Полное собрание малой прозы - Вулф Вирджиния - Страница 30

– Ну и корова! – нервно прервалась она, как будто огромная деревянная корова на лугу шокировала ее и спасла от излишней откровенности. Затем она вздрогнула и опять завела руку за спину, как будто у нее болело или чесалось где-то между лопатками. И вновь она показалась мне самой несчастной женщиной на свете, а я опять упрекнула ее, пускай и не столь уверенно, ведь если у ее несчастья имелись причины и я бы их узнала, тогда можно было бы не винить жизнь.

– Невестка… – напомнила я.

Губы ее сжались, словно готовясь плеваться ядом, да так и не разжались. Она лишь взяла перчатку и со всей силы начала тереть пятно на оконном стекле. И терла так, словно хотела избавиться от чего-то раз и навсегда – от грязи ли, от какой-то несмываемой скверны. И действительно, несмотря на все усилия, пятно не поддалось, и женщина откинулась назад, снова вздрогнув и заведя руку за спину, к чему я уже привыкла. Что-то побудило меня снять перчатку и протереть свое стекло. На нем тоже было пятнышко. Сколько я ни терла, оно так и осталось. И тут меня скрутил спазм; я согнула руку и завела ее за спину. Ощущение было такое, словно и у меня кожа как у сырого цыпленка в витрине лавки; между лопатками зудело, свербело, липло и саднило. Достанет ли рука до этого места? Я попробовала дотянуться украдкой. Она заметила. Улыбка, полная бесконечной иронии, бесконечной печали, мелькнула на ее лице и исчезла. Но она уже все сказала, поделилась секретом, заразила своей скверной, и больше ей не о чем было говорить. Откинувшись в своем углу, отвернувшись от ее взгляда, видя только склоны и лощины, серые и пурпурные оттенки зимнего пейзажа, я поняла ее послание, расшифровала секрет ее несчастного вида.

Ее невестка Хильда. Хильда? Хильда? Хильда Марш – цветущая, пышногрудая, степенная. Когда подъезжает кэб, Хильда стоит в дверях и держит наготове деньги. «Бедняжка Минни так исхудала, что все больше похожа на кузнечика, да и плащ уже старый, прошлогодний. Ну а как иначе – с двумя-то детьми. Не надо, Минни. Я заплачу; вот, возьмите – не с той связались, водитель. Заходи, Минни. Да я бы и тебя донесла, не то что твою корзинку! – Они входят в столовую. – Дети, а вот и тетя Минни».

Медленно опускаются ножи и вилки. Они (Боб и Барбара) сползают со стульев, неуклюже тянут руки; возвращаются на свои места, набивают рты и таращатся, жуют и глазеют. [Но мы это пропустим – безделушки, занавески, фарфоровое блюдо в форме трилистника, желтые прямоугольники сыра, белые квадратные печенья – все это пропустим – впрочем, нет, постойте-ка! Посреди обеда ее опять передергивает. Боб таращится на нее с ложкой во рту. «Доедай свой пудинг, Боб». И все же Хильда осуждает. «И чего она такая дерганая?» Идем, идем по лестнице, на верхний этаж; ступеньки окованы латунью, потертый линолеум; о да! – спаленка с видом на крыши Истборна126, зигзагообразные, словно гусеницы, изгибающиеся то в одну сторону, то в другую, в красную и желтую полоску, с иссиня-черным шифером.] Ну вот, Минни, дверь закрылась; Хильда, тяжело ступая, спустилась вниз; ты отстегиваешь ремни от своей корзинки, кладешь на кровать жалкую ночную рубашку, ставишь рядом меховые войлочные тапочки. Зеркало – нет, ты избегаешь зеркал. Методично раскладываешь шляпные булавки. Вот и шкатулка, украшенная ракушками, – а что внутри? Вытряхиваешь – жемчужная запонка, прошлогодняя, и все. Потом шмыгаешь носом, вздыхаешь, садишься у окна. Три часа дня, декабрь; моросит дождь; одна лампочка горит внизу, в потолочном окне магазина тканей; другая – высоко, в спальне служанки – эта вторая гаснет. Смотреть больше не на что. Секундное замешательство – о чем ты думаешь теперь? (Дайте-ка еще разок взгляну на нее, сидящую напротив; она задремала или просто делает вид; о чем она может думать, сидя у окна в три часа дня? О здоровье, о деньгах, о счетах, о своем Боге?) Да, примостившись на краешке стула и глядя на крыши Истборна, Минни Марш молится Богу. Вот и прекрасно; еще она может протереть стекло, чтобы лучше видеть Бога, но какого именно? Кто Бог Минни Марш, Бог задворок Истборна, Бог трех часов дня? Я тоже вижу крыши, вижу небо, но вот узреть Бога! Он скорее похож на президента Крюгера127, нежели на принца Альберта128, – ничего лучше я представить не могу; вижу его в кресле, в черном фраке, не так уж и высоко; могу усадить на пару облачков; вот в его руке на фоне облаков появляется жезл – дубинка, не так ли? – черный, толстый, с шипами – жестокий старый задира, этот Бог Минни! Не он ли послал ей и зуд, и пятно, и спазмы? Так вот почему она молится? Следы греха – вот что она пытается стереть с окна. Ох, да она совершила какое-то преступление!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

См. ВВ-П-I, № 438.

2

См. ВВ-П-II, № 853.

3

См. ВВ «Обыкновенный читатель», эссе «Русский фон» (в пер. Н.И. Рейнгольд).

4

Этель Мэри Смит (1858–1944) – писательница, композитор, суфражистка.

5

См. ВВ-П-IV, № 2254.

6

См. ВВ-Д-II, 8 апреля 1921 г.

7

См. КБ-II. В сборник (1921) «Понедельник ли, вторник» вошло 8 рассказов: «Дом с привидениями», «Общество», «Понедельник ли, вторник», «Ненаписанный роман», «Струнный квартет», «Голубой и зеленый», «Сады Кью», «Пятно на стене».

8

Из черновиков романа «Комната Джейкоба».

9

См. ВВ-Д-II, 14 октября 1922 г.

10

Джеймс Джойс (1882–1941) – ирландский писатель и поэт, представитель модернизма.

11

См. ВВ-Д-III, 27 апреля 1925 г.

12

См. ВВ-Д-III, 5 сентября 1926 г.

13

См. ВВ-Д-III, 28 мая 1929 г.

14

См. ВВ-П-VI, № 3414.

15

См. ВВ-Д-V, 1 ноября 1940 г.

16

В предисловии к книге (1944) «Дом с привидениями и другие рассказы» Леонард Вулф объясняет, что исключил рассказы «Общество» и «Голубой и зеленый», потому что Вирджиния не планировала перепечатывать их в сборнике, который собиралась выпустить в 1942 году. В 1931 году она написала Этель Смит, что «Голубой и зеленый» и «Понедельник ли, вторник» – это «дикие вспышки свободы, невнятные, нелепые, непечатные вопли», «в основном поэтому я и не буду их перепечатывать» (см. ВВ-П-IV, № 2254). В итоге в сборник «Дом с привидениями» вошли 18 рассказов: «Дом с привидениями», «Понедельник ли, вторник», «Ненаписанный роман», «Струнный квартет», «Сады Кью», «Пятно на стене», «Новое платье», «Фазанья охота», «Лапин и Лапина» («Кролль и Зая»), «Реальные предметы», «Женщина в зеркале: отражение», «Ювелир и герцогиня», «Моменты бытия», «Человек, любивший себе подобных», «Прожектор», «Наследство», «Вместе и врозь», «Итог».

17