Таверна на прокачку 7 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 8

— Скоро буду собираться в дорогу, — произнёс Хорь, который наблюдал за мной, явно довольный произведённым эффектом.

— Уже уезжаешь? Вроде ведь только приехали. — Удивился Анатолий.

— Да, третий день уже пошёл, — хекнул кожевник. — Пора возвращаться в Дубовый Яр. Дома дел невпроворот. Шкуры лежат невыделанные, заказ на упряжь для баронского сотника висит с весны. Да и Виктора надо сопроводить, он один не доберётся.

— Это верно, — нахмурившись, покивал Павел. — Виктору тяжело здесь, вдали от дома.

Я припомнил, как Виктор выгнал Павла прочь, когда тот, по доброте душевной взялся восстанавливать его таверну.

Удивительный, всё же Павел человек. Не держит обид за былое, и ко всем относится по-человечески.

Хорь потопал в сторону выхода со двора, за ним зашагал и Илья, но я догнал кузнеца.

— Слушай, Илья, твои изделия пришлись очень кстати, и качество отменное. И мангал и коптильня. А ножи какие!

Кузнец расплылся в довольной улыбке.

— Смотри, захвалишь, работать перестану, — улыбнулся здоровяк.

— Ну, это вряд ли, — улыбнулся я. — Нам нужны ещё коптильни, примерно десяток.

Кузнец выпрямился.

— Сколько? — вытаращился Илья.

— Может, даже дюжина, потом посмотрим ещё. Только я тебе кое-что поправлю в чертеже: поддон надо глубже, чтоб щепа не выгорала за четверть часа, и решётку можно в два яруса сделать.

— А зачем тебе десять? — Илья прищурился.

— Скоро Анатолий начнёт снова на рыбалку ходить. А копчёного леща ты уже и сам пробовал. Да и рыбаки наши, смотрю, тоже стали присматриваться. А с одной коптильней, я в лучшем случае, копчу лишь пять маленьких лещей. — Чувствую, скоро буду коптить по сорок за раз. Да и не только рыбу ведь коптить можно: еще и мясо, птицу, сало. Копчёное хранится втрое дольше свежего и в дороге не портится. А ведь очень хочется с собой в дорогу людям еды дать. Тогда мы сможем продавать еду с собой: обозникам, купцам, да кому угодно. Даже пахарям, чтобы они могли не отходя от работы, хорошо поесть.

Илья почесал бороду.

— Это ж кузню под тебя одного занять придётся.

— Так занимай, платить есть чем.

— Хм, — сказал кузнец. — Дюжину я тебе за месяц сделаю. Только железа надо взять, у меня столько нет.

— Борис вчера вернулся, и уехать еще не успел. Ты бы у него спросил. Его Владислав так замотивировал, что он вмиг всё нужное достанет, — улыбнулся я.

— Раз надо, значит возьмёмся, — почесал он затылок, затем направился в сторону своего дома, пребывая в глубокой задумчивости.

Я же, поставил в голове очередную галочку, и вписал новую задачу. Надо переговорить с местными рыбаками и охотниками, что готов выкупать у них излишки добычи. Либо поручить это Анатолию. Он проще объяснит людям, что надо, на своём, рыбачьем языке.

Да и Анатолий давно разоряется, что ему пора на рыбалку. Что руки помнят промысел ещё с детства, а местные ничего не понимают в этом великом деле. И теперь у него будет целое поручение, сходить к рыбакам, поговорить как мужик с мужиками, посидеть с ними на зорьке и заодно выяснить, сколько они реально могут ловить. И он это, вероятнее всего, воспримет как награду.

Пока Анатолий и Павел были увлечены доспехами, я решил улизнуть от тренировки и зашагал к таверне улыбаясь утреннему солнцу. В голове, новыми штрихами, всё чётче вырисовывался план будущего города мечты.

Сейчас вдруг остро ощутил, как сильно мне хочется дожить до осени просто, чтобы посмотреть, как моя задумка будет выглядеть в жизни. И пока что, образ был куда ярче и эффектнее, чем тот, что я готовил для шейха Амира, живя в Москве.

— Макс, А как же тренировка? — услышал я голос Павла, не дойдя и половины до таверны.

Эх, не удалось улизнуть.

Но я был спасён.

В следующий миг, с другой стороны двора появилась Елена.

— Хватит с него тренировок, — сказала она. — Вон, он уже позеленел от натуги, дайте парню продышаться.

