Вторая жена поневоле (СИ) - Султан Лия - Страница 40

— Это не имеет отношения к делу.

— Блядь, ты чё, наивный, как первоклассник? Ты это мне объясняешь? — Санжар раздраженно развел руками. — Я прекрасно знаю, сколько она вложила в завод. Нисколько. Только суду плевать, кто из вас сидел ночами на производстве, а кто ездил по салонам. У вас официальный брак. Завод поднялся во время брака. Она уже сказала, что будет судиться.

Стиснул зубы до скрежета. От одного воспоминания о ее спокойном лице внутри все снова закипело.

Она же даже не была ни разу на заводе, долю которого потребовала. Квартиры ей мало, машины мало, денег мало.

— Она ее не получит, — сказал твердо.

— Не получит, — согласился Санжар. — Но придется провести оценку и выплатить ей компенсацию, чтоб не артачилась и сама отказалась от претензий на завод.

— Я заплачу.

— Вот и договорись с ней. Без суда. Берем паузу, подписываем договор с инвестором, получаем деньги, а потом спокойно разводишься и выплачиваешь ей то, о чем договоритесь.

— Я не собираюсь еще год изображать счастливого мужа.

— Год не понадобится.

— Ты откуда знаешь?

— Не знаю. Но сейчас ты не один. Если бы завод был только твоим, делал бы что хотел. Однако там моя доля и наши общие обязательства. Так что в этот раз придется головой подумать, а не только характер показывать.

Хотел послать его, но не мог, потому что он был прав.

Бесит меня именно это.

Санжар поднялся, подошел к окну и посмотрел на город. Несколько секунд молчал, а потом покачал головой.

— Поэтому я и не женат.

— Поэтому? — хмыкнул.

— Благодаря тебе я давно понял, что от баб одни проблемы.

— И поэтому ты ни одной юбки не пропускаешь?

Он обернулся и усмехнулся.

— Я их просто не обнадеживаю.

— Благородный какой.

— Опытный.

— Кобель ты опытный. Вспомни эту журналистку с хвостом до пояса.

Санжик сразу в лице поменялся — значит, задел за живое.

Удар друга вскользь цепляет меня по подбородку и возвращает в зал. Мотаю головой, прогоняя воспоминание, и снова поднимаю перчатки.

— Проснулся? — ухмыляется он.

— Сейчас ты уснешь.

— Давай.

Он тут же идет вперед.

Следующие несколько минут мы жестко рубимся. Перчатки глухо бьют по защите и телу, подошвы скрипят по выцветшему покрытию. В старом зале становится тесно от жары, тяжелого дыхания и запаха пота. Один за другим мужики собираются у ринга.

— Не застаивайся! — кричит тренер. — Алихан, двигайся! Санжар, не лезь с открытой головой!

Санжик, конечно, лезет. Еще и красуется, сука.

Уходит от моего удара с ненужным разворотом, легко пружинит на ногах и пару раз демонстративно встряхивает плечами. На тренировках он обычно работает проще и жестче. А сегодня изображает молодого Мохаммеда Али.

Я даже знаю почему. Сюда уже несколько недель ходит одна девушка. Высокая, стройная тележурналистка. Всегда собирает волосы в тугой хвост и занимается с тренером. Санжар подкатывал к ней несколько раз, но она каждый раз воротит от него нос. Он к такому отношению не привык и теперь окончательно на ней помешался.

Сегодня она тоже здесь — видел мельком. И интуиция мне подсказывает, что Санжик видел ее у ринга, поэтому порхает, как бабочка, и выпендривается.

Подыграть ему, что ли?

Мысль смешная, но не успеваю решить, потому что Санжар снова идет вперед. Принимаю удар на блок, отвечаю в корпус и отхожу. Можно было вложиться сильнее, но нет.

Хватит с него и красивой победы.

Мысль о победе неожиданно возвращает меня к обеденному разговору с Зариной.

Я пригласил ее в ресторан в центре. Здесь людно, спокойно, между нами белая скатерть, приборы и ваза с живыми цветами.

Зарина пришла вовремя. Со стороны мы наверняка выглядели приличной семейной парой, встретившейся на обед.

Она села напротив, положила сумочку рядом и сразу спросила:

— Ты принял решение?

