Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 27

Это не был дипломатический успех.

Внезапное, поспешное отбытие послов, которое Сейфи подслушал вчера вечером, говорило о том, что что-то на переговорах пошло не так. Или, что более вероятно, – пошло слишком хорошо для Короля Таурелина. Я вспомнила его недавнее триумфальное появление в зале, его холодную, почти зловещую уверенность, которая заменила скорбь по жене. Делегации не разъехались, они покинули корабль, который, как им показалось, вот-вот пойдет ко дну, или, что еще хуже, они просто испугались Таурелина и его нового, пугающего контроля.

Мои мысли были прерваны насмешливым голосом.

– Дочь Верховного Советника так рано у стола?

Аден, не переставая улыбаться, отвернулся от лорда, с которым вел пустую беседу, и обратился ко мне.

– Я надеялся, что после твоего небольшого "приступа", вызванного чрезмерной впечатлительностью, ты отлежишься в своих покоях. Или ты снова пытаешься продемонстрировать свою несгибаемую волю? Советую тебе поберечь свою страсть, мышка, – он понизил голос, и в нем прозвучало то же мерзкое, собственническое желание, которое я слышала вчера. – У меня есть кое-что новенькое для твоего личного декора.

Я почувствовала, как волна жара прокатилась по моему телу.

– Моя страсть – это моя проблема, Ваше Высочество, – я ответила холодно, не скупясь на презрение. – А ваш декор – не моя забота. Я здесь, чтобы оказать честь присутствующим. В отличие от тех, кто, не зная меры, демонстрирует свое дурновкусие.

Ярость в его глазах вспыхнула, но он лишь изогнул бровь, готовясь к новому удару.

В этот момент мой отец, сидевший рядом, не сделал ни одного движения, но я почувствовала, как его рука, лежащая под столом, сжалась в кулак с такой силой, что, я уверена, его ногти впились в ладонь. Его гнев был безмолвен и тем сильнее.

Это была не просто перепалка; это была дуэль, ставка в которой была моя свобода.

Спасительное вмешательство пришло от Короля. Он, наконец, поднялся, и его резкий жест привел зал в движение.

– Господа, наш завтрак окончен. Сегодня нас ждет долгий день.

Это было мгновенное освобождение. Все, словно по команде, повскакивали со своих мест, стремясь как можно скорее покинуть зал, где воздух был пропитан невыносимым напряжением.

Я быстро поклонилась.

Не дожидаясь, пока Аден попытается продолжить свои издевательства, я последовала за отцом, который уже спешил прочь из Трапезной, его шаги были удивительно быстрыми для его возраста.

Я следовала за ним, стараясь держаться в тени, соблюдая наш негласный, но такой важный ритуал. Я знала, что он направляется в свой кабинет, и я, по привычке, должна была следовать за ним, чтобы получить наше ежедневное наставление, наш краткий, но такой необходимый момент близости, который всегда был моим якорем.

Его спина казалась напряжённой, он постоянно оглядывался, его взгляд метался по пустым коридорам. Это был не Верховный Советник, идущий на важную встречу; это был загнанный в угол зверь, пытающийся убежать от невидимого охотника.

Я ускорила шаг.

Мне нужно было догнать его, чтобы получить ту правду, которую он так отчаянно пытался скрыть, и которая, я чувствовала, была связана с его поспешностью, с отъездом послов и с моими тревожными видениями, но Эрина, перехватившая меня прямо на выходе из зала, заставила упустить спину отца из виду.

- Лима, зайди ко мне после того, как поговоришь со своим отцом, хорошо? Я должна тебе кое-что рассказать…

- Что? - её слова словно пронеслись мимо моих ушей, я не поняла ничего из того, что она сказала, словно та говорила на языке амфибий.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - её рука прикаснулась к моему лбу, будто проверяя наличие жара, - Я попросила зайти ко мне после того, как поговоришь с отцом.

- А, да, хорошо, - спешно закивав, я подхватила полы своего платья и поспешила покинуть принцессу.

Привычные коридоры замка сегодня скрывали неприятные тени. Каждый шорох, что до этого казался привычным, сейчас шептал мне на уши смутную тревогу. Моё желание спуститься на бег к кабинету Верховного советника было прервано резким толчком, который затянул меня в коридор для слуг.

- Лима, - хриплый голос отца, врезался в уши, зазвонив в колокола тревоги. Его крепкая рука держала мой локоть в полумраке коридора, где лихорадочный блеск отцовских глаз светился ярче.

