Злая омела (ЛП) - Эш Розелин - Страница 13

— Я... я не твоя жена.

— Ещё нет. Но будешь. Скоро. — Уверенность в его голосе посылает мурашки по моей коже, и жалкий всхлип срывается, когда его грубая рука продолжает подниматься всё выше и выше и выше, пока... я вскрикиваю, моя голова откидывается на сиденье, когда он сжимает меня поверх трусиков.

Давление невыносимо. Рай и ад одновременно. Изысканно, но... недостаточно.

— Чёрт возьми. — Его низкое проклятие звенит в моём ухе, и я непристойно стону, ёрзая на сиденье, чтобы сильнее прижаться к его ладони, жаждая больше трения, больше давления, больше всего.

Но затем, так же внезапно, он убирает руку, оставляя меня ноющей, задыхающейся.

Мерзавец.

— Нет, — скулю я, цепляясь за его пиджак, пытаясь притянуть его обратно. — Доведи до конца.

— Мы приехали, — объявляет он, поправляя моё платье, будто только что не собирался взорвать меня. Я моргаю, ошеломлённая, и выглядываю в окно, пытаясь сфокусироваться на мире за пределами нашей раскалённой атмосферы. Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я понимаю, что мы у моего дома.

Нет, нет, нет. Не сейчас. Не тогда к, когда я так близка...

Безрассудная идея пускает корни в моём затуманенном похотью мозгу.

— Проводи меня до моей квартиры, — приказываю я, уже не заботясь о том, насколько нуждаюсь. Если он снова бросит меня, как сегодня утром, я, возможно, потеряю рассудок.

Он усмехается, проводя тыльной стороной ладони по моей пылающей щеке.

— Чего бы ни пожелала моя маленькая королева, она получит.

Его глаза сканируют меня, убеждаясь, что ни одна часть меня не обнажена, затем он открывает перегородку и приказывает Альфреду не ждать его. После этого он открывает заднюю дверь, и я выхожу следом, чувствуя себя так, будто сошла с американских горок.

— Ого, ты в порядке? — спрашивает он, хватая меня за руки, чтобы удержать.

Чёрт возьми, нет, я не в порядке. Я комок дрожащих конечностей и пылающего желания.

— Да, — бормочу я, изо всех сил пытаясь убрать дрожь из голоса.

Он даёт мне время обрести равновесие, прежде чем ведёт меня в здание. Как только мы в лифте, я набрасываюсь на него. Мои руки сжимаются в кулаки на его рубашке, моё тело ищет его жара, и он снова усмехается, придвигая руку к моей талии:

— Полегче, amorina.

Разочарование закипает, и я стону, уткнувшись лицом в его грудь. Его свободная рука скользит в мои волосы и массирует кожу головы успокаивающими кругами, но этот нежный жест только заставляет меня желать его ещё сильнее.

— Хватит. Дразнить. Меня.

— Дразнить? — эхом отзывается он, в голосе звучит веселье.

Проходит целая вечность, прежде чем лифт наконец открывается на моём этаже, и я практически вытаскиваю его наружу и по коридору, одержимая единственной мыслью: он нужен мне сейчас. Сейчас. Сейчас. Сейчас. Мои руки трясутся, пока я копаюсь в сумочке, ругаясь сквозь зубы, пока наконец не выуживаю ключи и не открываю дверь.

Когда я запираю дверь за нами, Рафаэль осматривает гостиную, как ястреб на охоте, затем быстро заходит на кухню и наконец в спальню. Если бы я не знала лучше, я бы поклялась, что он на миссии по вынюхиванию потенциальной опасности, но мне всё равно — я слишком занята, пытаясь не взорваться.

Я сбрасываю туфли на каблуках, ковыляя за ним на нетвёрдых ногах. Кожа внутренней стороны бёдер трётся друг о друга с каждым шагом, добавляя удовольствия. На данный момент, если он просто посмотрит на меня правильным взглядом, я, возможно, кончу. Я так близко к краю.

В моей спальне он методично проверяет гардеробную и ванную, прежде чем повернуться ко мне с хищной ухмылкой, расползающейся по его лицу.

— Теперь ты в моей власти.

Он крадётся ко мне, и когда его руки погружаются в мои волосы, я стону, откидывая голову назад в нетерпеливом ожидании его поцелуя.

Он не разочаровывает.

