Таверна на прокачку 7 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 41

— Это ведь средневековье? — спросила вдруг она. — Тут нет электричества, телевизора, да и бургеров быть не должно.

Я осторожно кивнул.

— А другие люди многих слов не понимали, и пучили глаза, — она кивнула в сторону таверны. — Все, кроме тебя. Выходит, ты тоже не местный?

Кажется, я прокололся?

Глава 18

Кто есть кто

— Выходит, ты тоже не местный? — Вера пристально смотрела на меня, а я на миг растерялся. Так и застыл, не зная, что ответить.

Понаблюдал, называется.

Но она это поняла по-своему:

— Вот ты и прокололся. Я так и знала, что это розыгрыш. Масштабненько, конечно, но можно прекращать.

Я только вздохнул, глядя на неё:

— Это не розыгрыш. Но в одном ты права, я такой же, как ты.

— Это же шутка, да? Хватит меня разыгрывать.

Я лишь покачал головой:

— Нет, это не шутка. Я был уважаемым ресторатором в Москве, а потом попал в аварию. Авария была из таких, где не выживают. И вот я очнулся здесь, в грязной таверне, а хмурый мужик избивал меня и заставлял работать.

Вера вглядывалась в моё лицо, будто пытаясь разглядеть в нём какую-то другую правду, но я был серьёзен.

— Я не хотел говорить тебе, что я такой же. Это опасная информация и об этом лучше не распространяться.

— Значит, никто не станет кричать: «Это розыгрыш» и снимать моё ошарашенное лицо, — покивала она, зябко обхватив себя руками.

— Прости, но нет.

— Я ведь почти сразу начала понимать, — сказала она. — Только самой в такое сложно поверить. Ты говорил, что попал в аварию… А на меня трое напали… Я домой возвращалась от родителей, решила через лес срезать дорогу. А я ведь кандидатскую только защитила.

Мы помолчали.

Вера не плакала, но была очень задумчивой.

— Я долго не мог поверить, — неловко попереминавшись, потёр я затылок. — Я там был уважаемым человеком, а тут меня гоняют как мальчишку. Я отношусь к этому, как ко второму шансу. Сначала тоже психовал, но как видишь, привык, и даже неплохо устроился. Видимо в том, нашем мире, других шансов не было, а тут я пришёлся очень кстати. Людям помогаю.

— Не верю я в загробную жизнь, — хмуро произнесла она. — Может, это мой умирающий мозг сочиняет декорации.

— Вряд ли, — качнул я головой. — бред не бывает таким последовательным. Да и спину во время галлюцинаций ломить не станет.

— Надеюсь, что ты прав. Я вспоминаю свой последний день, и возвращаться туда как-то не хочется.

Я лишь кивнул. Выспрашивать подробности не решился. Не гожусь я для психотерапии.

Зато эту роль взяла на себя Ника. Она появилась из кустов и тут же направилась к девушке, ткнувшись той в ногу.

Вера тут же подняла на руки сощурившегося от удовольствия зверька, и стала гладить. Ника же так и вертелась, подставляя то макушку то пузико. Правда то и дело поглядывала на меня с явным намёком. И чего она от меня хочет, у неё же целый огород свой есть.

— Слушай, а тебе никаких условий не ставили? — спросил я, чтобы сменить тему. Да и вопрос животрепещущий.

— Каких ещё условий?

— Например, что ты должна что-то сделать. Чего-то достичь к какому-то сроку. Это что-то вроде задания, которое надо выполнить, чтобы… остаться.

Вера долго на меня смотрела с непониманием.

— Нет, — сказала она наконец. — Ничего такого.

Я кивнул, но скорее всего она ещё не разобралась в своих строчках. Я вон свои первые уведомления неделю читал как китайскую грамоту. Но лучше сейчас её не беспокоить. Успеет еще разобраться.

— А тебе ставили условия? — спросила она.

— Да, достигнуть определённого уровня развития.

— А ты был недоразвитым? — неловко пошутила она.

— Да. Сказали, что если не улучшу один навык, то умру через три дня.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Вот это ультиматум.

— Как видишь, справился. И вообще не пожалел об этом, — ответил я.

— Значит, сейчас тебе ничего не грозит? — обеспокоенно поглядела она на меня.

Я набрал в грудь воздуха.

