Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 34

Потом я был представлен упитанному круглолицему джентльмену. Отсутствие волос на его голове слегка компенсировалось пышными и немного смешными усами.

— Александр Павлович Саратовский, — представился он. — Всегда приятно видеть молодое лицо в этих скучных стенах!

— Александр Павлович у нас звезда международного бизнеса, — отрекомендовал его Ромашев. — Совсем недавно получил престижную награду… за лучший менеджмент и вклад в развитие российско-израильских финансовых связей! Я ничего не перепутал?

— Признаю, это действительно не тост, а название награды, — саркастически сказал Александр Павлович, и толстые стекла его очков сверкнули. — Как там Сергей Пантелеевич? Жив-здоров? Косит бабки?

— Не успевают пересчитывать, — улыбнулся я. — Да и считать давно бросили, учитывают по весу. И то уже простых весов не хватает, заказали промышленные!

Саратовский улыбнулся и посмотрел на Ромашева.

— Слышал, Вова, как нормальные люди деньги зарабатывают? Это мы, как негры на плантациях, за грошовую свою маржу, тянем и тянем лямку. Бурлаки на Волге! А приличные люди центнерами наличку собирают! Вы бы заглянули ко мне, Алексей, — Саратовский сменил тон на серьезный. — Вот, кстати, моя визитка. Звоните и заходите без всякого стеснения, в любое время. Есть тема для обсуждения, посидим, пошепчемся… Может придумаем чего-нибудь интересное…

Ах я, дубина, подумал я. Ломаю голову, зачем же меня позвали столь влиятельные люди? А ответ — вот он, на поверхности! Они знают, что Мавроди собирает большие даже по их масштабам деньги. И еще они знают, что большая часть этих денег не попадает в банки, а лежит в виде громадной кучи бумаги. И вишенка на торте — они догадываются о том, что я имею на Мавроди какое-то влияние. Вот и все, дважды два — четыре, как ни крути…

— У вас кэш, у меня банк, — хищно улыбнулся Саратовский. — Банк, не побоюсь этого слова, лучший в стране. Так что, мы созданы друг для друга. Если надумаете вложиться — не обижу, сделаем индивидуальные условия… По высшему разряду. Заходи, пообщаемся конкретно. Чего деньгам так-то лежать? Это просто грешно!

— Заманчивое предложение, — сказал я. — Мы обязательно подумаем.

— Подумайте! — сказал он многозначительно.

Нет, о чем-то таком я уже думал. Но, к сожалению господина Саратовского, его банк для моих целей не годится. Прежде всего потому, что у него нет промышленных активов. Принципиальная позиция господина Саратовского — заниматься только финансовым сектором и не лезть в область производства. Также сэкономил он и на СМИ, ничего не прикупил, пожадничал… Так что, союз с господином Саратовским нам невыгоден. А учитывая его проблемы с криминальным миром, может быть даже опасен. Ходили слухи о том, что в свое время Саратовский позвал известного «люберецкого» авторитета в компаньоны. А затем, когда «фишка поперла», попытался этого компаньона оттереть. Компаньон потребовал отступного. Саратовский по сходной цене нанял сотрудников «6-го отдела» для окончательного решения вопроса. В общем, не очень красивая ситуация. И то, как просто Саратовский кинул бывшую свою «крышу» тоже не говорило в его пользу. Получается, что этот человек из-за денег может переступить через кого угодно. Впрочем, здесь собрались все такие…

Между тем, прием продолжался…

Глава 18

А вот молодой человек с усами, которые прибавляют ему лет семь — явно хочет выглядеть старше. Знаменитый банкир, известный креативной рекламой времен самого начала банковского движения — молодой человек в костюме просто сидит и молчит… Почему-то знаменитый банкир немного похож на рептилию.

— Михаил, — представляется молодой человек.

Еще одна визитка в моем кармане.

— Мы сейчас активно инвестируем в химическую промышленность, — говорит он со скромной улыбкой. — Насколько я знаю, у вас тоже имеется подобный интерес?

— Один из основных активов, — говорю я.

— Может быть интересной темой для общения, — отвечает он. — Продавать не думаете?

Я качаю головой.

— Работаем. Налаживаем цепочки. Зачем же продавать, если до ума пока не довели?

