Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 43

После того, как грязь и кровь были смыты, она помогла мне надеть человеческую одежду: простые серые штаны и потрёпанную зелёную рубаху. Ткань была жёсткой, совсем не похожей на дворцовые шёлка, но она была сухой и чистой, и это казалось роскошью. Предварительно я обернула торс бинтами, спрятав под них ветвь Эрины и свою сферу. Было немного неудобно, но надёжно.

Затем, посадив меня на камень, Элли принялась обмазывать мои локоны углями, стараясь закрасить серебро волос. Каждый мазок был осторожным, но решительным, и я чувствовала, как угольная пыль оседает на моей коже головы, меняя цвет моих прядей. В отражении помутневшей поверхности воды в бадье я видела, как привычное серебро сменяется тёмным оттенком, и мои лавандовые глаза теперь казались ещё ярче, ещё более чужими в этом новом, незнакомом образе. Это было прощание с прежней Лимой, которая осталась в Стеклянном замке, и рождение новой, что должна была выжить.

После того, как моё преображение было завершено, я поблагодарила малышку, отдав ей несколько золотых монет, и направилась в указанном ей направлении. Ужасно неудобная поездка в бочке изрядно сократила мне путь, поэтому я должна была добраться до места назначения в течении двух с половиной часов. Прогулочным шагом, не торопясь, я шла между деревьями, прислушиваясь к песне леса. Редкие дикие животные, проскальзыващие мимо, удивлённо озирались на меня, но походить не пытались. Солнце уже начинало клониться к закату, когда мой путь стал подходить к концу.

Запах гари ударил в нос ещё за несколько вёрст до подхода к деревне. Он был едким, пронзительным, словно кто-то сжёг не только дерево, но и все надежды вместе с ним. Этот отвратительный смрад, смешанный с ароматом влажной земли и хвои, проникал глубоко в лёгкие, вызывая неприятное першение. Из-за густой кроны древних деревьев, сплетавшихся над головой в непроницаемый купол, небо было не разглядеть, но зарево, вибрирующее в воздухе, говорило само за себя.

Ощущение опасности, что, казалось, только отпустило меня, пока двигалась по лесу, наслаждаясь краткой передышкой и мнимой свободой, снова дыхнуло в затылок холодным, мертвящим дыханием. Мои наскоро выкрашенные углём волосы щекотали шею, а скрытые под платком рожки зудели от напряжения. Каждая мышца напряглась, готовясь к неизвестности. Я собралась, как натянутая тетива лука, переходя с прогулочного шага и лёгкого бега на медленный и осторожный, почти бесшумный, словно тень, крадущаяся по земле.

Вслушиваясь в каждый звук, исходящий из глубины леса – шорох листвы, треск ветки под лапой какого-то зверя, далёкий крик птицы, – ступала по мху и палым листьям осторожно, словно олень в северной долине по тонкой, хрупкой корке снега, боясь выдать своё присутствие. Воздух становился всё плотнее, наэлектризованный страхом и огнём. Когда между деревьев показался просвет, обнажая жуткую картину, я обошла его полукругом, стараясь не попасться на глаза.

В поселении царил невообразимый хаос, были слышны истошные крики жителей, смешивающиеся с грохотом рушащихся строений, а в небе полыхало зарево, окрашивая всё вокруг в кроваво-красные оттенки. Дым плотным слоем стелился над домами, застилая горизонт. Какой кошмар. Моё сердце заколотилось, как бешеная птица в клетке. Неужели я опоздала? Неужели всё, что я пережила, было напрасно? Отчаяние нарастало. Что-то внутри меня сжалось от боли и безысходности. В тот момент, когда я думала, что хуже уже быть не может, из глубины горящей деревни послышался душераздирающий крик. Он пронзил меня насквозь.

– Будь проклята-а-а! – истошный женский вопль разрезал гомон, поднявшийся над полыхающими домами, – Пусть ты и твой отрок…

Фраза оборвалась. Послышался лязг металла, острый, пронзительный звук, словно клинки встретились в смертельном танце. Затем глухие удары, прерываемые стонами, заглушенные звуками битвы, растворились в общем хаосе. Меня бросило в дрожь. Соваться туда сейчас – прямая дорога в западню, в гибель. Мозг, привыкший к интригам и выживанию, лихорадочно искал выход. Я не могла броситься туда, как безумная, даже если хотела помочь.

