Битва за Расколотые Небеса (СИ) - Ло Оливер - Страница 18

Улыбка на лице Шао Хэна не дрогнула, однако золотистые глаза опасно сузились.

— Семь? Хах! Их было двенадцать, щенок. И каждая из них отдала свою чистоту ради величия моего пламени. Слабые существуют лишь для того, чтобы питать сильных. Таков закон этого мира.

— Сегодня этот закон сломает тебе хребет, — ответил Мин.

ТУ-У-УМ!

Едва отзвучал гул гонга, Шао Хэн отказался от лишней траты времени на разгон. Золотое Ядро в его груди полыхнуло так яростно, что заставило воздух над помостом немедленно закипеть, а быстрый взмах правой руки наследника породил над ареной сразу три багрово-золотых солнца. В ход пошло «Венчание Солнечной Кары», техника, которой он совсем недавно за пару ударов сердца разнес щит Юй Фэна. Все три пылающих диска тут же сорвались вниз, неся с собой обжигающий жар плавящегося металла.

Мин не отступил ни на шаг. Его пальцы ударили по оружию и сбили стягивающий замок, заставляя «Драконий Хребет» с сухим щелчком распасться на три парящие секции. Две боковые детали рывком взмыли выше ради создания отражающего клина, тогда как центральная часть со всей силы впечаталась в обсидиановую плиту. Высвободилась мощь сразу двух знаков на одной пластине: «Знак Затухания» погасил первую волну, а «Знак Отторжения» подхватил ослабленный поток и направил его в отражающий клин.

Три солнечных луча врезались в преграду.

Древняя грамматика приняла удар. Глушитель срезал треть сокрушительной мощи, а адаптивное ядро перехватило оставшийся поток, прокрутило его в петле и с громоподобным треском швырнуло лучи в стороны. Пламя рассеклось, оставив на плитах по бокам от Мина глубокие дымящиеся борозды.

Секции посоха со звоном сомкнулись обратно в руках юноши. Сквозь оседающий жар Мин окинул противника насмешливым взглядом:

— Два удара сердца? Слишком долго.

Трибуны взревели от восторга.

Улыбка Шао Хэна впервые дёрнулась. Золотистые зрачки расширились, явив истинную, звериную ярость.

— Ты сам напросился, мусор!

Наследник Багряного Неба развёл руки в стороны. Его Золотое Ядро загудело на пределе своей пропускной способности, и над ареной вспыхнули ещё три диска. А следом за ними — ещё три.

В итоге девять багрово-золотых солнц зависли под сводами боевой чаши.

Жар стал невыносимым, плиты под ногами бойцов начали медленно размягчаться, три слоя защитного купола побелели от чудовищного перепада температур, а зрители на первых трёх рядах трибун в панике повскакивали со своих мест, закрывая лица защитными артефактами и спасаясь от удушливого зноя.

Девять солнц обрушились на Мина непрерывным каскадом.

Юноша крутил посох, использовал талисманы и сбивал лучи как мог. Всё работало безупречно, ни один прямой удар не коснулся его тела. Но Мин ощущал, как каждая защита обходится ему в колоссальные траты ци.

А Шао Хэн не слабел.

Огненные потоки, отражённые Мином или ударившие в камень, не рассеивались в воздухе. Они закручивались дугами и золотыми ручьями послушно возвращались обратно в тело наследника, втекая в его грудь и питая Золотое Ядро новым запасом жара.

«Замкнутая печь!», понял Мин.

Каждый выпад Шао Хэна делал окружающее поле ещё горячее, не расходуя его внутренний резерв. Силой пробить такую круговую систему было невозможно, начертатель просто сгорел бы от истощения раньше, чем враг потратит десятую часть своих сил.

Мин заблокировал очередную волну и ушёл в скольжение по плавящемуся помосту, сосредоточив всё своё Духовное чутьё на входящих потоках противника.

Секрет чужой силы раскрылся перед его взором.

Пламя возвращалось в Ядро Шао Хэна строго по девяти главным путям. Восемь из них сияли ослепительным золотом первозданного Ян, однако последний поток в каждом цикле неизменно опаздывал на какую-то четверть удара сердца, и в самой глубине этой задерживающейся струи Мин разглядел сероватую нить. Она казалась совершенно чужой посреди бушующего жара.

