Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ) - Борзых М. - Страница 12

На борту потрёпанного жизнью, но всё ещё весьма резвого воздушного судна собралась нетривиальная компания: сильно урезанная группа особого отряда ОМЧС с Димитром Потоцким во главе, Митрий Сафарович Тенишев, альбионская княгиня Угарова и император Австро-Венгрии, который отправился спасать будущую жену. Франц-Фердинанд хоть и не являлся особо сильной магической боевой единицей, однако же ворох всевозможных артефактов, взятый им с собой, стоил по мощности той же группы ОМЧС, с тем лишь отличием, что маги из ОМЧС могли вести бой и восстанавливать резерв, а артефакты в большинстве случаев имели конечный заряд для разового использования.

Франц-Фердинанд сидел в углу грузового отсека, перебирая амулеты, точно чётки, и его бледное с заострившимися скулами лицо выражало мрачную решимость человека, который готовится к худшему.

Чем ближе они подлетали к месту швартовки, тем сильнее нервничал Митрий Сафарович. Он то вставал, то садился обратно, то принимался мерить шагами тесное пространство грузовой палубы, и его обычно спокойная Тьма, то и дело проявлялась короткими, нервными всплесками. На это обратили внимание все остальные пассажиры.

— Что происходит? — первой не выдержала Эсрай, отрываясь от крошечного иллюминатора, в который она вглядывалась в бушующий за бортом шторм.

— Нутро всё выворачивает от близости мощного источника Тьмы, — ответил Тенишев, и голос его звучал глухо и напряжённо. — Последний раз я испытывал подобное, когда находился у проклятых земель бывшей родовой резиденции в Казани. Я не знаю, что происходит во дворце или в Стамбуле, но, кажется, мы лезем в самую гущу. Причём уже явно опоздав к началу.

Словно в подтверждение его слов, на капитанском мостике затрещала рация, и сквозь помехи, вызванные штормом, прорвался взволнованный голос информатора из Стамбула. Следом один из контрабандистов спустился и сообщил, что столица Османской империи уже второй день утопает в ледяной буре, сегодня под утро переросшей непонятно каким образом в шторм магии Тьмы.

— Нам настоятельно рекомендовали пришвартоваться где-нибудь в более безопасном месте.

— Говорите, схожие впечатления? — вопросительно вздёрнула одну бровь Эсрай, обернувшись к командующему Кавказским военным округом. — А не могла ваша внучатая племянница слиться с Тьмой, как её дальняя прабабка Сахиба-ханум, в результате каких-нибудь не самых умных действий султана?

Тенишев изменился в лице. На мгновение его черты исказились не то яростью, не то болью, а затем, что-то прикинув в уме, он отрывисто кивнул:

— При таком раскладе, господа и дама, мы не имеем права подставлять группу ОМЧС. Ибо если слияние прошло в той же мере, как и у Сахибы-ханум, а катализатором стали действия султана, то всех мужчин она будет топить в крови, как и её древняя прабабка. ОМЧС там делать нечего.

— А вам? — тут же задала вопрос в лоб Эсрай, лениво поглаживая эфес короткого кинжала, притороченного в ножнах к поясу.

— А я всё равно пойду. Она — наша кровь, и оставлять её, в каком бы она ни была состоянии, в лапах у султана я не стану. Это предательство. А нам уже однажды продемонстрировали, что происходит, если мужчины нашей крови и магии предают своих женщин.

С этими словами Митрий Сафарович растворился во Тьме, даже не дожидаясь ответа.

— Как он с такой категоричностью, анализом и скоростью принятия решений командующим стал… — удивилась Эсрай, поворачиваясь к Орциусу. В её голосе не было страха, лишь исконное женское любопытство. — А вы, Ваше Императорское Величество, не передумали идти?

У контрабандистов глаза на лоб полезли от такого обращения.

Франц-Фердинанд сжал губы так, что те побелели от напряжения. Его пальцы, унизанные перстнями с артефактными камнями, вцепились в край скамьи. И всё же он отрывисто кивнул:

— Пойду. Всё равно покровитель хотел, чтобы я сдох, так почему бы и не подобным образом? Правда, там речь шла о проклятии, а здесь — несколько об ином воздействии. Но буду надеяться, что одно сможет послужить заменой другому. А вы?..

Завершить вопрос император не решился.

