Между смертью и смертью (СИ) - Соколов Юрий Юрьевич - Страница 17

Так и не решив ничего окончательно, я медленно пошел вперед. Едва приблизился к крепости на расстояние полета стрелы, как на незастроенные пространства третьего яруса высыпали толпы шакалов. Все они передвигались на задних лапах и были экипированы как воины самых диких варварских племен. Плащи из шкур, шлемы из черепов животных, длинные боевые и короткие метательные копья… В таком виде монстры походили на гноллов. Они рассредоточились, раскручивая пращи, и в меня полетели камни и обожженные глиняные ядра. Ну вот мы и выяснили, что слуги здешнего артефакта умеют пользоваться огнем. Не только для ритуалов, но и в прикладных целях. По крайней мере тут, в своем логове.

Я отошел назад, за пределы досягаемости пращей. И еле успел увернуться от выпушенного из камнемета здорового валуна. Да, я не ошибся: магия у шакалов тоже есть. Обычные камнеметы так далеко не бьют. Где стоит этот? Наверно, прячется за недостроенными стенами третьего яруса. И вряд ли он там один. Стрелы с дротиками в меня пока не пускали, — но при случае пустят. Где есть пращи, там обычно и луки. Где луки — там и до больших самострелов рукой подать. Сомнительно, что здесь я столкнусь с исключением из правил. Иначе зачем столько бойниц в стенах? Не для пращей же с камнеметами. Хорошо хоть металл нигде не поблескивает. Будем уповать на то, что монстры до кузнечного ремесла не доросли. А захватывать чужое кованое оружие им религия мешала.

Отойдя еще дальше, я снял с плеч эгиду и, за неимением алтаря, постелил ее на земле. Если Собиратель так нагло вперся в «Путешествие», то почему бы мне не попробовать обратиться отсюда к Сехмет? И попросить, чтоб она ответила демону не в Срединном Пространстве, а именно тут? Вообще-то из медитации нельзя обращаться к богам и богиням Вселенной Дагора: молитвы к ним тупо не читаются. Но мне уже не раз приходилось убеждаться, что в Версуме «можно» и «нельзя» понятия относительные.

Я выложил на плащ весь упавший со вчерашних шакалов лут. А нападало хоть по мелочи, но прилично. Пусть подношение Сехмет по всем правилам совершить невозможно — я совершу его без правил. Только вид сделаю, что совершаю. Сымитирую ритуал…

Поначалу я себя чувствовал полным дураком. Но останавливаться не собирался. Чего стыдиться-то? Дураки — настоящие чемпионы борьбы за существование. Именно поэтому их всюду полно. А умные выживают редко — вот их и мало.

Где-то на средине имитации небо над крепостью стало бледнеть. Под конец на нем проявилась знакомая фигура — неясная, размытая, бесцветная. Сехмет была не в привычных доспехах, и не в жреческом облачении, в котором я ее видел однажды. Тело богини облегал калазирис — древняя традиционная одежда египтянок, похожая на сарафан. Сехмет смотрела куда-то в сторону, однако затем взглянула прямо на меня. Ее губы шевелились, будто она беззвучно шептала, — я догадался, что богиня читает заклинание. Нужно запомнить фразу, а потом ее повторить!

И видение пропало; и небо над крепостью вновь стало голубым; и я повторил вслух то, что увидел…

Эгида передо мной вспучилась посредине, словно кто-то быстро-быстро надувал под ней воздушный шарик. Бо-о-ольшой шарик!.. Лут раскатился в стороны и попадал на землю. Плащ превратился в львицу. Я даже удивиться не успел. Подношение не принято, — но ответный дар получен. И он даже щедрее, чем неистощимый боевой пет хрен знает какого уровня. Только сейчас сообразил: я ведь по губам читать не умею. Тем более — по губам женщин со звериными головами. А теперь навык в статах. Да с таким значением, будто я в него вкладывался всю жизнь.

— Ну что, Эги? — обратился я к львице. — До сих пор ты помогала мне по собственному почину. Или по велению Сехмет. А теперь вроде как обязана, раз я знаю призывающее заклинание. Нам надо убить всех шакалов в крепости. И сделать это предстоит в основном тебе.

— Сперва нам надо войти, — сказала эгида.

— Конечно, — согласился я. — Сперва надо войти.