Украденная Инь нарушала идеальный ритм циркуляции. Всего четверть удара сердца, крохотная щель между возвращением девятого потока и началом нового цикла, но именно через неё внешний контур мог вклиниться в замкнутую печь и перехватить управление.

Когда начертатель понял, что это за нить, всё встало на свои места.

Ядро противника действительно было Золотым, вот только бесконтрольный Ян попросту сжигал его меридианы изнутри, заставляя наследника годами выкачивать чистую Инь из похищенных девушек ради охлаждения внутренней печи. Двенадцать замученных жертв навсегда оставили ледяной отпечаток в самом его источнике, из-за чего Тай Цзин тогда и назвал эту культивацию грязной. Именно в этой украденной силе крылось главное доказательство преступлений Шао Хэна и одновременно таилась смертельная брешь его обороны.

Мин опустил край посоха на камень и оскалился сквозь текущий по лицу пот, понимая, что осталось лишь заставить эту печь сожрать саму себя.

Багровое пламя взметнулось к куполу Арены Девяти Огней. Девять золотых солнц закружили над помостом, стремительно выжигая остатки воздуха и превращая обсидиановый камень под сапогами бойцов в сочащуюся жаром жижу. Шао Хэн наступал. С грохотом раскалывая настил, бесперебойные удары золотого огня оттесняли начертателя прямо к краю площадки, а в каждом шаге наследника сквозила уверенность загнавшего добычу хищника. Он принципиально не тратил времени на сложные стойки. Вместо этого Шао Хэн давил голой массой своего Ядра, будучи абсолютно уверенным в скором истощении соперника на жалкой пятой ступени Потока.

— Беги дальше, крыса! — голос Шао Хэна гремел поверх ревущего огня. — Отсекай мои удары, прыгай по углям! Посмотрим, сколько вдохов ты протянешь в этой печи!

Мин уступал шаг за шагом. Парень скользил по стремительно размягчающемуся камню, умудряясь раз за разом отводить разящие струи посохом под самыми изощренными углами.

Древко из белой драконьей кости принимало на себя жар, жалобно гудело и оставляло за собой в остывающей породе глубокие рваные борозды. С каждым разворотом корпуса левая рука юноши роняла на камни бумажные листы, они вспыхивали от жара, рассыпались пеплом и казались зрителям лишь бесполезными попытками защититься от жара.

Практики на верхних ярусах давно решили исход схватки. Золотое пламя полностью заполнило чашу, скрывая юношу за стеной огня, и крики в поддержку правящей секты заглушали даже грохот ударов.

— Опустись на колени, Лу Мин! — крикнул Шао Хэн, обрушивая очередной огненный вал. На лице наследника играла жестокая улыбка. — Прижмись лбом к моим сапогам, попроси пощады перед отцом и трибунами! И тогда я, быть может, оборву твою никчемную жизнь быстро и без мучений!

Мин даже не поднял головы. Увернувшись от очередного сгустка пламени, он прочертил нижним концом посоха новую длинную линию, соединяя оплавленный след с брошенной ранее золой.

— Оставь свои сказки для свадебных речей, Шао Хэн, — хрипло отозвался начертатель. — Твой огонь шумит громко, но греет слишком слабо.

На балконе Дома Лазурного Клинка Тай Цзин вдруг подался вперед и оперся ладонями о каменные перила. Спокойный до этого момента взгляд мечника внимательно заскользил по расчерченному обсидиану, заставив пальцы на рукояти оружия сжаться от понимания происходящего на арене замысла. За десятки смен позиций Мин ни разу не наступил в одно и то же место дважды! Следы его шагов вкупе с оставленными костяным шестом бороздами ложились на помост в строгом порядке, пока отведенные в сторону лучи пламени послушно завершали формирование общей картины. Вместо банального спасения бегством от шквала ударов, юноша прямо во время битвы заставлял бушующий огонь Шао Хэна выжигать гигантский контур, искусно перенаправляя чужой жар Золотого Ядра вместо кисти с тушью.

Наследник обратил внимание на творящееся вокруг безумие лишь в тот миг, когда под сапогами внезапно вспыхнула очередная линия, замыкающая часть узора.

Он резко остановился. Скользнувший по исполосованному полу взгляд моментально смахнул с лица аристократа всю недавнюю надменность.