Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 31

— Хорошо, — сказал я, чувствуя волнение и интерес, — я повторяю свой вопрос. И, смотря какой получу ответ, таким окажется и моё решение, а то что-то зачастили ко мне миссионеры всякие, бл…. Итак… повторяю… Кто послал тебя? И что он хочет от меня взамен?

Карлос некоторое время молчал, вглядываясь в моё лицо. Я видел, как он взвешивает каждое слово, как его пальцы, сжатые в кулаки, медленно разжимаются. И наконец он произнёс, при этом голос его стал твёрже, как у человека, который переступил черту.

— Меня послала католическая церковь. И в моём лице она готова помочь тебе в борьбе с крусоб, во славу её. Для этого мы покупаем оружие, которое будет тебе доставлено караваном, если ты согласишься на сотрудничество с ней.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не чувствовалось веселья.

— Понятно, и какие у тебя есть доказательства собственных слов?

— Доказательства будут, если ты назовёшь своё полное имя.

— Это не секрет, — пожал я плечами, чувствуя, как внутри меня кипит смесь раздражения и любопытства. — Раз уж вы всё равно нашли меня, то я скажу, меня зовут Эрнесто Пабло де ла Барра. Я родился на гасиенде Чоколь, которая ныне принадлежит монастырю Сан-Франциско в Мериде. Монастырём управляет падре Антонио де Ланда.

— Всё верно, — кивнул Карлос, и я заметил, как его лицо немного расслабилось. Он полез в пряжку своего широкого кожаного ремня, повозился с ней некоторое время и извлёк оттуда тонкий кусок провощённой папирусной бумаги. Аккуратно развернув, он протянул её мне.

Я взял в руки послание и поначалу даже не смог прочитать, так мелко оказалось оно написано. А потом я понял, что это не написано, а напечатано, и только в конце оказалась одна строка, написанная от руки. Хорошо знакомая мне подпись падре Антонио.

Все вопросы у меня отпали. Я перечитал записку ещё два раза, запоминая каждое слово, каждую букву. Затем я поднёс её к пламени костра и сжёг, чувствуя, как пепел оседает на моих пальцах, после чего поднял взгляд на Карлоса и снова заговорил.

— Что же, все доказательства мною получены. Теперь осталось только узнать, зачем это нужно католической церкви?

Карлос выдержал мой взгляд, и в его глазах мелькнула тень уважения.

— Для возвращения в лоно церкви заблудших душ, сеньор Эрнесто, — сказал он. — А также для усиления своего влияния на Юкатане. Вы, я думаю, это прекрасно поняли.

— Да, — не стал я отпираться. — Хорошо. Я дам тебе ответ, но не сегодня. Сегодня ты будешь моим гостем, а завтра мы поговорим снова. Ты расскажешь, какой караван мне ждать и когда, а также на что мне вообще надеяться и как узнавать о караване.

Карлос кивнул, и я позвал воина, чтобы проводил гостя в отведённую хижину. Когда Карлос ушел, я остался сидеть у входа, глядя вдаль, на тёмную стену джунглей, где уже начали зажигаться звёзды. Внутри меня поднималось какое-то новое чувство, которое я пока не понимал. Я знал, что это не страх, а скорее предчувствие, что этот визит изменит многое, если не всё в моём будущем.

На следующее утро я проснулся до рассвета. Джунгли только начинали пробуждаться: птицы ещё молчали, и только редкие ночные звуки слышались из глубины зелёной чащи. Я вышел из хижины и увидел Карлоса, который уже сидел у остывшего костра и смотрел на золотистый край неба, пробивающийся сквозь кроны.

— Ты рано встаёшь, — сказал я, садясь напротив него.

— Привычка, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка. — В моей работе нельзя опаздывать.

Я кивнул, и мы некоторое время сидели молча, прислушиваясь к пробуждению сельвы. Затем я заговорил.

— Рассказывай, что у вас готово.

Карлос вздохнул, словно собирался с мыслями, и начал.

— Караван с оружием будет готов через две недели. В нём винтовки, патроны и немного пороха, всего этого хватит, чтобы выдержать несколько боёв. Доставка до границы с Британским Гондурасом, в место, которое я укажу тебе перед уходом. После этого ты сам отвечаешь за то, чтобы доставить груз в своё селение.

