Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 11

Буров, явно мечтающий о том, что следователь по важнейшим делам сейчас его отпустит, еще раз скривился, а Казначеев подлил масла в огонь.

— У вас, господин титулярный советник, еще другая работа имеется на сегодня, — сообщил Александр Алексеевич. — В Кузнечном переулке ночью доходный дом Шахина обнесли — четыре квартиры, где жильцов нет, двери вскрыли. Что украдено пока неизвестно, но что-то вынесли. Не иначе, мебель. Я туда пока Григорьева послал, пусть походит, поспрашивает, извозчиков опросит — наверняка вывозили, но надо бы и следователю подойти. Мы, как здесь все закончим, сразу туда. И вы, как тут закончите, тоже туда подходите.

Буров, чтобы не выругаться, стиснул зубы. Я его понимаю. И убийство надо расследовать, и кражи. На кражи бы эксперта-криминалиста послать, отпечатки пальцев снимать, но…

Вот ведь, какая незадача.

Такие совпадения, как несколько преступлений подряд, да на одном участке, бывают. Не часто, надо сказать, но случаются. Как в поговорке — то густо, а то пусто. И убийство, по уровню сложности и важности, стоит на первом месте, нежели квартирные кражи. Уж когда сыскари освободятся — бог ведает. Конечно, в Кузнечный переулок отправятся и полицейские в мундирах, во главе с приставом, что-то поделают, но от них нечасто польза бывает. Но это уже не моя печаль.

Я уже собрался уйти, но посмотрев на несчастное лицо Бурова, передумал. И впрямь — как-то неудобно стало. Я буду сидеть в кабинете, писать свой Тематико-экспозиционный план, а человеку придется крутиться и туда, и сюда.

— Идите-ка Александр Дмитриевич в Кузнечный, — предложил я. — Сделаете протоколы осмотра, примете жалобы потерпевших, домовладельца опросите… Ну, чего я вас учить буду? Сами знаете, лучше меня. А я пока тут побуду, поработаю. Посмотрим, что и как, первоначальные следственные действия проведу, а там видно будет.

Титулярный советник Буров горячо пожал мою руку и убежал, надеясь, что не передумаю. И правильно. Он сейчас прибежит в «обнесенный» дом, быстренько сделает первичные следственные действия, всех допросит, а уж отыщут ли сыщики воришек — бог ведает. А мне тут возись… И я Леночке записки не отправил, что на обед не приду. Впрочем, супруга знает — если Иван не пришел, значит, что-то случилось.

— Вот, как всегда — если с Казначеевым свяжешься, так на свою задницу приключений найдешь, — пробурчал я, пытаясь присмотреть себе удобное место, куда можно пристроиться и начать писать главный документ — Протокол осмотра места происшествия.

Наверняка Александр Алексеевич слышал мою ворчание, потому что только улыбнулся. А ведь наверняка заранее знал, что я за дело возьмусь. А если не знал, так предполагал.

В соседней комнате стоит письменный стол, было бы удобнее писать именно на нем, но в этом случае осмотр будет некачественным. Посему — пожертвую удобствами ради точности.

Устроившись на стуле (а бывало, что и стоя приходилось писать), на второй положил свою волшебную папочку, и принялся за работу.

Эх, канительное это занятие. Смотрим, как полагается, слева направо, фиксируем всю имеющуюся мебель, описываем положение трупа, лежавшего на кровати… Стоп.

— Изначально покойник как лежал? — спросил я у коллежского секретаря.

— Поперек кровати лежал, как коридорный сказал, — доложил главный сыскарь. — Покрывало было сбито, говорят, потом поправили…

Твою мать… Покрывало они поправили, и тело уложили. Башку бы коридорному оторвать, а потом не на плечи, а в иное место поставить.

— Коридорного первым на допрос доставить, — приказал я. — Составьте мне список всех, кто здесь был.

— Уже составили, — ответил Казначеев. — Список имеется, со всеми данными. И парни мои всех опросили, кого застали. Последним покойника живьем сам хозяин видел.

Приятно иметь дело с толковым человеком. Впрочем, зачем я хвалю Казначеева, если это его прямые обязанности? Задача Сыска преступления раскрывать, а моя задача преступника на скамью подсудимых определить.

