Злая омела (ЛП) - Эш Розелин - Страница 14

— Опьяняюще, — бормочет он, засовывая моё бельё в карман, как трофей, который только что выиграл.

Я громко сглатываю, когда он поднимается, возбуждение нарастает в такт с его руками, скользящими по моей коже, пока он не оказывается там, где он нужен мне больше всего. Когда он раздвигает мои складки, из меня вырывается тихий вздох, за которым немедленно следует жар, заливающий щёки от непристойных хлюпающих звуков, наполняющих воздух. Я такая мокрая, что влага буквально капает по ноге — как, чёрт возьми, я так сильно завелась?

Его большой палец катится по моему опухшему клитору, и я стону, мурашки снова покрывают всё моё тело. Шорох одежды позади привлекает моё внимание, и я заглядываю назад, чтобы увидеть, как он расстёгивает ремень и спускает штаны. Восхитительная дрожь пробегает по моей спине.

— Ты принимаешь противозачаточные? — спрашивает он.

Прежде чем я успеваю ответить, его член выскакивает на свободу, и мой рот мгновенно наполняется слюной. Святая мать всего нечестивого. Мои глаза расширяются, впиваясь в вид его внушительного мужского достоинства — толстого, жилистого и пульсирующего от сырого животного желания.

— Ты принимаешь противозачаточные, Эмилия? — повторяет он, на этот раз более настойчиво. В его голосе появились резкие нотки, едва сдерживаемая настойчивость, от которой мои внутренности сжимаются в предвкушении.

Но всё равно мне требуется ещё несколько мгновений, чтобы осознать вопрос, мой мозг затуманен похотью и кружится, как хомяк на дико раскрученном колесе.

— Да, — удаётся мне сказать. — Мне делают уколы.

— Хорошо. — Он одобрительно хмыкает и похлопывает по внутренней стороне моего бедра. Мои ноги инстинктивно раздвигаются, и он шагает ближе, приставляя широкую головку своего члена к моему входу. Он бросает на меня взгляд, и в тот же миг я смотрю вверх. Наши глаза встречаются.

Затем происходит нечто волшебное.

Впервые в жизни я не могу отвести взгляд от чужого взгляда. Это как смотреть в сердце бури — опасно, захватывающе и совершенно завораживающе. Мой мозг покалывает, знакомое давление нарастает за глазами. Но на этот раз боль не приходит. Вместо этого он вонзается в меня, и моя челюсть отвисает, когда неописуемое удовольствие разливается по моим венам.

Но даже когда моё тело поглощено ощущением, я не могу оторвать взгляд от его глаз. Я не хочу.

Я вижу кого-то — действительно вижу — и меня видят в ответ.

Я смотрю на него в изумлении, с открытым ртом, с поджатыми пальцами ног, когда он полностью входит в меня.

— Твои глаза становятся тёмно-синими, — шепчу я, поражаясь игре эмоций в его взгляде. Он хочет меня. Он действительно хочет меня. Его член твёрд как камень внутри меня, но в его глазах... глубина, выходящая за рамки похоти. Там есть голод, безусловно, но также что-то более мягкое, что-то, от чего моё сердце ноет.

Без осознанной мысли мои руки покидают стену, притягиваясь к его лицу, как мотылёк к пламени. Я кладу ладонь на его щёку, и его член дёргается внутри меня, когда его челюсть напрягается, глаза становятся тяжёлыми. Хм. Что ж, это интересно.

Очарованная, я начинаю исследовать его лицо — твёрдый изгиб его губ, кривой кончик носа, его густые брови и, наконец, наконец, мои пальцы погружаются в его волосы.

О. О вау.

— Такие мягкие, — шепчу я, перебирая шёлковые пряди и массируя кожу головы. Его глаза резко закрываются, и звук, похожий на мурлыканье, раскатывается по его груди. Когда он снова открывает глаза, в них — хищный, дикий голод, но каким-то образом он не затмевает ту нежность, которую я всё ещё вижу тлеющей под ним.

Моё сердце трепещет.

Это опасно, — предупреждает маленький голос в глубине сознания. — Ты заходишь слишком далеко.

Но моё любопытство вспыхивает, и я наклоняюсь, готовая уткнуться носом в его волосы и вдохнуть его запах.

— Держись за гребаную стену, Эмилия.

