Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ) - "Архимаг" - Страница 7

Рядом легли жетоны метро. Прозрачные пластиковые, зелёные, из девяностых, и пара старых металлических.

— Это на случай, если вдруг в метро соберётесь. На станции, которых в схеме нет, — дед покосился на Леру. Та не дрогнула. — Турникеты там разные бывают, и обычной «Тройкой» не всякий откроешь.

А потом он выложил главное. Тонкие бумажные полоски, желтоватые от времени. Автобусные талончики. Пустые, непробитые.

— А вот это, молодёжь, страховка жизни, — дед понизил голос. — Талон на проезд, советский, чистый. Застрял в нигде между остановками, заблудился в коридоре, который не кончается, попал куда не следует… Пробиваешь его компостером — и тебя выкидывает на ближайшую настоящую остановку. Билет-то на проезд! Система обязана довезти пассажира. Одноразовый, после применения сгорает в пепел.

— Компостер нужен советский, — добавила Лера и показала брелок на ключах. Крошечный, но настоящий компостер, из тех, что когда-то висели в автобусах. — У меня есть. Берём по талону каждому.

Я смотрел на эту бумажку и чувствовал странное уважение. Одноразовый телепорт из ада. За авторством Минтранса СССР.

— Почём весь набор? — спросил я.

Дед пожевал губами, посчитал что-то на пальцах.

— Значок — две тыщи. Пятнашки по тыще за штуку, вам штуки четыре надо. Жетоны по полторы. Талончики… талончики по три с половиной. Дефицит-с.

Внутренний бухгалтер во мне очнулся, надел нарукавники и издал протяжный стон.

— Сколько⁈ Две тысячи за значок⁈ Аркадич, побойся… кого ты там боишься. У него эмаль поплыла! Вон, на луче скол!

— Это не скол, это боевое крещение.

— А замок? — я перевернул звёздочку. — Замок расшатан! Он с воротника слетит на первой же пробежке от твоей «швали», и что тогда? Это некондиция, Аркадич. По-хорошему, сюда уценка минимум пятьдесят процентов и жёлтый ценник.

Лера шикнула, но жабо-бухгалтера было уже не остановить…

— Ты мне тут не размахивай терминами, — нахмурился дед.

— Я сам в торговле, меня на понт не возьмёшь. У меня, между прочим, недостачи из зарплаты вычитают, я цену копейке знаю. Талончик за три пятьсот? Бумажка! Себестоимость ноль! Ты их пачкой на чердаке нашёл, поди!

— Эти талончики, — обиделся дед, — из кармана кондукторши, которая сорок лет на маршруте…

— Ой, всё, у тебя каждая вещь из кармана святого человека. Слушай, давай оптом. Всё вместе за шесть тысяч, и разойдёмся довольные.

— Шестнадцать.

— Семь.

— Пятнадцать, и это я уже себе в убыток. Чисто из уважения к постояннику, — он покосился на Леру.

— Восемь, Аркадич, и я расскажу Толику, что ты про три косаря помнишь. А то он-то, может, и забыл, а тут такая радость деду.

— Не путай коммерцию с шантажом, малец! Четырнадцать!

Лера рядом издала звук, средний между вздохом и стоном. Кажется, ей было неловко за нас обоих.

Пора было доставать тяжёлую артиллерию. Я сделал театральный вздох, полез якобы почесать запястье и как бы невзначай сдвинул длинный рукав худи.

На пальце блеснул перстень. Тёмный металл, оранжевый камень с расколотыми осколками внутри. Подарок Госпожи.

Эффект превзошёл ожидания.

Дед замолчал на полуслове. Здоровый глаз впился в перстень. А бельмастый… бельмастый начал вращаться. Быстро, безумно, по какой-то своей орбите, как стрелка компаса над магнитной аномалией.

Аркадич сглотнул. Кадык дёрнулся под седой щетиной.

— Кхм, — сказал он совершенно другим голосом. — Понял вас, молодой человек. Понял, осознал. Прошу простить старика, глаз уже не тот, сразу не разглядел…

Он торопливо начал сгребать товар в кучку.

— Корпоративная скидка. Для уважаемых партнёров с… — он покосился на перстень и понизил голос до шёпота, — с Садового кольца. Шесть тысяч рублей за всё. И пакетик. Пакетик бесплатно, само собой!

Я моргнул.

— Шесть… тысяч?