— А связь? — спросил я. — Как я свяжусь с теми, кто тебя послал?

— В том же селении, где живёт Пиес, будет жить мой человек. Он организует передачу твоих сообщений нам, а мы уже дальше, и так же с нашими сообщениями. Если возникнут проблемы, ты сможешь найти его через охотника.

Я слушал его, и в моей голове постепенно стал формироваться план. Оружие — это хорошо, но мне необходимо не только оно. Мне нужна уверенность, что церковь не попытается использовать меня в своих целях.

— И что вы хотите взамен? — спросил я. — Кроме того, что я стану воевать с врагами католической церкви?

Карлос посмотрел на меня, и я вновь увидел в его глазах тот же спокойный расчёт, который уже заметил вчера.

— Мы хотим, чтобы ты, когда придёт время, помог нам вернуть земли церкви на Юкатане. Не сейчас, но позже, и чтобы ты не забывал, кто помог тебе, и вообще всегда поддерживал церковь, несмотря ни на что.

Я кивнул, чувствуя, что это именно то, что я и ожидал. Церковь не делала ничего просто так, у неё всегда имелись свои цели. Но сейчас у меня нет выбора. Война забирала слишком много сил, и я понимал, что без поддержки мне не выстоять.

— Хорошо, — сказал я, протягивая ему руку. — Мы договорились, когда придёт время, я обязательно помогу. Но если вы попытаетесь использовать меня против моих людей, я разорву эту сделку.

— Я понимаю, — ответил Карлос, пожимая мою руку. — Удачи тебе, Барра-Юм.

Он поднялся и направился к своему провожатому, чтобы покинуть селение, а я остался сидеть у костра, смотреть, как утреннее солнце поднимается над джунглями. Я чувствовал, что будущее у меня всё же есть, и я готов идти по этому трудному, долгому пути.

Глава 13

Британский Гондурас

Личный секретарь, а по совместительству глава английской колониальной разведки в Британском Гондурасе, Фрэд Гуффис, постучавшись, вошёл в кабинет губернатора сэра Молони и бесшумно вручил ему только что полученную депешу из Лондона. Он замер у стола, дожидаясь, пока губернатор прочтёт её. Молони разорвал конверт, быстро пробежал глазами по строкам, и его лицо, обычно невозмутимое, на мгновение исказила гримаса раздражения. Он перечитал текст дважды, потом ещё раз, словно надеялся, что второе прочтение изменит смысл. Затем он отдал депешу обратно секретарю.

— Зафиксируйте её в журнале и подшейте в архив согласно утверждённому порядку, Фрэд.

— Есть, сэр! — отрапортовал тот, приняв депешу, и уже приготовился уйти, ожидая разрешения губернатора, но Молони не торопился. Он медленно поднялся из-за стола и подошёл к большой карте Центральной Америки, располагавшейся напротив. Карта на стене висела старая, с истёртыми краями, на ней цветными линиями были отмечены границы, которые десятилетиями оспаривали друг у друга две империи. Он провёл пальцем по извилистой линии, отмечающей границу Британского Гондураса, и замер.

— Что они там, в Лондоне, опять удумали? — пробормотал Молони, обращаясь скорее к самому себе, чем к Фрэду. Он знал, что секретарь не предаст его и не продаст, а наоборот, подскажет, поэтому не стеснялся говорить вслух то, что думает, ну или почти… Ведь они играли в одну игру, на одной стороне, просто каждый на своём месте.

— Не знаю, сэр, но догадываюсь, — ответил Гуффис, и в его голосе послышалась тень усмешки, которую он позволил себе только потому, что знал своего начальника достаточно долго.

— Догадки есть у всех, Фрэд, но я не понимаю, почему опять начались эти заигрывания с католической церковью. А тут ещё американцы… — Молони покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. — Эти проклятые янки опять лезут в дела, которые их совершенно не касаются.

Он повернулся к столу и сел, но его взгляд всё ещё остался прикован к карте. Его пальцы легли на истёртый край старой бумаги, словно он пытался нащупать нить, которая вела к разгадке. Затем он заговорил, и голос его стал глубже, словно он извлекал из памяти давно забытое.