Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 39

— Слушаю, Муромцев, — раздался в трубке уставший и какой-то бесцветный голос.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Узнали?

— Да, — ответил он. — Вы уже в курсе случившегося?

— В самых общих чертах! — сказал я, изо всех сил стараясь скрыть волнение. — Что-то случилось с моим знакомым?

— Кое-что случилось, — устало подтвердил Муромцев.

— Он жив, хотя бы⁈ — не выдержал я.

— Жив, жив, — подтвердил он. — А вот два гражданина, которые тоже отдыхали в кафе «Шоколадка» — как-то не очень живы. Печально.

— Где сейчас мой знакомый? — с нажимом спросил я.

— Ну… где. Пока ведутся следственные действия. После следственных действий мера пресечения — содержание под стражей. Все, извините, мне не удобно говорить.

— Я приеду в ближайшее время, — сказал я.

— И очень правильно сделаете, — ответил он. — Ситуация довольно сложная… для всех.

Я набирал номер Василия Ивановича, готовить машину и ехать в аэропорт…

В родной город я прибыл под утро. Город слегка изменился — новый мэр начал бурную деятельность по благоустройству. Так, были вырублены голубые ели у здания бывшего обкома, а вместо асфальта центр города был украшен эстетически сомнительной плиткой. Как говорили злые языки, завод по производству плитки принадлежит семейству мэра.

Еще новая команда, засевшая в городском совете, расстаралась — установили остановки общественного транспорта стандарта «евро» — изделия из стекла и металлических труб. И очень странно смотрелись они — словно пришельцы из неизвестных миров на фоне постсоветского убожества… Впрочем, жители города тоже заметили эту странность и мгновенно начали работу над приведением остановок в эстетическое соответствие с окружающим миром. Не прошло и недели, как часть остановок была разрушена любознательной молодежью — всем было очень интересно, насколько прочны «евростекла». Оказались — так себе. Любознательная молодежь успешно истребляла даже старые остановки — советские, не очень красивые, но крепкие. А уж новые были им совсем нипочем…

Еще новый мэр полез в алкогольный бизнес. Напрямую торговать не рисковал, понимая, что нам это не понравится. Зато, охотно рассчитывался алкогольной продукцией по долгам бюджетников.

К себе на квартиру ехать не хотелось — запустение, пыль и запах нежилого помещения, все это навевает тоску и мешает в делах. Поехал в гостиницу, где забронировал «люкс». Номер был на самом деле посредственный, но удобная кровать имелась, горячая вода тоже, а телевизор «Фунай» уже свидетельствовал о высоком классе.

Проститутки, оккупировавшие холл, смотрели на меня с обожанием — черт его знает, почему… Наверное, знали, кто я такой. Пока мне оформляли документы, из бильярдной, которая была тут же, на первом этаже, появился громадный парень с характерным бритым затылком и внушительной золотой цепью на шее. Что-то знакомое, я его шапочно знал. Один из «бригадиров» Матвея.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович! Рады вашему приезду.

— А уж я как рад… — мрачно сказал я, пожимая протянутую руку.

— Если вдруг что-нибудь понадобится… — начал он, но мне некогда было слушать уверения в лояльности.

— Все понял, благодарю.

О Матвее не говорили, да и что этот парень мог сказать?

В номере я развалился на кровати и включил телевизор. И вот она, апатия. Ничего не хочется. Звонить, договариваться, покупать и решать — при одной мысли о чем-то подобном накатывает тошнота. Хочется вот так сидеть и бездумно смотреть бразильский сериал — они сейчас вошли в моду, не такие тупые, как мексиканские и даже страдания героев в них какие-то позитивные, веселые. Эх, Матвей! Ну как же так… Как в старой песне: «слушай, в чем же дело, что ж ты не имела…» Ну все же хорошо было, максимально хорошо, куча денег, самые радужные перспективы… делай что хочешь! Занимайся бизнесом, спортом, благотворительностью, наконец… Сейчас мне нужно заниматься совершенно другими делами, а я сижу в этом недолюксе и жду, когда мне позвонит славный борец с организованной преступностью товарищ Муромцев.

От нечего делать, я набрал номер Бориса Борисовича.