Я сделала осторожный шаг назад, пытаясь раствориться в тенях леса. Но не успела. Резкая, сильная хватка сковала мою голову. Кто-то схватил меня за рог, крепко вцепившись в него. Тупая боль пронзила виски, заставляя сознание покинуть меня, погружая лес и весь мир в мгновенную, беззвучную темноту. Я рухнула в бездну, не успев даже вскрикнуть. Моя голова закружилась, а затем наступила абсолютная пустота.

***

Прийти в себя мне помог резкий запах, который всего на мгновение оказался у моего носа. Едкий, травянистый аромат какого-то жгучего корня, словно его специально поднесли, чтобы привести меня в чувство. Я резко дёрнулась, отскочив назад, и с глухим стуком ударилась рогами о деревянную стену. Боль пронзила голову, заставив меня зашипеть и прикрыть глаза. Медленно, сфокусировав зрение, я увидела сидящую передо мной женщину.

Она была сосредоточена на своём занятии. Нож в её руке ловко отрезал тонкие куски от крупного, сочного яблока. Эти куски она, небрежно, но будто привычно, закидывала в рот, даже не глядя на меня. Её глаза, казалось, были прикованы к движениям собственных пальцев, но я чувствовала, что она прекрасно знает о моём пробуждении.

– Почему Юстейл тебя ничему не научил? – недовольно цокнув языком, она покачала головой, её движения были спокойны, но голос звучал с лёгкой досадой. – Ты бы ещё громче топала в этой чаще, глядишь – вся стража, бросив мирных, сбежалась бы к тебе, детка.

Её слова были наполнены едкой иронией, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели она следила за мной? Неужели всё это время я была на виду? Наконец, оторвав взгляд от своих рук, женщина наклонилась ко мне ближе, опираясь локтями на колени и складывая лицо в ладони. Нож, которым она только что резала яблоко, неаккуратно мазнул её по щеке, оставляя тонкую, алую полоску, но она, казалось, и не заметила. Её голубые глаза, словно два чистых омута, изучали меня с неприкрытым любопытством, а тёмные волосы падали на плечи, скрывая часть лица. Внезапно, как вспышка молнии, в моей голове промелькнула догадка.

– Вы – Ирнет? – произнесла я, и мой голос был почти неслышен.

Догадка, столь ясная, как и её глаза, пришла в мою голову. Разглядев её немолодое, но всё ещё симпатичное лицо, с тонкими чертами и глубокими морщинками вокруг глаз, я оглядела обстановку. Мы находились в маленькой, тесной каморке, стены которой были обиты грубыми досками. За единственным окном, едва пропускающим свет, виднелись густые листья деревьев и темнеющее небо, что подсказывало мне – мы находимся высоко над землёй, а ещё, что я проспала не больше пары часов.

– Верно, – спокойно ответила она, кивнув. – Ты же меня искала, правильно? Что он успел тебе рассказать, прежде чем его казнили? Какие указания дал?

Её голос был ровным, без тени эмоций, но я почувствовала в нём скрытую угрозу.

– Что с деревней? Почему её жгли?! – проигнорировав её вопросы, я выпалила то, что крутилось у меня в голове, что не давало покоя. Мои мысли были только о тех криках, о дыме, о страхе. Вздохнув, брюнетка терпеливо прикрыла глаза, словно я была невыносимым ребёнком, который задаёт слишком много вопросов. Она явно не ожидала такого моего поведения.

– Начнём с начала, – сказала Ирнет, её голос стал более твёрд. – Что рассказал тебе отец про меня? И что он наказал тебе делать? Я не смогу направить и рассказать тебе то, что нужно, если не буду понимать, какой информацией ты уже обладаешь.

Её слова были как холодный душ, возвращающий к реальности. Сникнув, я потупила взор на свои пальцы, что нервно теребили подол грубой льняной рубахи. Признаваться в собственной беспомощности было невыносимо.

– Он ничего мне про тебя не рассказывал… – прошептала я, чувствуя, как стыд обжигает щёки. – Сказал только, что ты не хочешь меня видеть, но я больше не знаю, к кому мне идти…

Мой голос дрожал, выдавая всю мою растерянность и отчаяние. Я была совершенно одна, потерянная в этом жестоком мире.