов» прусских дредноутов⁈

Взгляды собравшихся обратились к военно-морскому министру, Ивану Константиновичу Григоровичу. Старый моряк, ветеран русско-японской (броненосец «Цесаревич» под его началом был торпедирован, но остался на плаву и принимал участие в отражении атак), он ответил совершенно спокойно и невозмутимо — как, наверное, командовал командой «Цесаревича» во время японских торпедных атак:

— Минно-артиллерийские позиции остановят флот любого врага, что попытается прорваться к Гельсингфорсу и Санкт-Петербургу.

Председатель совета министров презрительно фыркнул, не считая необходимым скрывать свои эмоции:

— То, что эффективно сработало в Крымскую войну у Кронштадта, не обязательно покажет свою эффективность сегодня. Если не ошибаюсь, проходы в минных заграждениях вполне возможно протралить — да и специальные корабли для этого имеются?

— Совершенно верно, Владимир Николаевич. Именно поэтому выстраиваемая нами оборона называется минно-артиллерийской — она сочетает в себе не только минные банки на Центральной позиции по линии мыс Поркалауд, остров Нарген и Ревелль. Но также речь идёт и про береговые батареи, вооружённые в том числе 6-ти и 12-дюймовыми орудиями. И такие береговые батареи у нас расположены не только на Центральной позиции, прикрывающей Ревель — но также на Запасной позиции острова Гогланд, Флангово-шхерной позиция Гельсингфорса — и, наконец, у самой Кронштадтской позиции… Дополнительно планируется выставить минные заграждения у Виндавы — а также, собственно, и на морских коммуникациях врага, именно в немецких вводах… И да — любые попытки врага протралить минные банки будут пресечены огнём береговых батарей — или же наших броненосцев, «Цесаревича» и «Славы», также вооружённых главным калибром в двенадцать дюймов. Последним не придётся вступать в перестрелку с германскими дредноутами. Достаточно накрыть огнём суда-тральщики.

Сделав короткую паузу, Григорович все также спокойно добавил:

— Однако следует понимать, что создание Центральной минной позиции, в настоящей момент существующей лишь на бумаге, требует времени — в том числе и на подготовку операции. Потому флот должен получить приказ едва ли не ранее, чем будет объявлена мобилизация.

— Чьё объявление даст повод немцам обвинить нас в разжигании конфликта — и спровоцирует их собственные военные приготовления.

— Да они уже идут полным ходом! Просто кайзер не спешит их объявлять, желая опередить и нас, и галлов!

Вновь зарождающуюся перепалку прервал властный жест руки императора — после чего заговорил сам Государь:

— Владимир Николаевич, мы все здесь вас услышали… И поверьте, что среди собравшихся нет более горячего сторонника вашей позиции, чем я. Однако заявление военного министра в корне меняет дело. Владимир Александрович — на счёт скрытых военных приготовлений кайзера… Это ваши догадки — или?

— Это данные разведки, ваше императорское величество. В настоящий момент пруссаки объявили «предмобилизационное» состояние для войск, находящихся в Эльзасе, по всей Германии кратно активизировались воинские железнодорожные перевозки — а резервисты шести возрастных классов уже получили повестки…*

Николай вновь помрачнел — однако на сей раз паузы на раздумья император уже не брал:

— В таком случае мы можем подготовить зеркальный ответ — начав мобилизационные предприятия, не объявляя мобилизации официально… Военные приготовления в приграничных округах будут официально объявлены, как последнее средство дипломатического давления на Австро-Венгрию. Но вы, Сергей Дмитриевич, предпримите все возможные усилия, чтобы предотвратить войну! Обратитесь к французам, пусть попробуют надавить на Франца Иосифа, пусть просят англичан выступить посредниками — и твёрдо осудить австрийскую агрессию… Я же буду телеграфировать кайзеру Вильгельму — ибо он единственный, кто наверняка способен остановить войну прямо сейчас.