Я вздрагиваю от команды, смещая его член внутри себя. С рыком он захватывает мои блуждающие руки и крепко прижимает их обратно к стене, переплетая свои пальцы с моими, когда снова вонзается в меня. Я вскрикиваю, моя голова ударяется о стену, разбивая жгучую связь между нашими глазами. Но я не чувствую боли.

Всё, что я чувствую, — это его.

Я держусь за стену из последних сил, прижимаясь к ней щекой, когда он неистово вколачивается в меня. Каждый толчок посылает ударные волны экстаза, пульсирующие через всё моё существо, нарастая и нарастая, как цунами, готовое обрушиться. Он нависает над моей спиной, осыпая горячими, открытыми поцелуями мою щёку и шею.

Затем внезапно он меняет позу и толкается под углом, который заставляет его член тереться о мою точку G именно так, как мне нужно, и о Боже, о Боже, о Боже…

Моё зрение белеет. Яркие вспышки взрываются за веками, и я потеряна в палящем удовольствии, опустошающем моё тело, не оставляя ничего, кроме сырых, всепоглощающих ощущений на своём пути. Его имя вырывается из моего рта, когда мой оргазм накрывает меня бесконечными волнами.

И он отстаёт ненадолго. С гортанным рыком он ругается на быстром итальянском, который я едва могу разобрать, когда присоединяется ко мне, наполняя меня своей горячей спермой.

— Dio mio, sei incredibile. Mi fai impazzire, — улавливаю я сквозь туман. Боже мой, ты невероятна. Ты сводишь меня с ума.

Я содрогаюсь вокруг него, когда он падает на меня, прижимая ещё сильнее к стене, наши пальцы всё ещё крепко переплетены.

Целую вечность я не могу ничего слышать или видеть, чёрт возьми. Моё сердце бьётся так быстро и сильно, что я клянусь, оно пытается выпрыгнуть из горла. Каждый вздох — отчаянный глоток, моя грудь вздымается, когда я цепляюсь за остатки удовольствия.

Затем, как жестокий удар по реальности, в воздухе начинает разрываться телефонный звонок. Моё тело каменеет, когда я узнаю мелодию.

Это мой рингтон для Стэйси.

О чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Рафаэль отстраняется от меня, отпуская мою руку и выходя с последним нежным поцелуем в щёку. Я остаюсь прижатой к стене, ноги дрожат, пока он натягивает штаны обратно. Мой разум кружится, и паника сжимает грудь. Но всё же какая-то часть меня не может не заметить — он даже не разделся полностью. Только член. И честно говоря, этого было достаточно. Более чем достаточно.

— Ты в порядке? — спрашивает он, проводя рукой по моему позвоночнику и глядя на меня с беспокойством. Прикосновение должно быть утешительным, но оно только усиливает вихрь эмоций внутри меня. У меня во рту вата, горло сжалось, поэтому я просто киваю. — Нужно, чтобы я принес его для тебя? — Он указывает на мою сумочку на полу, где мой телефон продолжает свою настойчивую трель.

О, чёрт, нет. Мои глаза расширяются от чистого ужаса, и я отталкиваюсь от стены.

— Нет! — Слово вырывается из меня. Я двигаюсь слишком быстро, и мои колени мгновенно подкашиваются. Но прежде чем я могу рухнуть жалкой лужицей на пол, сильные руки Рафаэля оказываются рядом — устойчивые, твёрдые, спасающие меня от самой себя. Снова.

— Осторожнее, — упрекает он, его лицо искажено в тугой хмурой гримасе. — Я не возьму твой телефон, если ты не хочешь. Мне всё равно нужно уходить.

Но я почти не слышу его. Моё внимание теперь полностью сосредоточено на звенящем телефоне, поэтому я отвечаю лишь очередным отсутствующим кивком.

— Подумай о моём предложении, хорошо? — Его голос становится тише, когда он проводит рукой по моей щеке, прежде чем отпустить меня. Убедившись, что я могу стоять сама, он делает шаг назад и с последним долгим взглядом выходит из комнаты.

Не уходи, — хочется мне закричать. Но я прикусываю язык. Так будет лучше. Это то, что должно случиться.

У меня есть работа. Я не могу позволить своим чувствам — или либидо — вставать на пути.

Через несколько секунд входная дверь захлопывается — как раз в тот момент, когда мой телефон замолкает.

Но облегчение длится недолго. Он снова начинает звонить.