Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 8

Папа поднял руку, останавливая кардинала, потом откинулся на спинку кресла, и его губы тронула едва заметная усмешка, холодная, циничная, как у человека, который видел слишком много игр и уже не верил в благородство.

— Хорошо. Я даю тебе благословение на этот путь. Но помни, если этот молодой человек и его индейцы станут нашими союзниками, они должны оставаться нашими союзниками. Не чужими, и не временными, а только нашими, и никакими другими. Пусть республика Юкатан будет такая же, как Папская провинция в Италии, только на другом континенте. Мне это нравится.

— А как же Британский Гондурас?

— С ними решим, если у нас в руках окажется весь полуостров.

— Тогда, вы правы, Святой Отец, — Ростиньяни склонил голову, скрывая улыбку. — Юкатан станет нашим, но есть ещё американцы, что сейчас играют на полуострове ключевую роль. Они закупают хенекен почти по тем ценам, которые сами диктуют. Спрос огромен, и помещики выжимают из пеонов всё, чтобы удовлетворить его.

— Спокойно, ты слышишь голос сердца, но не видишь голоса разума. Если майя поднимут восстание, то некому окажется выращивать и сбывать хенекен, и никакие американцы не повлияют на это, — тихо, словно самому себе сказал Папа, но кардинал услышал его и кивнул, соглашаясь с главой католической церкви, почтительно склонив голову.

Папа на некоторое время погрузился в молчание, тщательно обдумывая своё решение, которое он уже принял, но ещё не облёк в слова приказа. Кардинал терпеливо ждал, затаив дыхание и боясь даже вздохом прервать мысли Папы Римского. Наконец Папа открыл глаза, прикрытые в раздумьях, и, остро взглянув на кардинала, изрёк.

— Тогда действуйте, кардинал, и если этот молодой человек сможет оказаться нашим орудием, мы не станем упускать такую возможность. Церковь должна вернуть себе влияние в Мексике, и, если для этого нужны языческие ритуалы и союз с индейцами, пусть будет так. Святая Церковь всегда умела приспосабливаться. Это единственный способ выжить, а дальше мы разберёмся.

— Благословите меня, Святой Отец, — сказал Ростиньяни, — и я сделаю всё, чтобы этот план осуществился.

Папа поднял руку для благословения, но вместо этого задал последний вопрос.

— Вас не интересует судьба этой страны? — спросил он, хотя уже знал ответ. Кардинал явно был озабочен чем-то куда более важным для него самого, чем участью чужой земли и чужого народа.

— Святой Отец, — ответил Ростиньяни, — я верю, что сильная церковь — это единственная защита от хаоса. Если мы не станем сильны, мир погрузится во тьму. И тогда никакие души не смогут спастись. Я прошу только того, чтобы вы доверились мне в этом вопросе. И я сделаю всё, чтобы наша церковь сохранила своё влияние в этом мире.

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Папа Лев XIII, и в его голосе, тихом и ровном, не чувствовалось ни капли тепла, только холодная, выверенная веками учтивость. — Как не сомневаюсь и в том, что мы тем самым спасём Мексику от наступления безбожия и бездуховности. Но этот путь трудный, требующий многих вложений, как финансовых, так и духовных. Ты посчитал, что для этого требуется?

— Да, — ответил кардинал, — но только предварительно. Цифры ещё уточняются, но общий объём уже ясен.

Папа слегка качнул головой, и в его глазах мелькнула тень нетерпения, не того, что бывает у людей, жаждущих справедливости, а того, что характерно для ростовщиков, подсчитывающих прибыль.

— Оставь бумаги в канцелярии, я посмотрю и поставлю на них резолюцию. Но скажи кратко: что больше всего нужно именно сейчас и кто этот юноша, в которого ты так веришь?

— Его зовут Эрнесто де ла Барра, — сказал кардинал, и голос его стал твёрже. — Он является дальним родственником настоятеля монастыря Сан-Франциско, что в Мериде. Очень дальним, но кровная связь есть, и я надеюсь, что она поможет нам, когда придёт время.

Папа поднял бровь, и в его глазах промелькнула искра, которая не походила ни на любопытство, ни на участие. Скорее интерес шахматиста, который видит удачный ход на доске.

