Я подарю тебе новую жизнь (СИ) - Анфилада Юри - Страница 18

Заворожённые сюрпризом, мы решили, что настало время выяснять – для кого и от кого был преподнесён столь завораживающий объект: – Эйп, смотри! В середине, среди всех роз в самом центре – ветка сакуры, а рядом письмо… Ну Чейз, ай-да романтик! В наше время найти розы, которые лет двадцать выращивают с трудом, да ещё и письмо написал – прям как во времена романтичной юности наших предков! Читай скорее, я в предвкушении!

Развернув записку, застала знакомый всегда корявый почерк, который в этот раз порадовал старательной аккуратностью выведенных букв, и даже с добавлением милых завитков:

На чувствах танцуя

В сумерках сада,

Меня поцелуем – Взяла в осаду.

Среди тысячи всех, лишь одна пленяет разум. Сакура – символ красоты, душевной стойкости и изящества натуры.

Спустя столько лет… дарю тебе её в ответ. Блистай сегодня, я в тебя верю!

Подписи не оказалось, но я и не нуждалась в ней.

– Тысяча их…– подруга недоумённо насупила брови на мои слова, – Ты интересовалась количеством – тысяча роз…

Неописуемые эмоции накрывали меня волной из раза в раз повторно читая каждую строчку, коленки дрожали, а окситоцин в организме рос с невероятной прогрессией. Схватив телефон с кровати, я подтащила корзину к зеркалу. «Да, интерактивные линзы о которых говорил Чейз сейчас бы пригодились для фотографирования глазами, или хотя бы смарт-зеркало, но денег на такое удовольствие у меня, увы, нет»

Осуществив снимок в отражении себя и подарка, отправила фото своему воздыхателю. Мне было неважно – что я спросонья, выгляжу не идеально, и кому-то бы показался мой поступок глупым… и пусть! Зато я счастлива сейчас! В этот момент! Окутанная, словно одеялом, нежностью моего парня, ещё пару минут вдыхала аромат цветов. Пришла мысль позаботиться хотя бы минимально о цветах, убрав розы с прямых солнечных лучей, а веточку сакуры – бережно поставила в вазу на письменный стол. Лицо Джесс в это время, как мне показалось, перешло в фазу печали и разочарования.

– Джесси, ты… расстроена? – я не знала, как начать разговор, но видеть состояние подруги и ничего не предпринять – было не в моих силах.

– Нет, всё хорошо. Скорее собирайся, тебе уже пора на предварительную репетицию.

– Если дело в цветах, то можем разделить напополам – поставим с твоей стороны и с моей, будет выглядеть гармонично, как думаешь?

– Нет, не заморачивайся. Я просто неважно себя чувствую, но я обязательно приду на твоё выступление… – улыбнувшись, моя дорогая Джесси погладила меня по плечу.

Хотя я и понимала, что время поджимает и я опаздываю, всё же собрала половину роз в первую попавшуюся объёмную тару разместив возле её кровати. «Неважно, какова цена предмета или его размах, даже если он тебе дорог – гораздо важнее близкие люди и их душевное спокойствие». С этими мыслями, предварительно уведомив Джесс о том, чтобы обязательно звонила мне в случае ухудшения состояния, я в спешке начала сборы. Сумку со всем содержимым решила оставить в комнате, взяв с собой только ноты, косметичку и наряд для концерта. Наспех накинув одежду и приведя в порядок лицо, с боевым настроем отправилась навстречу решающему судьбу дню.

Зал в пять тысяч человек гудел от аплодисментов для уже закончивших программу выступающих. Воздуха почти не было, софиты беспощадно погружали всех в пекло сжигая кислород. Моя очередь на выступление стояла последней, что добавляло волнения. Особо пострадала внутренняя сторона щеки, которую я в напряжении и ожидании надкусывала всё с большим усердием, по мере приближения моего часа.

Шлейф небесно-голубого платья из атласа неспеша тянулся за мной, опасаясь быть настигнутым каблуками, ввиду редкой практики использования подобной обуви. Изящную тонкую шею с открытыми плечами сопровождал кулон из серебра с небольшим топазом на тонкой ажурной цепочке. Мой образ был скорее воздушным, нежным, основной акцент – хотя так и не отросшие, но сумевшие закрутиться в забавные локоны розовые волосы. И этот зефирный вид – напрямую разнился с силой моего внутреннего произведения и взглядом, с которым я ступила на середину сцены. «Соберись, Эйприл, сейчас – главное сделать всё правильно, как и репетировала. Вспомни, чья ты дочь, Эйприл Элванс. Дерзай!».