— Хотел бы я сказать, что всё миновало, но теперь мне осталось пять дней, чтобы повысить ранг, иначе тело разрушится.

— Вот же… Я тут тебе на жизнь жалуюсь, а ты сам не в лучшем положении.

— Я жив, полон сил и готов действовать. Живётся мне не просто, но я и за эти дни благодарен. Главное в хандру не впадать, — улыбнулся я, хотя далось мне это непросто.

— Значит, у меня так же будет, — вздохнула она. — Мне в прошлой жизни ничего легко не давалось. Разобраться бы с этим всем теперь. В голове уложить.

— У меня есть одна полезная книжка. Меня она, признаться, успокоила. Может, и тебе поможет.

— Книжка?

— Ага. Сказка про такого же, как мы с тобой. Как я теперь уже понял, такое явление здесь не редкость. Называется «Сказания героя». История про странника, который однажды проснулся не там, где заснул, и потом всю жизнь это описывал.

— Лучше бы видос с полным описанием посмотреть, — фыркнула она.

— Прости, но видеохостингов здесь еще не изобрели, — развёл я руками.

Она улыбнулась. Казалось, впервые с момента как проснулась.

— Книжка хоть хорошая?

— Мне понравилась, динамичная. Любовных историй и всего такого, что нравится девчонкам, там немного. Но она полезная. Правда, ближе к концу он всё больше жаловался.

— И на что же?

— Тосковал по горячей ванне и кофе.

— Как, а здесь что, такого нет? — шутливо вскинула она брови.

— Только баня, только хард-кор. Но вместо кофе я тут такой взвар научился делать. Бодрит лучше арабики. — рассмеялся я. — Ладно, пойдём. Тебе надо отдохнуть, а мне тесто ставить.

Мы неспешно направились в сторону таверны.

— Слушай, до меня только сейчас дошло. Ты кормишь средневековых людей бургерами? — вдруг воскликнула она.

— Ага, и шаурмой. От людей не протолкнуться, — улыбнулся я.

— Так они же все растолстеют. Не мог что полезнее приготовить? — возмутилась она.

— У них работы много, не растолстеют. Да и я готовил, что попроще. Мне, знаешь ли, не до высокой кухни. Да и местные копчёные арбузы не оценят.

— Копчёные арбузы? Это что за гадость.

— Вот и я о том же. В нашем мире сложно было найти ценителей изысканной кухни, а уж тут и подавно. Хотя рыба с варениками…

— Фу, гадость, даже звучит жутко.

— Ты просто не пробовала.

Кажется, она немного отошла. Одной проблемой меньше.

— В общем, ты пока осматривайся, приходи в себя, — инструктировал я. — Но главное, ни с кем кроме меня не говори о том, что случилось. Ссылайся на плохую память. Ну и Михаила не обижай. Он ведь тебя от смерти спас.

Вера кивнула.

— А ведь он же не меня спасал… Как теперь это всё уместить в голове, — покачала она головой.

— Справишься. Правда, мне проще было. Я ведь круглый сирота, а опекуны меня ненавидели и хотели избавиться. А у тебя и отец, и друзья отца, и охрана. В общем, главное, не вызывай подозрений.

— Хорошо, — простонала она, всё больше осознавая ситуацию. — Буду прикидываться юродивой с амнезией. Тут помню, тут не помню.

Я едва не расхохотался в голос.

— А я и не думал, что человек, который понимает подобные шутки, это так ценно.

— Макс! Макс! — ко мне навстречу мчался Генка.

Надеюсь, ничего не случилось. Хотя он всегда прибегает ко мне так, будто срочно надо бежать и всех спасать.

— Что произошло?

— Там Дарья пришла, ну, жена Петра, у которой таверна.

— У неё всё хорошо?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— А чего ты такой обеспокоенный?

— Ну пришла же, а тебя нет, — веско ответил он.

Вера спрятала улыбку, очень уж смешно выглядел взъерошенный парень. А у меня скоро без всяких таймеров сердце остановится. Сплошное беспокойство вокруг.

Дарья робко сидела за столом, глядя перед собой. Генка налил ей взвара по моему рецепту и поставил тарелку с шаурмой.

— Здравствуй, — склонила она голову, стоило мне войти. Затем поклонилась и Вере.