Злая омела (ЛП) - Эш Розелин - Страница 10

Но это не значит, что я одинока. Это не значит...

О, возьми себя в руки.

Я заставляю себя сделать шаг вперед, затем другой, каждое движение медленное и обдуманное.

С каждым шагом напряжение все сильнее скручивается у меня в груди. Моя рука нависает над кобурой, готовая выхватить пистолет при первых признаках неприятностей.

И тут я вижу это. И внезапно я чувствую себя нелепо. Моя рука убирает оружие, когда мои глаза фокусируются на фигуре на земле.

Это просто букет цветов.

Но не просто цветы.

Азалии.

Что за...

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть поближе. Мое сердце все еще колотится, но теперь по совершенно другой причине. Цветы красивые — пурпурно-красные лепестки, широкие и воронкообразные, ярко выделяются на фоне темно-зеленой листвы с красновато — бронзовым оттенком по краям.

Когда я осторожно поднимаю букет за белую обертку, до меня доносится пряный, пьянящий аромат. Мои губы невольно растягиваются в довольной улыбке, и меня охватывает возбуждение, которое я никак не могу подавить.

Рафаэль.

Только он мог прислать мне Азалии.

Держа букет в руках, я стараюсь не позволять цветам касаться моей кожи, когда открываю входную дверь. Какими бы красивыми они ни были, азалии ядовиты. Я не уверена, достаточно ли простого контакта, чтобы вызвать реакцию, или реальная опасность заключается в несварении желудка, но я не собираюсь это выяснять, большое вам спасибо.

Симпатичные, но смертельно опасные. Прямо как отправитель.

Прежде чем войти, я бросаю еще один взгляд на коридор. По-прежнему пусто. Ладно. Дверь открывается прямо в гостиную, и когда я закрываю ее за собой, что-то вырывается из упаковки, обернутой вокруг цветов.

Открытка.

Я кладу букет на кофейный столик, прежде чем вернуться к двери, чтобы поднять упавшую открытку. В тот момент, когда я вижу твердые мужские каракули, я переношусь в прошлое. Это тот же почерк, который я помню по нашим занятиям.

Поужинай со мной. Будь готова к 8.

— Р.

У меня пересыхает во рту. Типичный Рафаэль. Не просьба, не вежливое приглашение — приказ.

Я смотрю на карточку, сердце бешено колотится, когда до меня доходит.

Это не просто ужин. Это свидание. И не просто свидание...

Свидание с лидером «Ночные тени».

Ровно в восемь часов. Как раз вовремя.

Мои каблуки мягко стучат по мраморному полу вестибюля, когда я направляюсь к выходу. Проводя дрожащей рукой по своему пальто, я разглаживаю его, молча напоминая себе дышать.

У тебя все получится.

Вращающаяся дверь выплевывает меня на морозный зимний воздух, и мне приходится сдержать проклятие, когда холод бьет мне в лицо. Мой взгляд сразу же падает на элегантный черный лимузин, припаркованный у обочины, и я хмурюсь. Серьезно? Это зона, где нельзя парковаться, но, похоже, владельцу этой машины наплевать. Я оглядываюсь по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия Рафаэля.

Где он?

Дверца лимузина со стороны водителя распахивается, и из нее выходит мужчина-гора. Волосы цвета соли с перцем обрамляют лицо, которое кричит: «Не связывайся со мной». Если бы я встретила его на улице, то, вероятно, приняла бы за вышибалу или охранника высокого класса. Вот черт. Вот черт. Вот черт. Но когда он приближается, легкая улыбка смягчает его жесткие черты.

— Добрый вечер, мисс Росси. Я Альфред, водитель мистера Моретти.

Водитель Рафаэля. О. Значит, он приехал за мной не сам. Вспыхивает разочарование, за которым быстро следует вспышка раздражения. Чего я ожидала? Грандиозный, романтический выход, от которого захватывает дух? Будь в настоящем. Я стряхиваю с себя это чувство и бросаю еще один взгляд на лимузин другими глазами, когда Альфред открывает передо мной дверь.

— Спасибо, — бормочу я, проскальзывая в плюшевый салон, где меня мгновенно охватывает тепло. Сбросив пальто, я перекидываю волосы через плечо, прежде чем пристегнуть ремень безопасности. Альфред возвращается за руль, и мы трогаемся.