Поклон залу. Лебединой походкой держу курс к роялю. Грациозно присаживаюсь, правая нога – к педалям, ладони – на колени, изящный подъём рук… Настойчивое и уверенное начало произведения заставило утихнуть приветственные аплодисменты. С первой же секунды я погрузилась в мелодию, которую создала сама, и аккуратно приглашала уставших за всё время зрителей в чистейший омут творчества. И если первое время тело находилось в напряжении, то с каждым проигранным тактом меня затягивало в вихрь возбуждения атмосферы, создателем которой была юная девушка, но в тоже время отчаянно пытающаяся выбить себе место в этом мире. Тонкие ледяные пальцы ласкали рояль, не ошибаясь и устремляясь чётко по курсу. Отыграв более половины увертюры настало время идти всему не по плану, как и предполагало внутреннее предчувствие что ничего не достаётся легко. Назойливые текстуры поглотили сначала четвёртую, далее малую, а впоследствии контроктаву оставив после себя пиксели, пустое белое и чёрное пространство. Хотя я и не была готова к подобным фокусам своего мира, но жизнь научила не сдаваться, и заканчивать своё произведение, раз уж взялась играть. Бросить на пол пути – равно проиграть. Такой вариант меня не устраивал.

Беспокойство кольнуло где-то в районе живота, но не позволив ни единой мышце дёрнуться на лице – мои пальцы пылали огнём разбегаясь, ударяя и подскакивая от клавиш. Машинальной памятью вонзаясь в нужные места, даже в пустом пространстве – звук исходил, не проваливался. Сердце не успевало произвести очередной стук, когда уже наступал следующий, разум пропадал и терял контроль, а тело не реагировало ни на что проникая в мелодию и продолжая играть назло всем обстоятельствам. Страсть, жар, любовь, боль, злость и сила – я вылила энергию инструменту, я отдала себя зрителям, я посвятила себя музыке.

Кураторы мероприятия помогли очнуться медикаментами приводя в чувства, уже позже объясняя, что нахожусь в гримёрке. Как оказалось, меня едва успели поймать – я потеряла сознание, как только сделала два гордых шага за кулисы, предварительно идеально отработав программу. Оставалось дождаться результатов. В связи с этим был объявлен перерыв в двадцать минут: угоститься закусками, напитками и насладиться беседой с присутствующими.

Пройдя в просторный холл концертного зала, среди огромного количества изысканно представленных взору людей взгляд зацепился за знакомое лицо – мистер Смит стоял в окружении остальных членов жюри. Заметив меня, он едва сделал кивок в мою сторону, и продолжил разговор с грузным мужчиной в смокинге, активно размахивающим бокалом с чем-то похожим на шампанское. Помещение блестело и пылало бежево-золотистыми цветами и переливами. Желудок бурно отозвался на великолепный шведский стол, распростёртый по огромному помещению и отдаваемый в воздух притягивающий запах с различными вкусностями. Было крайне неуютно ощущать себя среди такого количества уверенных и уже утвердивших себя в творчестве разных направлений людей. Казалось, что я не только не в своей тарелке, а вовсе оказалась маленькой, несозревшей ягодой, среди сочных гроздей виноградной лозы.

Но тут я почувствовала две руки слегка обхватившие мою талию, резко развернулась уже готовясь к конфликту, инициатором которого буду я, в эту же секунду борясь с чувством такта навязанным обществом и ситуацией. Обернувшись, наглец обнаружен не был, но голос раздался теперь уже позади моей спины. По всей видимости, невоспитанный кавалер юркнул к накрытому столу обогнав меня в скорости.

– Ваш талант не знает границ, мадемуазель. Ровно, как и моя нахальность, за которую сиюминутно прошу простить меня… – ласковая нега голоса тянулась в пяти сантиметрах от моего уха.

Теперь предо мной уверенно стоял изумительного вида парень – с аккуратно уложенными волосами, облачённый в белоснежную хлопковую рубашку, две верхние пуговицы которой с нотами шарма блистательно оказались расстёгнуты, далее взгляд зацепился за тёмно-синие брюки, но добавляли эстетики к композиции определённо дорогие, идеально начищенные кожаные дерби, отражающие лоск атмосферы помещения. С бокалом в руках и небольшой тарелочкой, на которой гнездились тарталетки, парень с услужливым видом протянул закуску мне: