Вторая жена поневоле (СИ) - Султан Лия - Страница 23

Останавливаемся перевести дух. Кладу сына на траву, и туда же ложится Омар. Капли долетают до них, и они громко хохочут и кричат:

— Ага! Ещё! Ещё!

Дядя слушает их, подходит ближе, и, как только я выпрямляюсь, в меня прилетает внушительная струя. Я ору на весь двор и отбегаю, промокшая до нитки.

Так весело мне не было очень и очень давно. Я вспоминаю, как девчонкой мы бегали так с подругой, чей брат поливал огород и окатил водой нас. Та беззаботная Асель осталась в далёком прошлом. Я давно разучилась быть просто счастливой, но почему-то именно эта короткая пробежка под струями напомнила мне, что я всё ещё жива.

Дети смеются надо мной, я же вытираю лицо ладонями, отвожу ими волосы назад и внезапно ловлю на себе взгляд Алихана. Он мажет им по мне от лица к платью, вызывая в моей душе незнакомую бурю.

Сначала я не понимаю, что не так, но потом опускаю глаза и вижу, что тонкая хлопковая ткань намокла насквозь, облепив тело. Светлый лифчик отчётливо проступил под платьем, и от этого к щекам мгновенно приливает краска.

Торопливо перехватываю мокрую ткань на груди, пытаясь хоть немного оттянуть её от тела, но становится только хуже. Платье упрямо липнет к коже, повторяя каждый изгиб. Сердце бешено колотится.

Вновь смотрю на Алихана. Его лицо остаётся почти таким же спокойным, но во взгляде появляется темнота. Он не позволяет себе ничего лишнего — ни слова, ни улыбки, ни даже шага в мою сторону. Просто смотрит.

Я первой отвожу взгляд. Хочется спрятаться, завернуться в полотенце, убежать в дом, лишь бы он не видел меня такой.

Алихан поднимает шланг выше, словно ничего не произошло, и снова направляет дождь на восторженно визжащих мальчишек.

— Ага! — Омар вскакивает и несётся к дяде. — Можно теперь я?

Алихан усмехается, но без колебаний протягивает ему шланг.

— Можно, только осторожно.

— Я осторожно!

Сын обеими руками хватается за шланг, прищуривается и вместо того, чтобы целиться в Армана или меня, резко разворачивается и обливает самого Алихана.

Он промокает насквозь за секунду. И в эту секунду во дворе воцаряется гробовая тишина.

И вдруг раздаётся звонкий смех Армана, победный крик Омара и тихая, но искренняя усмешка самого Алихана.

— Вот это предательство, — качая головой, говорит Алихан, проводя ладонью по мокрым волосам.

— Мне кажется, на сегодня уже хватит, — говорю я. — Сбегаю за полотенцами.

Возвращаюсь через пару минут со стопкой. Накидываю одно на Армана, другое на Омара и протягиваю третье Алихану.

— Спасибо.

Забирая его, он кладёт свои пальцы поверх моих. Совсем короткое, случайное касание, но по моей руке пробегает электрический разряд. Он пробирается внутрь и разбегается по всему телу. После слов Зарины я не хочу этого чувствовать, но так происходит против моей воли.

Алихан проводит полотенцем по лицу и волосам, а затем протягивает его Омару.

— Подержи-ка, балам.

Сын доволен, что дядя поручил ему что-то. Алихан стягивает через голову мокрую футболку и вытирает мокрое тело. И вот таким я тоже вижу его впервые. Широкие плечи, сильные руки, крепкий пресс. Капли воды стекают по его смуглой коже, и я отвожу взгляд, потому что не имею права видеть это. Не имею права замечать, как красив деверь.

Я не имею права чувствовать то болезненное, но сладкое тепло, что разливается внизу живота.

— Я пойду, — бесстрастно сообщаю ему, показывая на дом, — принесу одежду для детей. Они совсем мокрые.

Развернувшись, вновь бегу к дому. Первым делом забегаю к себе и надеваю сухое платье, а дальше иду в детскую и повторяю, как мантру:

— Не смотри на него. Не смей. Он не твой. Он никогда не будет твоим. Ты здесь — ради детей. Ради детей. Ради детей...

После ужина мы с Алиханом остаёмся на кухне одни. Дети перемещаются в зал смотреть мультфильмы. Он, как всегда, немногословен и почему-то не спешит уходить, хотя я думала, что он скоро уедет.

