Таверна на прокачку 7 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 24

Пустая тёмная зала. Я сижу за столом, жую сухую лепёшку, злой и голодный. И Мария, тихая, вечно недовольная, которая, как оказалось, меня терпеть не могла, подходит, секунду колеблется и молча кладёт передо мной пирожок с капустой. Легко трогает меня за плечо и уходит к очагу.

Я тогда его сжевал в четыре укуса и даже толком не поблагодарил.

Странно устроена память: сколько всего было за эти недели, а помнится вот такое.

Из воспоминаний меня вырвал хор стонов. Это пирожки стали подходить и по залу пошёл такой Запах, что Генка едва не сунул руку в сковороду с шипящим маслом.

— Куда! — рявкнул я.

— Да я пробу снять, сам же говорил, — стал оправдываться мальчишка.

— Всё, хватит! Это в поход, — предупредил я. — Кто тронет, руки оторву.

— А нам как же?

— А вам будет третья партия, — твёрдо сказал я.

Вот же обжоры. Похоже, это будет первая средневековая таверна с ожирением.

Часть отварной картошки я не стал разминать и убрал в холодный ящик.

— Это зачем? — не понял Николай.

— Это к копчёному лещу, — сказал я. — Это ведь отличное сочетание: варёная картошка и ломтики копчёной рыбы. Простейшая вещь, а вкусно так, что тарелку можно проглотить.

Тут я услышал стоны со стороны лавки Михаила.

Сначала перепугался было, я ведь совсем забыл про раненого, вдруг ему стало хуже. Но, обернувшись, обнаружил, что он обставлен тарелками и пытается впихнуть в себя пирожок с мясом, а тот не лезет, от того он и стонет.

— Нельзя так наедаться, ты же ранен.

— Изранены руки и тело, но не желудок, — веско заметил он с явной натугой.

Я же шёл по плану. Деревню накормил, запас еды с собой воинам дал, остался последний и самый важный пункт, к которому я готовился последние три часа: особые боевые пирожки. А для них нужно было применить науку Антония, и приготовить зелья. Как в дорогу, так и для того, чтобы пропитать начинку.

Я разложил на столе травы и записи Антония и взялся за непривычное дело.

Опираясь на записи Антония и свою память, я стал собирать рецепт: телокреп для выносливости, бодрянка для скорости и ясности, редкоцвет для закрепления результата, и капля дурманки, для притупления боли.

Я варил медленно, следя за температурой и добавляя растения по одному. Телокреп сразу дал густой земляной дух.

Бодрянка легла поверх острой зеленью. Когда я бросил редкоцвет, вся эта смесь как будто собралась и загустела, а цвет из мутного стал ровным янтарным. Дальше необходимо было влить энергию, и благо, тут же появилась Ника, с любопытно вздёрнутым носиком. Мол, чего это ты тут опять без меня химичишь.

— Поделишься энергией, малышка? — спросил я, и тут же ощутил мягкий поток.

Первый раз у меня ничего не вышло. Будто и не воздействовал силой. Второй раз зелье испарилось, как это случалось однажды, но я сдаваться не собирался, сосредоточенно повторяя процесс. И на третий раз у меня получилось. пусть не идеально, но лучше, чем ничего.

Зелье закалённой доблести.

Свойства: сила +35%, выносливость +61%, скорость реакции +35%, скорость +9% на 2 часа. Боевая ярость: притупляет страх, вызывает жажду боя. При передозировке может вызвать эффект берсерка (не рекомендуется). Каменная кожа: тело покрывается минеральной коркой, защищающей от физических повреждений.

Притупление боли на срок до трёх часов.

Применение: выпить перед боем. Действие наступает через 2 минуты.

Предупреждение: не совмещать с алкоголем. Не превышать одну дозу за 12 часов.

Прогресс Зельеварение: очки не начислены (навык в пределе).

Ну хоть тут порядок.

Я разлил его по шести бутылочкам и пометил углём, чтобы не перепутать. Остальное перемешал с начинкой для пирожков, на особую партию.

А потом взялся за самое важное.

У меня оставалась последняя бутылочка целебного зелья.

Того самого, уникального зелья чудесного исцеления, которое мы сварили с Антонием. Оно спасло Павла и Гришку от верной смерти. А описание и вовсе вызывало трепет: мгновенное исцеление лёгких и средних ранений, ускоренная регенерация переломов и шанс поднять умершего, если прошло не больше пяти минут с момента смерти.

