Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ) - "Архимаг" - Страница 18

Я переводил взгляд с одного на другую, как зритель на теннисе, и понимал в этом обмене подач примерно треть. Но общий рисунок считывался: Лера прощупывала, куда бить, а Рейвер стоял на месте и вежливо показывал, что брони у него нет, потому что бить бесполезно.

— Проверка, — вдруг сказала Лера. — Я хочу проверку. Прикладываю амулет, ты не дёргаешься.

— О-о, — Рейвер расплылся в улыбке. — Девушка берет быка за рога сразу на первом свидании! Люблю деловых женщин. Валяй. Только чур потом не жаловаться, у меня всё как есть, натуральное, без ГМО.

Лера сняла с шеи цепочку с обсидиановым кулоном.

Рейвер человек. Это она сама мне говорила: слухи, конечно, разные ходят, но аномалией он не стал… вроде бы. Значит, сейчас камень должен просто повисеть и ничего не сделать. Контрольное взвешивание, формальность.

Лера поднесла кулон к его груди.

И тут началось странное.

Её пальцы, держащие камень, напряглись. Я уловил запах. Тонкий, противный, безошибочный запах палёного волоса, который ни с чем не спутаешь, если хоть раз в жизни неудачно наклонился над газовой конфоркой.

А потом внутри камня, в его глухой, беспросветной черноте, вспыхнула трещина. Тонкая, ветвистая, налитая красным, как жила лавы под остывшей коркой. Камень, который по определению не может светиться, светился изнутри злым огнём.

Лера зашипела сквозь зубы и разжала пальцы. Кулон повис на цепочке, качаясь, и трещина в нём медленно, неохотно гасла, как остывающий уголь.

— Что… — Лера смотрела на собственный амулет так, будто он заговорил отборными матюкам. — Он никогда… Он леденеет, если твари рядом. На людей вообще никак. Он не греется. Он не умеет греться!

— Всё он умеет, — миролюбиво сказал Рейвер, отходя на шаг. — Просто повода не было. Ты извини, это, скорее всего, из-за меня. Точнее, из-за моих квартирантов.

— Квартирантов?

— Правил, — он похлопал себя по груди, по рёбрам, по левому предплечью, как человек, проверяющий карманы. — У меня их несколько вшито. Тут, тут и вот тут ещё одно, самое склочное. А у тебя в камушке, судя по фейерверку, тоже кто-то прописан. И вот они друг друга почуяли. Знаешь, как две собаки через забор: вроде и заборы, и поводки, а шерсть дыбом. Так что ты это… близко ко мне свою прелесть не подноси больше. А то Правила могут и поцапаться всерьёз, а мы с тобой будем той самой площадкой для выгула.

Лера убрала кулон под водолазку молча. Очень аккуратно. Так убирают оружие, которое только что дало осечку.

Та-а-а-а-а-ак… В пластиковую катану Рейвера вшито Правило, это я знал. В самого Рейвера вшито несколько Правил, это я тоже знал, он сам признавался. Но главное другое.

В кулоне Леры тоже сидит Правило, если Рейвер не ошибается.

Откуда? Вариантов ровно два, как в любой нормальной инвентаризации. Либо кулон достался ей уже с начинкой. Нашла, купила, унаследовала, сняла с чьей-то тушки, нужное подчеркнуть. Либо…

Либо Лера вшила его туда сама.

А если верен второй вариант, то моя однокурсница умеет то же, что и этот жизнерадостный маньяк в фартуке. Вшивать Правила в предметы. Ремесло, судя по всему, редкое и опасное, потому что даже видавший виды обсидиан от такого соседства пошёл лавой.

И тут мысль сделала следующий шаг, который мне совсем не понравился.

Если Правила можно вшивать в предметы… а можно ли в людей? В Рейвера же вшиты, вон, целых несколько, и ничего, ходит, шутит, платочком руки вытирает.

А у Леры есть свита. Настя, Маша, Вика. Три девочки, которые копируют её стиль до последней цепочки, ходят за ней хвостом и отрабатывают, как она сама однажды выразилась, камуфляжем и живым щитом.

А если каждая из этих альтушек ходит по вузу с каким-нибудь аккуратно вшитым Лериным Правилом, как с прививкой? Или как с сигнализацией? Или, страшно подумать, как с растяжкой?

Я покосился на Леру. Лера смотрела прямо перед собой с лицом отличницы, у которой только что списали контрольную, а доказать нечего. Информацией об Изнанке она делится по чайной ложечке в високосный год, так что спрашивать в лоб бесполезно. Но вопрос я записал. У меня в голове есть свой блокнотик, и почерк в нём разборчивый.