— Принял. Долю ты не получишь.

Ее лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул.

— Тогда нам не о чем говорить.

— Есть. Мы проведем оценку моей доли. Тебе выплатят компенсацию.

— Какую?

— Справедливую.

Она усмехается.

— Для тебя или для меня?

— Для обоих.

— Я хочу знать сумму.

— Узнаешь, когда оценщики закончат работу.

— И когда они закончат работу?

— После сделки с инвестором.

Зарина медленно вскинула подбородок и взглянула на меня внимательнее.

— Значит, пока вы не подпишете договор с турками, развода не будет?

— Не будет.

— Удобно.

— Зарина. Я бы уже завтра отпустил тебя. Но ты сама выдвинула условия. Поэтому терпи.

— Я просто уточняю твои условия.

Официант принес кофе и воду. Поставил чашку передо мной, открыл бутылку, наполнил ее стакан и ушел.

Покрутив чашку на блюдце, поднял глаза на жену.

— Мы откладываем развод до подписания договора. Ты не подаешь в суд, не предъявляешь претензий на завод и нигде не устраиваешь скандал. Когда сделка закрывается, мы разводимся, и ты получаешь то, что хотела.

Зарина провела пальцем по краю стакана и задумалась.

— Ну ладно. Я подожду.

Посмотрев на нее, пытался понять, не готовит ли очередную подлянку.

— И я согласна на деньги, — добавила она. — Если сумма меня устроит.

— Устроит.

— Тогда договорились.

Все решилось удивительно просто.

Пять лет брака закончились деловой договоренностью за столом в ресторане. Никаких слез, просьб, ругани. Мы даже не спросили друг друга, можно ли еще что-то исправить. Потому что исправлять нечего.

— Вечером приеду за вещами, — предупредил я.

Зарина нахмурилась.

— Зачем?

— Я съеду. Хочу пожить один.

Она посмотрела на меня в свойственной ей манере.

— До развода?

— Да.

— А если кто-нибудь узнает?

— На нужных встречах, если такие понадобятся, будем появляться вместе. Для остальных я в командировках.

На ее лице мелькнуло облегчение. Мое отсутствие ее устраивает.

— Хорошо, — ответила она.

Вот и все. Я ждал спора, обвинений, новых требований, но мы разошлись так же спокойно, как когда-то сошлись.

Санжар резко ныряет под мою руку. Я слишком поздно возвращаюсь в зал.

Вижу движение плеча, успеваю понять, что сейчас будет, но уйти уже не могу. Перчатка врезается точно в челюсть. В голове взрывается белая вспышка, пол уходит из-под ног.

Падаю на спину и несколько секунд просто лежу, раскинув руки и смотря вверх. Под потолком старого, еще советского зала висят лампы дневного света. Одна из них то гаснет, то снова вспыхивает. Вокруг серый потолок, трубы, облупившаяся от времени штукатурка.

— Я же сказал не опускать руки! — доносится голос тренера.

Надо мной появляется довольная рожа Санжара.

Он вынимает капу, снимает перчатку, тяжело дышит и протягивает мне руку.

— Спасибо, брат.

Моргаю, окончательно приходя в себя.

— За что?

Санжар едва заметно поворачивает голову, а я слежу за его взглядом.

Девушка стоит за ограждением и смотрит на нас. Все понятно. Цель достигнута. Неприступная видела, как он красиво отправил меня на пол.

Сняв свою перчатку, хватаюсь за его руку, позволяю поднять себя и по-доброму бурчу:

— Иди на хуй.

Тренер лезет между канатами и разводит нас по углам, матерясь себе под нос. Спарринг закончен. Мужики вокруг возвращаются к своим занятиям, хотя некоторые еще посмеиваются.

Я провожу рукой по челюсти и морщусь. Завтра будет болеть.

Ничего. Зато Санжик счастлив.

Из зала выходим уже поздно вечером.

После душа тело приятно гудит, голова стала яснее, а злость немного отпустила. На улице прохладно. Асфальт возле спортивного комплекса еще влажный после недавнего дождя и отражает желтый свет фонарей.

Машины стоят неподалеку друг от друга.

Санжар идет рядом, насвистывая какую-то мелодию.

— Довольный какой, — замечаю я.

— Карина дала мне номер.

Смотрю на него.