Впрочем, чрезмерно торопиться не стану, для начала почитаю объяснения, взятые сыскарями, составлю график, а там и начну работать. Но этом потом, завтра-послезавтра.

И мне еще нужно доктора допросить, который смерть зафиксировал. Вот ведь, не догадались его до моего приезда попридержать, лови его теперь.

В Протокол внесу запись о положении тела на момент осмотра, и никак иначе. Позже коридорного допрошу, он мне еще и схему составит.

Теперь придется вставать, осматривать тело, записывать — во что был одет покойник? Более подробно в морге рассмотрим, когда разденем.

Пока лишь внешний осмотр. Это все обязательно, в таком деле мелочей нет. И цвет штанов обязательно записать, и указать, что левая пола пиджака имеет небольшую дыру (или отверстие?) треугольной формы, со слегка обугленными краями. Вероятно, пиджак прожгли во время глажки. И что это нам дает? Либо то, что прислуга неаккуратная (как моя Анька, в свою бытность Нюшкой мундир сожгла — я не забыл!), либо то, что господин Синявский собственноручно гладил пиджак. Возможно, это знание нам где-то и пригодится, но, скорее всего, что нет. Но все равно фиксируем.

Рубашка несвежая. И в платяном шкафу чистого белья нет. Стало быть, гостиничный номер — это его временная берлога, а настоящее жилье в другом месте. Впрочем, это я и так знал, просто еще один факт.

Что-то на шее покойного не так. Багровая синева — след от руки (или рук?) убийцы, это понятно. А что за розовая сыпь по горлу? Нет, не сыпь, а какая-то пыльца. Пыльца в октябре месяце?

Не удержавшись, слегка дунул и «пыльца» полетела.

— Александр Алексеевич, а что тут за хрень? — спросил я у Казначеева.

— Ох, Иван Александрович, — с досадой отмахнулся Казначеев. — Это у нас Сатрапов инициативу решил проявить. Взял у одной постоялицы пудру, да горло обсыпал. Потом собирался труп на Офицерскую отвезти, к фотографу, чтобы снимок сделать. Он ведь, как с той шкатулкой к господину Виноградову приехал, а на ней пальчики дворника отыскали — теперь в героях ходит.

— Он что, решил отпечатки пальцев с горла Синявского снять? — догадался я.

— Ага, собирался, — кивнул Александр Алексеевич. — Но я как увидел, так сразу его обматерил и велел идти свидетелей искать. А что, я неправильно сделал? — забеспокоился коллежский секретарь.

— Нет, вы правильно поступили, — сказал я. — Следы пальцев рук снимают с твердых поверхностей — с дерева, со стекла. И то не каждая поверхность подойдет. С человеческого тела их не снять, как не старайся — кожа деформируется, никакие потожировые следы не удержатся. Но парень все равно молодец, вы уж его шибко-то не ругайте.

— Так я и не спорю. Парень толковый, а коли иной раз пинать, чтобы не заносило — так и совсем золотой.

Пинать, это никогда не вредно, если по делу. А Сатрапов и на самом деле молодец, инициативу проявил. Определенно, человек на своем месте. А то, что он некоторых вещей не знает, так ничего страшного. У нас про отпечатки пальцев вообще мало кто знает, а Сатрапов уже и преступление раскрыл и сам додумался до фиксации потожировых следов. Пожалуй, следует его потом в полицейскую академию определить.

— Вы меня потом с Сатраповым познакомьте, — попросил я. — Судя по всему, интересный человек.

— Познакомлю, — пообещал Казначеев, а потом с тревогой спросил: — Вы его в следователи переманивать станете? Так у него никакого образования нет, кроме армейского. Он читать-писать на службе научился, куда ему в следователи?

Судя по тому, что Александр Алексеевич беспокоится, как бы парня куда не переманили, агент Сыскной полиции Сатрапов — ценный кадр.

— Не стану я никуда Сатрапова переманивать, пусть он в Сыскной полиции служит, больше пользы, — улыбнулся я и пояснил: — А вот об учебе для агента, да о его классном чине надо подумать.

— О чине подумать надо, — согласился Казначеев. — Вот только, пусть он еще пару годиков в простых агентах потрется, опыта поднакопит, тогда и думать надо.

Вот тут Казначееву лучше знать. Он сыскарь от бога, своих подчиненных лучше знает, ему и решать.