В темноте оно едва заметно светилось коралловым.

И его оставалось всего на два пальца.

Это зелье нужно обязательно клонировать. Таким успехом не разбрасываются.

Метод я знал. Мы с дедом повторяли это дважды, а потом я один раз повторил сам на соусе, и вышло идеально.

Вот только зелья оставалось всё меньше, как и права на ошибку.

Берёшь готовое как матрицу. Собираешь в котелке новую основу — травы, вода, всё как положено. Потом зачерпываешь ложкой образец, опускаешь в котелок и одновременно пускаешь тонкую струю энергии воздуха, помешивая. Свойства перетекают из образца в новую порцию, как закваска в тесто.

Я собрал основу. Позвал Нику.

Панда явилась мгновенно, вспрыгнула на плечо. По связи потёк знакомый ручеёк энергии.

Я зачерпнул каплю светящейся жидкости, опустил в котелок и пустил энергию воздуха.

Содержимое закрутилось спиралью и остановилось.

Не смешалось, а просто закрутилось и осело. Капля так и осталась каплей, тусклым пятнышком на дне, которое отдельно лежало в мутной воде.

Я попробовал ещё раз. Тот же эффект.

И ещё.

Всё было как обычно. Руки делали то же, что и в прошлые разы, воздух шёл ровно, Ника отдавала энергию исправно. А зелье не менялось.

— Да почему? — теряя терпение выдохнул я, в очередной раз повторяя процесс.

Пока я мучился, во дворе снаряжали телегу.

Анатолий с Волохом набили её сеном по самые борта и накрыли тентом, увязав крест-накрест. Со стороны выходило, что едет обычный воз с товаром: тюки, рогожа, всё как надо.

— Умно, — оценил я, позволив себе немного отвлечься.

— А внутри будем мы, — пояснил Анатолий, заметив мой взгляд. — Николай на козлах. Мужик как мужик, борода лопатой, везёт добро. Лёгкая добыча. А тут мы под тентом.

— И оружие внизу, под сеном, — добавил Волох.

Он говорил за вечер, наверное, третий раз. Волох вообще был молчалив: собирался сосредоточенно, проверял ремни, точил нож — и весь его вид говорил, что он уже там, на тракте, а не здесь.

Николай подошёл ко мне, когда телегу уже увязали.

— Ну, отправляемся мы, — он вытер ладони о штаны. — А ты веди хозяйство, поддерживай порядок.

— Я уж не подведу, — улыбнулся я.

— Я и не сомневаюсь. — Он помолчал. — Я с Еленой переговорил. Пускай дочь Георгия так в твоей комнате и остаётся, там тише и окно на восход. А ты пока в моей переночуй. Вернёмся, разберёмся.

— Хорошо, — согласно кивнул я.

— Елене я разрешил заходить, когда потребуется, чтобы всегда смогла проверить больных.

— Вот и славно, — согласился я.

— И вот ещё что.

Николай оглянулся, не подслушивает ли кто, и понизил голос:

— Я переговорил с Сергеем. Если я вдруг не вернусь, то таверна твоя. И всё моё имущество тоже. Он это записал, при Анатолии и Павле.

Я почувствовал, как у меня холодеет затылок.

— Что за глупости! — я даже отступил. — Ты чего? Ты обязательно вернёшься.

— Вероятнее всего вернусь, — согласился Николай. — Только жизнь любит удивлять в самые неподходящие моменты. Так что ты вот что запомни: все свои сбережения я храню под половицей, под своей кроватью. Доска отодвигается, если поддеть с угла, разберёшься.

— Это не потребуется.

— Скорее всего нет, — кивнул он. — Но лучше будь в курсе. Мне так спокойнее.

Ага, а мне вот теперь не спокойно. Мне еще зелье готовить, тут сосредоточенность нужна, а он бередит меня…

Николай лишь кивнул, мол, сделал, что должно, и пошагал проверять упряжь.

А я остался стоять посреди зала, мне и так было не по себе от всей этой ситуации. Да и Веронику жалко. А тут еще и это. Хоть костьми ложись и не пускай никуда Николая. До этой минуты поход был делом опасным, но абстрактным. А тут человек, который меня считай от верной смерти спас и дал дом, спокойно объяснил, где лежат его деньги, на случай если умрёт.