Дозаписать мысль мне не дали.

Из коридора донёсся топот. Потом голоса на повышенных тонах: один женский, вежливо-отчаянный, второй мужской, развязный и до боли знакомый. Потом дверь кабинета распахнулась без стука, с размаху ручкой в стену.

На пороге, слегка покачиваясь, стоял Стас.

Румяный, довольный, с расстёгнутым воротом и коктейлем в руке, из которого торчала светящаяся трубочка. За его плечом маячила девушка-сотрудница в кислотном прикиде, с ирокезом и штрих-кодом на шее.

И лицо у неё было как у стюардессы, у которой пассажир рвётся в кабину пилотов «просто поздороваться с мужиками».

— Молодой человек, туда нельзя, там переговоры…

— Да ладно тебе, чикуля, какие переговоры, — Стас отмахнулся коктейлем, расплескав треть. — Серёга мне лично сказал: любые вопросы напрямую. Лич-но! Сергунька! — заорал он через весь кабинет. — Тут твои эти… в баре… короче, безобразие творится!

Я подавился воздухом.

Сергунька. Он сказал «Сергунька»? Мне за это слово, помнится, объяснили, что до статуса друга надо дожить, что это честь, выслуга лет, орден за заслуги перед отечеством.

Я пакет для головы вампирши пробивал этому человеку, между прочим, по льготной цене. А Стас, который час назад радостно платил за коктейли каплей крови из пальца и носил на шее штрих-код, не зная об этом…

— Стасямба! — Рейвер раскинул руки, как родня в аэропорту. — Дорогой! Ну что там у тебя стряслось, золото моё?

…получил всё и сразу. За какие, спрашивается, заслуги?

— Да вот! — Стас ткнул пальцем в сторону девушки. — Заказываю «Кровавую Мэри», а эта говорит: лимит, говорит, на сегодня исчерпан. Какой лимит⁈ Я вип или где? — он выудил из кармана чёрную карту со стильным тиснением и потряс ею перед носом сотрудницы. — Вот! Читай! В-и-п! Персональная!

Девушка бросила быстрый взгляд на Рейвера. Очень быстрый и очень несчастный. Так смотрит кассир на старшего смены, когда покупатель требует жарить ему шаурму в отделе молочки. На костре.

— Так, — Рейвер построжел лицом мгновенно, как будто переключили канал. — Это что такое? Это кто моему лучшему гостю лимиты рисует? Марго, солнце, вы там с ума посходили? Человек отдыхает, человек душой отдыхает, а вы ему про лимиты.

— Прошу прощения, — ровно сказала Марго и поклонилась Стасу. — Ошибка персонала. Ваш заказ будет исполнен. За счёт заведения.

— Во-о-от, — довольно протянул Стас. — Учитесь, как надо. Серёг, ну ты человечище, я всегда говорил.

— Иди, Стасик, отдыхай, — ласково сказал Рейвер. — Скажи там, чтобы тебе двойную сделали. Ты заслужил.

Стас просиял, отсалютовал недопитым коктейлем всем присутствующим, задержал мутноватый взгляд на мне, явно не узнал меня сквозь туман алкашки, и вывалился в коридор. Марго вышла следом, бесшумно прикрыв дверь.

А я сидел и думал.

Лимит. И этот лимит кто-то из персонала честно пытался соблюдать, пока хозяин лично не распорядился его снять. Двойную ему сделайте. Он заслужил.

Заслужил что?

С каких пор к бесправной, ничего не подозревающей закуске обращаются «дорогой» и «золото моё», наказывают ради неё персонал и наливают за счёт заведения?

Хотя…

Я вспомнил деревню, куда меня в детстве возили на лето. Соседа дядю Витю, у которого был кабанчик Борька. Дядя Витя Борьку обожал: чесал за ухом, кормил с руки яблоками, разговаривал с ним про политику и про криптовалюту что-то объяснял (дядя Витя был прошаренный, майнингом занимался, воруя электричество у городской сети). Борька жмурился от счастья и считал себя членом семьи.

До ноября Борька дожил в статусе лучшего друга. А потом его отвели в сарай на отшибе и… назад Борька не вернулся.

Мясо перед убоем принято гладить по пузику. Чтобы мясо было нежнее и не горчило стрессом.

Рейвер вернулся в кресло, поймал мой взгляд и улыбнулся. Широко, безмятежно, всеми зубами.