— Дальний родственник, — повторил он, смакуя эти слова. — Это многое объясняет. Если он сможет стать тем мостом, который нам нужен, я поддержу его. Но мне нужно больше, чем просто родственная связь. Мне необходимы гарантии.

— Я понимаю, Святой Отец. Именно поэтому я считаю, что нам необходимо перейти к практическим шагам. Он остро нуждается в оружии и патронах. Патроны, я думаю, даже важнее. Если у него не окажется возможности защищать себя и свои земли, все наши планы рухнут. Американцы и юкатеки не дадут ему и шанса.

— Хорошо, — Папа слегка кивнул, и его голос стал ещё холоднее, как будто он уже мысленно подсчитывал, сколько эта затея принесёт прибыли. — Решай вопросы. Я даю общее благословение. Падре Антонио не подводил церковь ни разу, не подведёт и сейчас. Ступай, и помни: если вложения не принесут результата, отвечать будешь ты.

Ростиньяни поклонился, но не удивился. Он знал, что Папа именно так и говорит, без прикрас и иллюзий. Он приложился к перстню, чувствуя, как холодный металл касается губ, распрямился и покинул кабинет, оставляя за спиной запах ладана и власти.

Кардинал шел по длинному коридору, и его шаги гулко разносились по мраморным плитам. Он остановился у высокого окна, задумчиво перевел взгляд на Рим, который расстилался перед ним в вечернем свете, и мысли его оказались заняты не папским благословением, он знал, что это лишь формальность. Главное ждёт впереди. Ему нужно организовать поставки, найти надёжных людей, которые смогут купить оружие и доставить его через океан, через мексиканскую границу, через джунгли, где каждый шаг мог стать последним. И, в конце концов, ему нужно найти этого самого Эрнесто де Ланда!

Он направился в сторону канцелярии, где его ждал папский секретарь с кипой бумаг. Нужно действовать быстро: каждая неделя промедления могла стать фатальной для планов церкви. И кардинал знал: если они хотят выиграть эту битву, то должны двигаться быстрее, чем их враги. Время почти на исходе, и каждый день промедления может стать решающим в этой игре, где ставки слишком высоки, чтобы их проиграть.

Глава 4

Англичане

Джордж Каннингем, отправив очередную телеграмму в Лондон, сидел у себя на квартире в Нью-Йорке в глубокой задумчивости. Он курил набитую пахучим голландским табаком трубку, и клубы дыма медленно поднимались к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги и воска. После разговора с продажным журналистом у него появилась масса новых сведений, которые необходимо теперь обработать и приступить к действиям согласно выработанному плану. Однако никакого плана он не видел. Вообще никакого.

Самое удивительное, что к самому Фрэнку Лесли у него не имелось претензий. Пусть тот и не открыл всю правду, но сведений, что он рассказал, оказалось более чем достаточно для интересных размышлений. К тому же, этот местный фрукт продался ему с потрохами и уже ничего не предпримет, не сообщит об этом. Это радовало, но не сильно, так как не давало никаких выходов на организацию, если она вообще имелась.

Каннингем стал склоняться к мысли, что Эванса убил одиночка. Так иногда бывает, что сильных мира сего убивает какой-нибудь придурок из-за своих убеждений или чисто случайно. Но, к сожалению, это не тот вариант. Этот одиночка всё же кем-то направлялся и поддерживался, но вот кем? Это и предстояло ему выяснить, вернее, всей службе имперской разведки, а если ещё точнее, то её ячейкам в разных организациях, в совокупности и представлявших интересы разведки Англии.

Как таковой её и не имелось, но это официально, а неофициально всё распределялось внутри английских министерств и клубов, и, конечно же, масонских лож.

Оставалась вероятность, что пресловутый Эрнесто вернётся, и тогда с ним можно поговорить предметно, но, судя по всему, надежды на это весьма туманны. Мексиканец реально приезжал сюда только ради мести и, совершив её, благополучно скрылся в родных пенатах, перехитрив всех, кто расследовал убийство близкого к влиятельным промышленным кругам мистера Эванса. Теперь о нём можно забыть, так как искать этого Эрнесто де ла Барра на просторах Юкатана бесполезно да и незачем. Он свое дело сделал, и вряд ли возможно его там выловить, либо это окажется очень хлопотно и дорого.