Его губы врезаются в мои, и мой мир взрывается. Электрический жар проносится по моему телу, как лесной пожар, готовый превратить меня в пепел. Пьянящий аромат его одеколона окутывает мою кожу, затуманивая чувства, пока всё, что я знаю, — это Рафаэль.

— Рафаэль, — тихо стону я, мои руки обвивают его шею, когда я отвечаю на его поцелуй всем своим накопившимся разочарованием. — Это сон?

Из его горла вырывается низкий рык, и он прерывает поцелуй.

— Снов больше нет, amorina. Только кошмары. Но не волнуйся, я буду защищать тебя. Я сделаю так, чтобы тебе нравилась тьма. Понимаешь?

— Что... что ты имеешь в виду?

— Вот что.

В одно мгновение он хватает меня за руки, убирает их со своей шеи и разворачивает, шагая вперёд, пока моя грудь не прижимается к стене.

— Никаких. Прикосновений, — хрипит он, покусывая мочку моего уха.

Я отталкиваюсь назад, наслаждаясь стоном, срывающимся с его губ, когда моя задница прижимается к его эрекции. Его голова падает на мою шею, его язык проводит горячую дорожку, прежде чем он всасывает чувствительную плоть в рот. Ощущения направляются прямо к моему центру, и я непристойно стону, выгибая шею, чтобы дать ему лучший доступ.

Он меняет захват, пленяя оба моих запястья одной большой рукой, в то время как его свободная рука обвивается вокруг моего тела, сжимая мою грудь и разминая плоть, пока я не начинаю отчаянно извиваться на нём, мои кулаки непроизвольно сжимаются и разжимаются под его хваткой.

Затем медленно его рука спускается, пока он снова не сжимает мою киску. Звёзды взрываются за моими веками в тот же миг, когда он начинает тереть основанием ладони мой клитор.

— Рафаэль. — Его имя снова срывается с моих губ в прерывистом стоне, когда я чувствую, как всё моё существо воспламеняется от каждого движения его руки.

— Ты насквозь промокла для меня, amorina. Такая чертовски мокрая, что пропитываешь мою руку через трусики. — Его слова доходят до меня не сразу, и когда я понимаю, что он говорит по-итальянски, новая волна возбуждения обрушивается на меня. Чёрт, это так горячо.

Его прикосновение оставляет мой центр и возвращается к моим запястьям. Крепко схватив, он поднимает обе мои руки и кладёт их на стену по обе стороны от моей головы.

— Держи их там. Если они сдвинутся с этой стены, я остановлюсь.

Мои пальцы сжимаются от этой угрозы.

— Тебе лучше, блядь, не останавливаться, — тяжело дышу я.

Его руки двигаются быстро, расстёгивая моё платье и бюстгальтер так, будто он делал это тысячу раз. Он вынужден ненадолго оторвать мои руки от стены, чтобы я могла сбросить платье, и я не могу удержаться, чтобы не поддразнить его:

— Ты обещал остановиться, если я сдвинусь, помнишь?

Не предупреждая, его ладонь опускается на мою задницу. Острая жгучая боль расцветает в восхитительное тепло, которое распространяется по моей горящей коже, оставляя меня ухмыляющейся, пока он возвращает мои руки на место, моя щека прижата к прохладной поверхности.

— Доволен? — хмыкаю я.

— Не испытывай меня, amorina. Тебе не понравится результат.

— Это кто сказал?

Он похлопывает по внутренней стороне моих бёдер, и я послушно поднимаю ноги, позволяя ему стянуть платье. Как только оно исчезает, его ладонь скользит от моей лодыжки к заднице, за ней следуют лёгкие как пёрышко поцелуи, оставляющие покалывание на своём пути. Когда он достигает моей раскрасневшейся щеки, он трётся о неё носом, затем впивается зубами в нежную плоть — сильно.

— Я сказал.

Я взвизгиваю от укола боли, но он быстро успокаивает это место языком, облизывая его, пока острое жжение не превращается в удовольствие, настолько интенсивное, что у меня сводит пальцы ног.

— Чёрт.

Чёрт, точно.

Всё ещё жужжа от последствий, я едва замечаю, когда его пальцы проскальзывают под мои трусики и спускают их вниз. Мои ноги поднимаются на автопилоте, одна за другой, стремясь освободиться от влажного шёлка. Взглянув назад, я застаю его как раз вовремя, подносящего пропитанную материю к носу, глубоко вдыхая. У меня кружится голова, когда он издаёт довольный стон.