Таверна на прокачку 7 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 40

Я как раз сделал себе такой же котлетень. Самому тоже нужно было поесть, но сделать это спокойно мне не дали.

В дверь ввалился Сидор — в опилках с головы до ног, довольный, как кот на печи.

— Умаялся! — объявил он. — Ох, умаялся. Но зато домик-то готов!

— Уже готов? — удивился я.

— Ну, коробка готова и закладные под крышу стоят. Идём смотреть, пока светло. Ты ж мне все уши прожужжал про свои двери и окна, вот иди и погляди, всё ли по твоему вышло.

— Я сам схожу, а ты поешь пока, — сказал я и кивнул Генке, чтобы тот приготовил.

Генка тут же подобрался.

— Дядька Сидор, а будешь рыбу с варениками?

— А это вкусно?

— А как же, только и следи, чтобы ложку не проглотить!

Я поднялся и, повернувшись к Вере, спросил как можно небрежнее:

— Пойдёшь со мной прогуляться? Заодно свежим воздухом подышишь да осмотришься. Тебе сейчас гулять полезно. Всяко лучше, чем в четырёх стенах.

Она осторожно посмотрела на Елену, а та лишь коротко кивнула.

— Да, пройдусь, — кивнула она.

Перед тем как я вышел, ко мне подошла Елена и шепнула:

— Я пока пойду к себе, почитаю кое-какие записи. Веру жалко, но надо подумать и о твоей проблеме.

Я благодарно кивнул.

— Если что-то понадобится, я пошлю за тобой Генку.

Мы вышли во двор, а я кое-что вспомнил, и свернул к бочке у стены.

— Не хочешь умыться? — предложил я.

Она посмотрела на бочку. Потом на меня.

— Прости, — сказал я. — Из удобств тут только это.

Вера подошла.

Наклонилась над водой, и только хотела зачерпнуть ладонями воду, как застыла, глядя в отражение.

Она с полминуты смотрела в бочку. Глядела на собственное отражение так, будто увидела там чужое лицо.

Я терпеливо ждал. Ведь отлично понимал, что она сейчас чувствует. Сам через это прошёл.

Наконец, она перевал дух, зачерпнула воды и плеснула в лицо. Поискала глазами полотенце, но не нашла ничего подходящего и вытерлась рукавом.

— Взбодрилась? — невозмутимо спросил я.

— Ага, вода бодрит, что надо, — только и сказала девушка, стараясь сохранять спокойствие.

Что ж, её выдержке можно только поаплодировать.

Осталось понять, как вывести её на откровенный разговор и разузнать побольше об её прошлой жизни.

Я уверенно зашагал к озеру, по направлению к стройке, Вера направилась за мной.

До этого не было возможности посмотреть на неё со стороны, а теперь я подмечал многое.

Вероника прошлой версии ходила иначе, держала спину прямо, шла плавно, чуть приподняв подбородок. Думаю, её с детства учили как ходить. Новая Вера шла быстрее, шагала шире, чуть ссутулившись, и руки держала не перед собой, а покачивала ими, будто маршировала.

В речи Вероника использовала длинные фразы, красивые обороты. А новая, говорила коротко, скупо, обдумывая каждое слово. А главное, с той особенной интонацией, по которой я сразу узнал бы соотечественника в любой толпе.

А еще, у Вероники была очень живая мимика, Вера же старательно контролировала выражение лица.

— Тут, вообще-то, неплохо, — сказал я через десяток шагов.

— Где это, тут?

— Здесь. В этой деревне, в этом… месте. — Я обвёл рукой лес, озеро, спускающийся к воде склон. — Я понимаю, сейчас в это не верится. Но, если разобраться, ты попала не в самый худший вариант.

— Ты правда так считаешь? — с подозрением спросила она.

— Правда. Смотри сама. Ты, может, этого не помнишь, но ты дочь купца Георгия. Он большой человек, владеет торговыми обозами, складами по всему Североземью — так называют эту страну. Дом у тебя в Белогорье, за перевалом.

Судя по выражению лица, у неё уже прошла стадия отрицания. Возможно, она даже преодолела стадию торга. Сейчас Вера пыталась понять куда она попала, а я старательно давал ей информацию. Мне в первые дни никто ничего не разжовывал.