— Пойду. Мне, по причине того, что я женщина, особо грозить ничего не должно. Посему, не только же мужу сводничеством заниматься. И я подсоблю вам с Алисой. Открывайте аппарель, — приказала она уже контрабандистам.

Капитан, седой осман с слишком много повидавшими глазами, попытался возразить:

— Госпожа, но мы в воздухе!

— Я заметила. Поворачивайте ко дворцу.

— Но там запрещены полёты!

— В этом дурдоме у вас здесь дракон прилетит — никто и не заметит, не то что один маленький дирижабль, едва ли не тонущий в предрассветном шторме Тьмы. Просто подлетите и откройте аппарель. Швартоваться или снижаться не придётся. Я доставлю нас на землю сама.

Франц-Фердинанд последовал за супругой князя Угарова, впервые подумав, что его сестрица Катарина явно не подошла бы князю уровнем своего сумасшествия, в отличие от альбионки. Эта женщина шагала в бурю, словно на прогулку, и в её движениях не было и тени сомнения.

Раскрытие грузовой аппарели вышло оглушительным. Гидравлические механизмы взвыли, точно раненые звери, и массивные створки начали расходиться в стороны. Тотчас в грузовой отсек ворвалась ревущая стена ледяного воздуха, смешанного с колючими, хлещущими каплями дождя, которые мгновенно заледеневали на металле, покрывая его коркой прозрачного льда. Наружу, в предрассветную мглу, вырвались клубы тёплого воздуха, и разница температур породила облако пара.

Грохот стоял такой, что приходилось кричать, чтобы быть услышанным. Ветер выл на одной высокой ноте, и в этом вое смешивались все звуки разом: скрежет металла, хлопанье сорванной обшивки, отдалённые раскаты грома, доносившиеся откуда-то из-за туч. Капитан, вцепился в поручень и что-то кричал, но его голос тонул в какофонии.

Эсрай стояла в проёме, и ветер рвал её серебристые волосы, заставляя их метаться, точно язык пламени. Вокруг неё мерцал тёплый кокон, но даже он не мог до конца сдержать напор стихии: края её плаща хлопали, точно крылья, а на ресницах оседали крошечные льдинки, заставляя её то и дело щуриться. Внизу, под пеленой дождя и Тьмы, смутно угадывались очертания полумесяца дворца Топкапы. Молния на мгновение высветила башни и копошение людей и нелюдей на земле.

— Прямо-таки с корабля на бал. — хмыкнула Эсрай и шагнула в пустоту. Под её ногами расцвела лунная дорожка. Ступени сияли в бушующем мраке, и дождевые капли, падая на них, проходили сквозь них.

— Чего застыл? Лунная дорожка долго ждать не будет. Невеста тоже, — голос альбионки звучал легко, почти насмешливо, когда она обернулась со ступеней к императору Австро-Венгрии.

Франц-Фердинанд на мгновение замер, глядя в разверзшуюся под ногами бездну. В лицо хлестал дождь, пальцы, сжимавшие амулет левитации, побелели от напряжения, а сердце колотилось где-то в горле. Но он пересилил себя. Недолго думая, император Австро-Венгрии шагнул в пустоту. Ветер подхватил его, рванул плащ за плечами, и на долю секунды ему показалось, что он летит — но нога ощутила под собой вполне крепкую и устойчивую ступень. Лунный свет, вопреки всем законам магии, держал его вес с той же лёгкостью, что и вес изящной альбионки. Он выругался сквозь зубы и двинулся вниз, вслед за княгиней Угаровой.

Мы прорывались сквозь коридоры Топкапы, и с каждым шагом вокруг сгущался кошмар. Во дворце творился форменный конец света. То, что ещё несколько часов назад было цитаделью османского могущества, сейчас напоминало скотобойню, вывернутую наизнанку: мраморные полы, ещё вчера натёртые до зеркального блеска, теперь были залиты кровью и усеяны ошмётками плоти. Со стен, обитых драгоценным шёлком, свисали вырванные с корнем гобелены, и ветер, врывавшийся сквозь разбитые окна, раскачивал их, точно погребальные саваны.

Твари вырвались за пределы казармы и уже получали свою трапезу из человеческих магов, из охраны и из беззащитных наложниц гарема. В самом гареме широкой косой прошлись не только твари, но ещё и, кажется, Сахиба-ханум: то тут, то там виднелись относительно целые тела с раскуроченной грудью и вырванными магическими источниками. Эти тела даже изменённых не привлекли.