Глава 9

Солнце стояло в зените, но было не особенно жарко. Полуденному зною мешал сгущаться прохладный ветер с гор. Хорошая причина селиться вблизи обрамляющих долины хребтов: иногда попользуешься в теплое время года бесплатным кондиционированием. И еще лучшая причина не селиться. Представляю, какой тут бывает дубак в холодное время.

Мы обошли крепость кругом. Она имела четверо ворот — на все стороны света. Избитая магическая уловка, которой пользуются повсеместно, с умом и без. Обычно без. Даже самый паршивый городишко, обзаведшийся стеной, старается оставить в ней именно четыре дырки. Не столько для удобства жителей, торговцев, путешествующих, сколько для войск правителя. Как залог того, что тот в будущем непременно распространит свою власть до краев мира. Ясное дело, правителю это слабо помогает. Уже потому, что все примитивное и общеупотребительное помогает слабо.

Однако под претензиями босса крепости шакалов залегал неслабый фундамент. Здешнего коменданта незримо поддерживал верховный босс — эфемер Велиара. Который, в свою очередь, был тенью самого Велиара. А это уже не шутки.

Западные ворота монстры сделали больше остальных. Неудивительно… Мы с эгидой остановились напротив. Чисто мистически как раз на западе находится царство смерти. Наверняка эти ворота и защищены лучше прочих. И контратака шакалов через них при случае будет эффективнее. Но попытка штурма именно западных ворот именно нами сулила крупные выгоды. Сехмет — это прежде всего война. А война — прежде всего смерть. Да еще теперь полдень — час усиления богини… Фактически, мы тоже рассматривали возможность применения магической уловки. Только не примитивной. Правда, весьма рискованной. То, что мне удалось сымитировать подношение, ничего не значило. Больше того — меня страшила попытка повторить успех. Слишком сильно наглеть-то не надо! За излишнюю самонадеянность наказывают и более гуманные и уравновешенные небожители. Халяву любить — люби, но и меру в том знай. Да и просто могло ничего не получиться. Даже при благосклонности Сехмет. Полдень сейчас в «Путешествии», не в Срединном Пространстве. А штурм крепости — не имитация ритуала, которая ни к чему не обязывает.

— Начинать тебе,— сказала эгида. — Мне ворота ломать дольше.

Вот это по-нашему!.. Она не сомневалась, что сломает. Всего лишь не видела причин ломать, когда есть я с дубиной Вальдемара Жестокого.

Относительно качества задумки львица не высказалась. Быть может, не хотела лезть в советчики, пока я советов не просил. Кто из нас должен приоритетно прокачиваться — я или она? По-любому я. Всегда ведь владелец качается — и подтягивает за собой питомца, избегая нежелательных разрывов в развитии. А у нас с Эги исходный разрыв минимум процентов пятьдесят в ее пользу! В плане умственных способностей, может, меньше, чем в боевых, но и тут мне до нее далековато.

Вот и соображай, дружок, сам. Соображай! Потом спросишь совета, если потребуется.

Ворота с боков охраняли далеко выступающие вперед башни. Когда приближусь, окажусь между ними. И чем из бойниц и сверху меня угостят — только тогда и узнаю. Сами ворота не глухие: из жердей крест-накрест. Жерди кривоватые, и подогнаны одна к другой нарочито неплотно. Между ними десятки просветов, через которые удобно пускать стрелы и тыкать копьями в нападающих. Если нападающий один, все ему и достанется. Если жерди поливали водой, поддерживая в полусыром состоянии, они будут пружинить под ударами дубины…

В то же время стены между любыми двумя воротами доставят в разы меньше неприятностей. Они имеют заметный уклон. Внизу толстые, наверху тоньше. Иначе камни без раствора надежно не уложишь. Да и крепостную кладку на растворе чаще всего делают именно так, только уклон выбирают меньший. А здесь он такой, что эгида с разгону легко взбежит на второй ярус. Могу даже я попробовать. И пошли они подальше, магические уловки! Их практическую пригодность хорошо проверять, когда в твоем распоряжении отряд смертников. Но не лично.

Эги рядом басовито мурлыкнула. С нотками одобрения. Наверно, улавливает мои думки даже без обращения к ней по мыслесвязи, как Люцифер. Впрочем, нам и мыслесвязь доступна. Она куда лучше той, которой мы на первых порах располагали с Люцем. А сейчас любая была бы полезна: неизвестно, насколько чуткий у шакалов слух.