— И у отца твоего есть очень большие друзья, — продолжал я делиться информацией. — Один из них тут гостил на прошлой неделе. Он брат князя, что правит этими землями. И он твоему отцу друг.

Вера впитывала информацию. Разве что при упоминании, что этими землями правит князь, едва не запнулась.

Ну да, девочка. Запоминай. Всё правильно делаешь.

— Единственная сложность, — сказал я, — в том, что отец твой сейчас в беде. Его взяли в плен. Наши мужики поехали его спасать, и я очень надеюсь, что все вернутся живыми и всё обойдётся.

— А если не обойдётся, что со мной тогда будет?

— Да, разберёмся, пока у нас поживёшь. А там, Владислав о тебе позаботится. Он к тебе относится как к дочери.

Тем временем, мы подошли к точке назначения.

Сруб стоял на склоне и уже был похож на дом.

Брёвнышко к брёвнышку, окна, где надо, срубы аккуратно обработаны.

Обходя коробку по кругу, поймал себя на том, что ищу, к чему бы придраться, и не нахожу.

— Гвоздей нет, — заметила Вера, трогая угол, — Прямо как в старину строили.

Вера обошла домик кругом и вдруг застыла.

Отсюда открывался тот самый вид, ради которого я всё это и затеял: озеро в оправе леса, тёмная гладь и бескрайнее небо, которое здесь кажется куда выше, чем было в моём мире.

— Как же здесь красиво, — тихо сказала она.

— Ага.

— И воздух какой чистый! — Она вдохнула. — Наверное, тут очень дорого жить?

Я хмыкнул.

— Тут это бесплатно, — сказал я. — И по умолчанию принадлежит всем. Прогресс до этого мира пока не добрался и не успел испортить.

Мы постояли так пару секунд.

— И такие места здесь везде, — сказал я. — Правда, есть и обратная сторона. Места здесь дикие, поэтому здесь и разбойники, и дикие твари в лесах. Медицины никакой, кроме нашей знахарки, а она, как я понял, одна на две деревни.

Только сейчас заметил, что девушка внимательно смотрит на меня, будто пытается что-то разглядеть.

— И вот ещё что, — решил я зайти с козырей. — Здесь есть магия.

Она посмотрела на меня как на чудака.

— Ага, так меня еще впечатлить не пытались. — Она закатила глаза. — Ещё скажи, что ты фокусник.

— Не фокусник.

Я присел, порылся в кармане и вытащил семечко, которое у меня после огорода осталось.

Положил на ладонь.

Потянулся к траве вокруг, забирая энергию, стараясь брать по капле, провёл через себя и выпустил в семечко.

Семя тут же треснуло.

Из него выстрелил росток: развернул два листа, потом ещё два, поднялся на ладонь, потом на две, и через десяток вдохов у меня в руке стоял тонкий зелёный побег с влажными, только что развернувшимися листьями.

Вера посмотрела на него, прикидывая что-то в голове, и стараясь понять, как к этому всему относиться. Потом хмыкнула.

— Красиво, — сказала она. — Я такие фокусы видела. Там пружинка внутри и бумага. У метро мужик показывал… Вернее… Ай, не важно.

Я едва сдержал смех. Но решил показать еще кое-что. Осторожно, без резких движений, вытащил кинжал.

Собрал вдоль лезвия воздух и рубанул по чурбаку, который Сидор оставил у стены. Чурбак развалился надвое. Срез вышел гладкий, будто полированный.

— Ага, — сказала Вера. — Тоже видела. Там подпил заранее.

Я сначала смутился, а потом сообразил, что она просто защищается, чтобы объяснить это своей психике.

Я ведь сам делал то же самое, долгое время считая, что вижу не средневековых мужиков, а реконструкторов из Бутово.

Тут по моей штанине взобралась Ника.

Она в два прыжка оказалась на уровне моей руки, выхватила у меня из руки пророщенный побег и спрыгнув на землю принялась его грызть с наслаждением и громким хрустом.

— Не похоже на бумажную, — пробормотала она.

— Ага, и это не фокус.

Я пока раскрываться перед ней не собирался. Надо сначала поглядеть, что она из себя представляет. Хотя, чего уж мне осторожничать, если мне жить осталось пять дней.

Но лучше давать информацию дозированно. В том числе для того, чтобы её не перегружать.