— Мы вообще-то работаем, — возмутился Анатолий, продолжая наглаживать свою новую броню.

— Вижу я, как вы работаете. — Елена скрестила руки на груди. — А Максу, лучше б заняться чем-то более полезным, а не этим вашим рукомашеством.

Анатолий медленно развернулся к девушке. На лице у него было написано оскорблённое достоинство, размером с самую большую рыбину, которой он когда-либо хвастал.

— Это, между прочим, — сказал он с расстановкой, — рукопашный бой. Я его в больше десятка лет баронским гвардейцам преподавал.

— Вот, пусть гвардейцы им и занимаются, — Елена уже разворачивалась. — А Максу надо голову тренировать в первую очередь.

— А как же бицепсы? А чем он меч будет держать.

Кажется, за мою тушку сейчас начнётся серьёзная битва. Остаётся надеятся, что они не решать поделить всё поровну.

— Так я же два дня готовился! Наблюдал, чему его здесь учат, — возмутился Анатолий. — У меня тоже расписание! Я вон, у рыбалки и готовки время забираю. А у меня в плане на сегодня еще отработать захваты в партере! Их кто отрабатывать будет? Рогатень? Ему еще барьер проходить!

— А я по-твоему что, огородничеству его учить собираюсь? Я вчера весь вечер технику готовила, чтобы Макс понял как энергию чуять. — Елена была так разгорячена, что казалась их спор сейчас перейдёт в натуральный спарринг. — Скажи-ка, Анатолий, вот когда его по твоей науке мечом проткнут, что ему поможет: захваты в партере или умение эту дырку закрыть?

— Умение не подставляться!

Павел, который последние несколько минут держался из последних сил, захохотал в голос.

Все недоумённо уставились на него.

Отсмеявшись, он, давясь смехом, простонал:

— Вы бы на лицо Макса посмотрели, он бедный только глазами хлопает, как вы его делите…

Спорщики переглянулись, и посмотрели на меня.

Я, наверное, и правда выглядел очень уж растерянным.

— Значит, будет и то и другое. С утра ты, после обеда я. — непреклонно объявила Елена, а затем скомандовала. — А сейчас идём, у нас есть дела поважнее. Потом свой партер изучишь.

За спиной Анатолий проворчал что-то невнятное, но судя по тону, очень нецензурное. Я расслышал только протяжный выдох: «женщины».

Павел же, тут же сориентировался, под изменившиеся обстоятельства.

— О, а я с вами!

— Тебе еще дом сколачивать, — проворчал Анатолий.

— Да успеется, — отмахнулся он и помчался за нами следом. — Да погодите вы! — Павел догнал нас лишь за околицей. — А куда мы идём-то?

— Мы, к дубу, — сосредоточенно что-то прикидывая, ответила Елена. — А ты, не мы.

— Так у меня рука, — веско заметил Павел.

— И что? — не поняла целительница.

— Так, кое-кто мне говорил, что разрабатывать её надо, — с достоинством объяснил Павел. — Мне было велено гулять почаще. Много и в разных живописных направлениях. Вот я и гуляю. В лес, например. С вами.

— Ты вчера этой рукой бревно ворочал, я видела, — с подозрением произнесла Елена. — А я говорила, руку беречь.

— Так это и есть разработка! Не веточку же гнуть. А бревно потолще, то, что нужно настоящему воину.

Елена лишь вздохнула, устав спорить, и махнула рукой. Павел радостно просиял и деловито пристроился слева.

Шли мы неспешно. День ожидался жаркий, в лесу стояла утренняя атмосфера: птички во всю чирикали, только где-то далеко долбил дятел да звенела мошка над мокрой низинкой. Пахло хвоей и прелыми листьями.

А на середине пути мы снова увидели его.

Первым остановился Павел, он и заметил первым, потому что смотрел не под ноги, а по сторонам.

Он коротко поднял руку, и мы замерли.

Олень стоял на прогалине шагах в тридцати, чуть ниже по склону, и с неспешной ленцой, взглянул на нас. Будто на пролетающую мимо птичку, которая своей суетой, привлекла внимание, и отвлекла от глубоких раздумий.

Если в прошлый раз он вышел на тропу, скользнул по нам взглядом и ушёл по своим делам, то сейчас он стоял, задумчиво повернув к нам голову, будто прикидывая, чем мы можем быть ему интересными.