Про себя я произношу четырехэтажное ругательство. Если этот заинтересуется нашим химкомбинатом… можем и не отбиться.

Но пока он отвечает мне вежливой улыбкой.

— Всегда рад пообщаться, — говорит он. — И выводите уже Сергея Пантелеевича в люди, что за затворничество, право?

Этот банковских услуг не предлагает, держит марку. Его банк говорит сам за себя, в дополнительной рекламе не нуждается.

Еще я выпиваю с каким-то лысым джентльменом — строитель «пирамид» и инвестор по совместительству… Тучный большеголовый кавказец произносит тост, снова выпиваем, после чего джентльмены разбиваются на небольшие группки и шепчутся о делах под звуки убаюкивающей тихой музыки.

Возле меня снова появился господин Ромашев.

— Ну как вам высшее общество?

— Впечатляет, — честно ответил я. — Даже растерялся немного…

— Привыкните, — сказал он с поощрительной улыбкой. — Все привыкают. Как вам хозяин заведения? Производит впечатление?

— Самое наилучшее, — подтвердил я.

— Боря — интересный человек, — продолжил Ромашев. — Своеобразный. Но с ним можно иметь дело. К слову, вы слышали что-нибудь про «Объединенный банк»?

— Впервые слышу от вас.

— Это банк нашего Бори. Нужно сказать, что его бизнес растет наиболее динамично, «Логоваз» теперь холдинг, который занимается в том числе и финансами.

— Владимир Борисович, — сказал я, — мне уже рекомендовали несколько серьезных финансовых институтов, и я хорошо понимаю подоплеку этих рекомендаций. Скажу вам откровенно, я не решаю такие вопросы. Такие решения принимает всего один человек.

— Вы можете ему посоветовать, — мягко возразил Ромашев.

— Посоветовать я могу все что угодно. Вопрос, послушает ли он меня.

— Алексей Владимирович! — Ромашев был сама любезность. — Вы недооцениваете свое влияние, скромничаете! Господин Мавроди вас слушает. И правильно делает, я полагаю. Для всех загадка — для чего ему держать гигантские суммы наличных? Деньги, которые могли бы работать и приносить прибыль… Кроме того, общественная польза…

— Владимир Борисович! — в тон ему ответил я. — Господин Мавроди, насколько я знаю, не доверяет банкам в принципе. И имеет на то основания, не находите?

Ромашев развел руками.

— Впрочем, — продолжил я, — я передам ему обо всех поступивших предложениях. Вот это я могу гарантировать стопроцентно.

Господин Ромашев согласно кивнул. Как он явно лоббирует банк Березовского! Видимо, Борис Абрамович пообещал вознаграждение…

Я еще прошелся по залу.

Какой-то господин, лет за сорок, рассказывал:

— Я на рекламу трачу страшно сказать сколько! А газеты открываешь — «Останкино» почти банкрот. Какие-то миллиарды долгов, прибыль неизвестно где… это как вообще⁈ Государственная контора…

— Есть мнение, — веско отвечал Борис Абрамович, — что вопрос с «Останкино» нужно решать радикально. Там бардак, такой бардак! Все облеплено какими-то коммерческими структурами, бандитами. Миллионы долларов идут не на развитие, а непонятно кому.

— Это правительство наше прекрасное, — саркастически заметил господин Саратовский. — Вроде как делаем рыночную экономику, но так, чтобы она сама собой появилась. Чтобы меньше телодвижений совершать!

Еще выпивали, закусывали, ругали правительство, но как-то дежурно ругали, без огонька… Хвалили президента, но тоже как-то дежурно. О новой Государственной думе собравшиеся были невысокого мнения — цирк-шапито, да еще и спикер — почти коммунист. Впрочем, невысокого мнения были они и о команде реформаторов. Борис Абрамович называл их не иначе, как «большевики».

Вечер потихоньку сходил на нет, господа-банкиры разъезжались, потянулся к выходу и я.

— Обязательно заходите еще, — энергично потряс мне руку на прощание Борис Абрамович.

Интересно, что на встрече не было господина Гусинского. И вообще, никого из бизнесменов, связанных с московским мэром. Похоже, что это отдельная «песочница», обитатели которой не дружат с обитателями «песочницы», расположенной в Доме приемов «Логоваза»…