Поездка превращается в размытое пятно городских огней и извилистых поворотов. Мой желудок скручивает от предвкушения. Куда он меня везет? Понятия не имею, но Альфред, кажется, владеет какой-то магией, когда дело доходит до навигации в пробках. Он, как профессионал, петляет по общеизвестно узким улицам Манхэттена, минуя Адскую кухню и Хьюстон-Ярдс, прежде чем свернуть на углу 33-й улицы, затем 10-й авеню.

И все это время мой разум перебирает варианты того, куда мы направляемся. Я прикусываю нижнюю губу. Рафаэль всегда был непредсказуем. Это то, что меня пугает. Я понятия не имею, во что ввязываюсь.

Наконец лимузин останавливается перед массивным небоскребом, возвышающимся над горизонтом.

30 Hudson Yards.

Ни за что...

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я вытягиваю шею, чтобы полюбоваться зданием. Высотой более ста этажей, это шестое по высоте здание в городе, из которого открываются потрясающие виды. Мы с Рафаэлем говорили о том, чтобы посетить его после завершения строительства. Но она была закончена только в начале этого года, спустя много времени после того, как я уехала в Вирджинию.

Он вспомнил.

Альфред открывает передо мной пассажирскую дверцу, и когда я ступаю на тротуар, из тени появляется фигура. Мое сердце тут же начинает биться быстрее, дыхание сбивается, когда я ловлю взгляд знакомых серебристых глаз.

— Спасибо, Альфред. Дальше я сам. — Он кивает своему водителю, затем крепко кладет руку мне на плечо. Его взгляд скользит по мне, как будто он уже наслаждается закуской. — Ты выглядишь сногсшибательно, piccola.

У меня чуть не вырывается фырканье, но мне удается сдержаться. — Ты еще даже не видел мое платье.

Его взгляд опускается на мое простое коричневое пальто, и в уголках его губ появляется намек на ухмылку. — Ты всегда прекрасна, Эмилия... даже когда на тебе только одна из моих старых поношенных рубашек.

Жар приливает к моим щекам прежде, чем я успеваю его остановить. Боже мой. Он дразнит меня. Я прикусываю губу, готовясь ответить. Но прежде чем я успеваю что-либо возразить, его рука находит мою поясницу и подталкивает к выходу.

Роскошь вестибюля почти останавливает меня на полпути. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы у меня не отвисла челюсть, когда я рассматриваю декор.

Срань господня.

Я украдкой бросаю взгляд на Рафаэля, но его, кажется, не смущает окружающая нас роскошь. Прежний Рафаэль был бы, по крайней мере, немного впечатлен. Эта новая версия… кто он? Он выглядит так, словно владеет этим чертовым местом.

Поездка на лифте — это опыт сам по себе, демонстрирующий анимацию постепенного развития города и его нынешнюю красоту. К тому же это происходит молниеносно, поднимая нас на 101-й этаж ровно за пятьдесят секунд.

К тому времени, как мы добираемся до настоящего ресторана, я в шоке. Великолепные круглые люстры висят над головой, отбрасывая теплое, манящее сияние на пространство, подчеркивая сдержанную, но элегантную серо-золотую отделку и декор. Это все равно что попасть в кадр одного из журналов о роскошном образе жизни.

Мой взгляд скользит к бару, где разноцветные рождественские огни добавляют немного праздничного очарования всей этой изысканности. А еще есть елка — огромная, богато украшенная, занимающая весь угол комнаты.

От этого места захватывает дух.

И к тому же он совершенно пустой.

— А где все? — Спрашиваю я вслух, оглядываясь по сторонам. В это время года в таком месте, как это, должно быть оживленно. Вместо этого есть только хозяйка, которая ведет нас к нашему столику, и официант, который молча следует за нами с бутылкой вина в руке.

— Здесь только мы. Я хотел поужинать с тобой. Только ты. Больше никого. Никакого шума. Только мы.

Я бросаю еще один взгляд в его сторону, пытаясь убедиться, изменилась ли его реакция по сравнению с предыдущим. Наблюдая, как он осматривает ресторан, я понимаю, что он все еще не впечатлен. Его взгляд обводит комнату острым, почти оценивающим взглядом. Не удивление, не благоговейный трепет — что-то другое. Что-то гораздо более контролируемое.