— Алексей? — удивился он. — Ты приехал? Наверное, по тому самому делу?

— Рад вас слышать, Борис Борисович! — приветствовал я вице-губернатора. — По делу приехал, да. Вам что-нибудь известно?

— Навожу справки, — внушительно сказал он. — Мне сейчас не очень удобно… давай вечером встретимся.

— В наш ресторан подъезжайте, — сказал я. — Поговорим, заодно и поужинаем.

Все понятно мне с господином Пантелеевым. Не знает он нихрена. «Навожу справки»… У команды губернатора напряженные отношения с городской милицией. И начальник управы губернатора терпеть не может, посадил бы, если бы было можно… И тень этой нелюбви падает и на Бориса Борисовича. Впрочем, что-то он, возможно, может. Не последний человек, вице-губернатор…

Потом я позвонил Сереге, который был невнятен и похмелен…

— Пьешь? — прямо спросил я.

— Нервы, Леха! — пожаловался он. — Вся эта ситуация с Матвеем… Как узнал, хлопнул коньяка стакан, не сдержался…

— Давай-давай, — поощрительно сказал я. — Начни еще ты бухать, чего там… У нас же мало проблем. Давай уже, добивай.

Серега обиделся.

— Я пашу как проклятый! Ночью домой приползаю!

— На бровях? — уточнил я.

— Да на каких бровях⁈ У меня заседания, приемки, поставки. У нас химкомбинат в плюс заработал, между прочим! Вы там в столице…

— Мы там в столице сделали так, что химкомбинат заработал в плюс.

— Ладно… — сказал Серега, переходя с обиженного тона на миролюбивый. — Чего делать будем?

— Ты «бригадиров» Матвея всех знаешь? — спросил я.

— Ну, так… Почти всех.

— Постарайся их собрать. Дела-то нужно будет делать… даже если Матвей будет отсутствовать некоторое время.

Серега помолчал.

— Думаешь, все серьезно?

— Ничего я не думаю! — не скрывая раздражения ответил я. — Ничего не думаю, пока нет информации. Сегодня выясним все толком.

— Ладно, — сказал Серега. — Буду звонить.

Майор Муромцев появился после обеда. Потный, уставший и мрачный, он завалился в мой номер.

— Начальство отымело во всех формах, — объяснил он. — Все-таки, два жмура, как ни крути — черезвычайное происшествие. Вот мы и выгребли за то, что с преступностью херово боремся. В частности, с лидерами и авторитетами преступной среды.

— Что там произошло? — спросил я, понимая, что все плохо.

— Разборка, — объяснил Муромцев. — Спонтанная разборка. Вы слышали о том, что недавно у нас трех человек расстреляли? Погибли три парня из группы некоего Анатолия Москвина по прозвищу Шкаф.

— Слышал, — подтвердил я.

Мы совсем недавно разговаривали с Матвеем на эту тему. Он очень переживал об этих убитых, которых знал лично и лично привел в «движение»… Подобных потерь его группировка еще не знала.

— Сам господин Москвин в тот день легко ранен, — продолжил рассказывать Муромцев, — но показаний не дал. По оперативным данным установили, что к расстрелу имела отношение «бригада» Худого. Слышали о таком?

Я отрицательно покачал головой.

— Мелкий бандит. Занимается вымогательством у председателей сельхозпредприятий и фермеров. Ну и, как у всех, угоны, разбойные нападения… После этого случая он на несколько недель загасился, найти его не могли, хотя и искали. Но вот нашелся вчера вечером… в кафе «Шоколадка».

— И там оказался Матвей? — удивился я. — Он, вроде бы, по кофейням не ходит…

— Он там оказался чуть позже, — сказал Муромцев. — Кто-то проинформировал, судя по всему. Худого же не только мы искали, но и ваш товарищ тоже.

— И возникла конфликтная ситуация… — со вздохом предположил я.

— Ага. Конфликтная. Она самая. Матвей ему говорит: «Ты пацанов моих завалил?» А тот отвечает грубо что-то типа: «Жаль, что тебя с ними не было…» И нож вытаскивает. Ну вот… Бах, бах! Два покойника. Хорошо стреляет ваш товарищ, просто профи! Два выстрела — два жмура. Худому в лоб, второму — в сердце.