Я начинаю собирать со стола посуду, а он ловит мой взгляд и сообщает совершенно буднично:

— Я останусь сегодня на ночь.

Останавливаюсь и невольно хмурюсь от его слов.

— На ночь? — переспрашиваю, наивно полагая, что он передумает. — Зачем?

На его лице ни один мускул не дрогнул, как будто он ждал этот вопрос. Он поднимается из-за стола и достаёт из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Ты против?

Я смотрю на него и не нахожу слов. Мои пальцы сжимают гладкие, грязные тарелки. Если он собирается остаться ночевать, значит ли это, что он…

— Нет... — отвечаю вполголоса. — Я не против. Это ваш дом.

Глава 22.

Глава 22.

Этот вечер для меня выглядит максимально странным и нереальным, похожим на сон или фантазию, о которой даже боишься думать.

Дети не отлипают от дяди и собирают с ним новую коробку Lego с космическим кораблём. Алихан сидит на полу, скрестив ноги, его большие руки, привыкшие к делам серьёзным и мужским, бережно держат маленькие детали конструктора. Проходя мимо них, я слышу, как он говорит:

— Никогда бы не подумал, что это так интересно.

— Ага, а ты в детстве тоже собирал Лего? — спрашивает Омар.

— В моём детстве такого не было. Я играл с камнями и палками в вашем возрасте, — усмехается он и продолжает внимательно собирать корабль. — Так, Омар, балам, подай-ка мне вон тот синий кубик.

— Этот? — сын показывает пальцем на деталь.

— Да-да, молодец.

Омар гордо передаёт его Алихану и увлечённо рассматривает то, что тот собрал.

Чтобы не мешать им, я иду дальше по своим делам в ванную, где несколько минут назад отключилась стиральная машина. Разгружаю бельё на автомате, а мысли мои всё равно в гостиной, из которой доносятся детские голоса и смех. Эти звуки наполняют дом теплом и уютом, но в то же время я вспоминаю предупреждение Зарины.

Прости, Зарина. Прости меня, Всевышний, но мои дети уже слишком привязались к своему дяде, и я не могу обратить вспять этот процесс.

Сложив все вещи в таз, я выхожу во двор и подхожу к расставленной сушилке у забора. Никуда не спешу, дышу прохладным после сильной жары воздухом и подставляю лицо спасительному вечернему ветру.

Сделав глубокий вдох, смотрю на тёмное небо и звёзды, что уже зажглись над городом. Я уже всё развесила, но тем не менее не спешу домой, а просто сажусь на ступеньки крыльца, ставлю тазик рядом и смотрю вверх.

Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Мои дети счастливы, Арман идёт на поправку и скоро будет ходить. Чем больше времени проходит, тем яснее я понимаю, что это был мой единственный выход. Но я недовольна собой. Я думала, что и дальше моё сердце будет молчать, как молчало с Мухтаром. Но всё происходит совсем по-другому. Сердце не просто не молчит, оно уже не слушается меня.

Посмотрев напоследок на звёзды, я прошу Всевышнего простить меня и указать правильный путь. Затем я встаю и возвращаюсь в дом. В гостиной свет выключен, только мерцающий свет телевизора рисует на стенах движущиеся тени. Я останавливаюсь в дверях и вижу, что Алихан раздвинул диван и устроился там с мальчиками.

Он лежит в центре, Омар прижимается к его правому плечу, Арман — слева, его голова покоится на животе дяди, а нога, та самая, которую мы лечим, вытянута и укрыта пледом.

Они смотрят мультфильм, и Омар шёпотом его комментирует и тихо смеётся. Арман почти спит, только иногда вздрагивает, когда на экране что-то происходит.

Алихан смотрит на экран, но я чувствую, что он знает о моём присутствии. Он не поворачивает головы, не меняет позы, просто продолжает лежать. Я оставляю тазик в ванной и иду в спальню. Думаю о том, что, если дети уснут, то не надо переносить их в кровати и будить. Пусть уже до утра так спят.

Сажусь перед зеркалом, снимаю с волос резинку и беру расчёску. Я медленно провожу расчёской по волосам, начиная от самых кончиков. Тёмные пряди волной ложатся на плечи, мягко скользят между пальцами. В комнате тихо, но из приоткрытого окна доносится стрекот сверчков.