— Могу пять, если шесть дорого! — с готовностью отозвался дед. — И вот, талончик третий возьмите, в подарок. Запасной. Мало ли, вдруг кто из ваших… спутников… тоже заплутает.

Я оглянулся на Леру.

Лера стояла с открытым ртом. Не фигурально: рот у Королевы группы был натурально приоткрыт, а в сапфировых глазах читалась сложная гамма чувств. Преобладало, если я правильно расшифровал, возмущение вселенской несправедливостью.

Я решил не наглеть. Отсчитал шесть тысяч, забрал пакетик с арсеналом, и мы вышли из контейнера под конвоем дедовских поклонов.

— Заходьте ещё! Всегда рады! Толику привет! Про три косаря можно не говорить, это я так, к слову!

Дверь захлопнулась. Мы прошли рядов пять в полной тишине. Лера молчала так выразительно, что у меня заложило ухо с её стороны.

— Что? — не выдержал я.

— Шесть тысяч рублей, — сказала она в пространство.

— Хорошая цена. Я, честно говоря, рассчитывал на восемь тысяч, но…

— Кротов. Я хожу к Аркадичу четыре года. Четыре. Года. Я плачу ему юбилейными рублями, которые сама выискиваю по нумизматам. Я переплачивала за каждый талончик втридорога, потому что «дефицит-с». Однажды я отдала ему бабушкину брошку за один жетон.

— Ну…

— А ты пришёл в кепке «Рыбалка — это диагноз», наорал на него про жёлтые ценники и получил ВИП-статус, скидку и подарочный талон. За месяц работы в ларьке.

— Строго говоря, скидку сделал не я, а перстень.

— Тем хуже! — она развернулась ко мне, пряди взметнулись. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты засветил покровительство Госпожи перед серым торговцем. К вечеру об этом будет знать половина барахолки, к завтрашнему утру — вся округа.

— И это плохо?

Лера открыла рот. Немного подумала и решила закрыть.

— Это… неоднозначно, — признала она с явной неохотой. — Мелочь теперь будет обходить тебя десятой дорогой. Но враги Госпожи теперь точно возьмут на карандаш.

— Значит, баланс положительный, но с рисками. Как обычно, — я заглянул в пакетик, пересчитал пятнашки. Все на месте, дед не зажал. — Слушай, а откуда он про Толика узнал? По запаху рассола?

— Ты слышал его. Они портвейн вместе пили. Обычное человеческое знакомство, — Лера покачала головой. — Хотя вот что мне действительно интересно… Кулон на Аркадича не реагирует. Никогда. Человек он, обычный человек. Но этим своим бельмом он видит то, чего не вижу я со всем своим… опытом. Он твою «карму» прочитал как чек с ленты.

— Может, у него тоже кулон. Внутренний…

— Может, — она не улыбнулась. — А может, кое-что похуже. Не задумывался, отчего глаз слепнет так, что начинает видеть?

Я задумался. Думать об этом не хотелось.

Мы вышли с барахолки на улицу. Небо над промзоной наливалось серым, где-то дребезжал трамвай. Я приколол октябрятскую звёздочку на изнанку воротника, спрятал талончик во внутренний карман, к документам, туда, где храню самое ценное.

— Ладно, — сказал я. — Экипировка есть. Что дальше по плану подготовки?

— Дальше, — Лера глянула на меня сверху вниз, что при её ботинках было несложно, — мы решаем главную проблему.

— Какую?

— В приличный закрытый клуб, Кротов, не ходят в кепке с надписью «Рыбалка — это диагноз».

— Кепка — камуфляж.

— Кепка — это диагноз. Тут не поспоришь, на ней так и написано. Пошли, сделаем тебя человеком.

Глава 3

Правила Клуба

— В каком смысле человеком? — не понял я.

Лера достала телефон и застучала по экрану с решимостью человека, объявляющего войну.

— В прямом. Едем в барбершоп.

— Куда?

— В барбершоп, Кротов. Это такое место, где из людей делают людей. В твоём случае врачи будут работать сверхурочно.

— Я знаю, что такое барбершоп, — соврал я примерно наполовину. — Просто уточняю маршрут. На метро быстрее будет, тут ветка рядом, две пересадки и…

— Никакого метро, — отрезала она, не отрываясь от экрана. — Во-первых, после нашей последней поездки на метро у меня аллергия. Во-вторых, мы едем готовиться к закрытому клубу, а не на пары. Такси.