- Пап? - напуганная до чёртиков его взъерошенным видом, я сжала губы.

- Слушай меня внимательно! Не перебивай и делай в точности как я скажу, поняла? - взяв меня за оба локтя, он нервно, но обеспокоенно заглянул в мои глаза. Я кивнула, - Сейчас ты бегом бежишь в мой кабинет. Залазишь под стол и ищешь изображение осеннего шафрана, под ним - тайник. То, что там лежит никто и никогда не должен видеть кроме тебя. Не показывай это никому, особенно из королевской семьи, поняла? Эта вещь - самое важное, что у тебя останется. Как только появится возможность - беги из Двора…

- Б-бежать? - не на шутку перепугавшись, я вцепилась в отца в ответ, - Куда мне бежать?! Что значит - “самое важное что у меня останется”?!

- Если будет возможность, беги во Двор чёрных песков, найди Ирнет в деревне Цветных листопадов.

- К-куда?! - истеричный взвизг вырвался из моего рта.

Последнее место, куда меня, дочь Верховного советника могли отправить - это самый холодный и отчуждённый Двор Чёрных песков.

Не успела я дальше задать свои вопросы, как послышался топот стражников. Оставив быстрый поцелуй на моём лбу, папа нежно взял меня за лицо и, взглянув в мои глаза прошептал: “Я люблю тебя, мой ядовитый цветочек. Прячься и сделай то, что я сказал”. Затолкав меня в тёмную нишу за барельефом, он вышел в коридор.

- Верховный Советник Юстейл Лотторен, вы обвиняетесь в заговоре против Рода Таурелин и Двора жизни. При сопротивлении будет применена грубая сила, просим следовать за нами.

Слова, что сейчас озвучил лорд Серл - главнокомандующий дворцовой стражей, застыли в воздухе. Каждый мелкий и неровный вдох жёг всё внутри. Я закрыла руками рот, чтобы не издать ни звука.

И как только звон рыцарских лат скрылся за поворотом, я что есть силы понеслась дальше по коридору к отцовскому кабинету.

Я не медлила ни секунды, толкнув тяжёлую дверь. Время, казалось, испарялось с каждым моим вдохом, утекая сквозь пальцы, как песок пустыни. Тихо прикрыв проход, я почти бегом метнулась к резному столу, что вырос из самого пола, словно причудливый гриб. Он был творением рук моего отца, каждая завитушка хранила тепло его прикосновений.

Я упала на колени, судорожно обшаривая его основание. Руки, покрытые холодным потом, скользили по дереву, нащупывая каждую выемку, каждый изгиб, в тщетной попытке найти тайник вслепую. Это было бессмысленно. Не теряя драгоценных секунд, я нагнулась ниже, вглядываясь в изнанку столешницы. Мои кошачьи фиолетовые глаза, привычные к полумраку дворцовых коридоров, видели так же ясно, как при ярком дневном свете. Без труда я различила вырезанное изображение осеннего шафрана. Цветок, столь хрупкий, но стойкий, с которым папа всегда меня сравнивал. Сердце в груди заколотилось, словно пойманная птица. Зачем отец выбрал именно его? Неужели это связано со мной? Руки задрожали, шаря по поверхности рядом с рисунком. Уверенность в том, что находка имеет прямое отношение ко мне, усиливала панику.

Слова отца, произнесённые напоследок, пронизывали до костей, заставляя меня двигаться быстрее. Он не просто так мне это сказал, он верил в меня. И теперь я должна оправдать это доверие, чего бы мне это ни стоило.

Я провела пальцами по тонким линиям рисунка, чувствуя его неровности, его рельеф. Мозг лихорадочно перебирал варианты: нажать, повернуть, сдвинуть? Паника усиливалась, но я заставила себя сосредоточиться. Наконец, одна из тонких трещин в коре шевельнулась под моим пальцем. Уцепившись, я потянула. Дерево поддалось с мягким скрипом, открывая небольшой, потайной отсек. Из глубины на меня смотрела маленькая сфера, размером с орех, того же насыщенного фиолетового цвета, что и мои глаза. Она мерцала, притягивая взгляд. Странное, почти родное тепло свернулось нежной кошкой где-то под рёбрами, когда я осторожно вынула её. Словно часть меня самой, которую я до этого не знала, но которая всегда была где-то рядом.