Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 17

Три недели спустя

Губернатор Молони сидел в своём кабинете в Белиз-Тауне в глубокой задумчивости. Послеполуденное солнце, пробиваясь сквозь высокие створчатые окна, резало глаза и оставляло на полированном красном дереве ослепительные, дрожащие блики.

Запах старого дерева, нагретого за день, смешивался с терпким ароматом дорогого табака, и, хотя сам Молони не курил, этот запах прочно въелся в стены кабинета от его предшественников, пополам с едва уловимым, кисловатым духом Карибского моря, который просачивался даже сквозь плотно закрытые ставни. Где-то в глубине дома раздавались приглушённые голоса слуг и далёкий монотонный стрекот цикад, который здесь, в этой жаре, казался неотъемлемой частью тишины.

Три недели спустя после того, как Молони впервые отправил своё послание через Мартинеса, он держал в руках ответ и перевод ответа от Эрнесто де ла Барра. Молони знал, что инкогнито этого человека давно раскрыто, но сам мексиканец, судя по всему, не догадывался об этом. Пару часов назад он отпустил от себя контрабандиста Мартинеса, который пытался в точности передать слова этого идальго. Получилось путано, сбивчиво и непонятно, как и следовало ожидать от человека, привыкшего действовать, а не говорить.

Краткость самого послания с лихвой компенсировала все эти бестолковые объяснения дурака-контрабандиста, да и пёс с ним. Самое главное, что начальная цель достигнута: мексиканец найден. Дальше уже предстояла работа с ним. Молони ещё раз внимательно перечитал перевод: «Что вам нужно от меня и цена ваших запросов?» «Гм, какой простой и одновременно сложный вопрос», — подумал он про себя. Взяв со стола лист бумаги и карандаш, он принялся делать набросок короткого ответа.

А собственно, что он мог предложить этому идальго? Только сотрудничество на условиях Англии. Да, он пообещает поставки оружия, а взамен что? Слияние с крусоб и борьба за Юкатан? Хорошее предложение и очень выгодное для него, но примет ли его идальго? Крусоб для него враги, перетянуть его на свою сторону шанс есть, и он попытается его реализовать, но достигнет ли нужного результата?

В министерстве колоний ему выдали на этого идальго карт-бланш: делай с ним что хочешь, только заставь работать на Англию. Не можешь заставить, тогда убей, чтобы не мешал. И вот теперь сэр Молони тщательно обдумывал следующий свой шаг. Нет, своё послание он уже отправил, предложив в нём помощь в поставках оружия и обозначив посредника, взамен не указав пока ничего. Слишком рано, рыбка должна заглотить червячка, либо не трогать его, и тогда уже станет ясно, что делать с ним дальше.

Однако из записки стало понятно, что этот идальго не желает появляться у него в кабинете, иначе бы не написал так кратко и так ёмко. Чувствуется, что не дурак, к великому сожалению…

Молони откинулся в кресле и задумался о более широкой картине. В последнее время в британских владениях активизировались миссионеры. Проклятые попы. Они везде совали свой нос, особенно на границе с Юкатаном, где уже второй десяток лет шла Кастовая война. Молони прекрасно знал, что миссионеры не просто учат индейцев молитвам. Они собирают информацию, и эти сведения могут быть использованы совсем не на благо короны.

Кроме того, он получил частное письмо из Лондона, в котором говорилось, что католическая церковь проявляет всё больший интерес к региону. А еще одно, на гербовой бумаге, пришло от самого лорда с советом «не допускать распространения папистского влияния в зоне британских интересов, но и не пресекать». Молони усмехнулся: слишком поздно. Церковь уже давно здесь, и она, как и всегда, плетёт свои сети.

Он встал и прошёлся по кабинету. Губернатор почти не имел вредных привычек: не курил, а пил очень мало, скорее для того, чтобы расслабиться, чем для «души». В Белизе ему было откровенно скучно, и вот, наконец, появился шанс отыграть небольшую интригу с мелким идальго. Он взял со стола присланную из министерства бумагу и вчитался в скупые строки накопанных по этому человеку сведений. Весьма противоречивая биография оказалась у этого ещё относительно молодого человека. А сколько событий уже произошло с ним, значит, успел набраться опыта, и обмануть его просто так не удастся.

Последняя мысль Молони не понравилась, и он решил немного смягчить её вином. Крикнув слугу, он отдал приказ, и вскоре тот появился с подносом, на котором стоял большой фужер с красным, как кровь, вином и ломтиками разных фруктов. Молони отпил глоток, чувствуя, как терпкое тепло разливается по телу, и снова вернулся к бумагам. Он знал, что в следующем письме ему придётся быть осторожным, слишком многое зависело от того, как он сформулирует своё предложение.

Ему нужно предложить этому человеку то, от чего он не сможет отказаться, и сделать так, чтобы он сам захотел сотрудничать с Англией. В конце концов, нужно узнать, есть ли у него семья среди индейцев, ведь в Мексике у него ничего не осталось, кроме уже отобранной асьенды, то есть взять его не за что: ни родителей, ни жены, ни детей там у него не значилось. Сложный тип, поэтому мягкая вербовка явно не пройдёт, нужно действовать по жёсткому плану, но здесь не городские трущобы и не крестьянская пастораль, здесь сельва, безжалостная к любому белому человеку.

Кстати, очень странно, что этот креол выжил в сельве и, кажется, даже прекрасно себя чувствует, это весьма необычно, ведь век белого человека в джунглях весьма недолог.Там кроме хищных животных или ядовитых насекомых с разными гадами гораздо большую опасность представляют для него всякие болезни, малярия из которых ещё не самая опасная.

Вспомнив об этом биче англичан в Индии, Молони поморщился. Да, там солдаты армии королевы глушили дешёвый виски каждый день, чтобы уберечь себя от лихорадки или малярии, и жрали горький хинин, как еду, чтобы просто не сдохнуть от этой напасти. А этот идальго несколько лет пасётся среди экзотических болезней, временами выезжает даже в США, возвращается и живёт, как жил. М-да, весьма редкий экземпляр, вероятно, полукровка с поистине железным здоровьем.

Молони поставил фужер на поднос, взял чистый лист бумаги и перо. Несколько мгновений он сидел неподвижно, глядя на белое поле, затем начал писать. Слова ложились на бумагу ровно и спокойно, он знал, что каждое из них будет взвешено тем, кому оно адресовано. Он предлагал встречу, но не требовал её. Он обещал оружие, но не уточнял цену. Он говорил о выгоде, но не раскрывал карт.

Закончив, Молони перечитал написанное, поправил несколько слов и удовлетворенно отложил лист в сторону. Его письмо содержало следующий текст.

'Сеньор де ла Барра, ваше послание я получил. Оно короткое, что само по себе похвально для человека вашего положения. Я предлагаю вам следующее. Вы нуждаетесь в оружии, и я могу его дать. Вы воюете с крусоб, а мне всё равно, кто кого убивает в джунглях, если это не затрагивает британские интересы. На данный момент ваши действия пока не пересекают границу, но это может измениться.

Мой человек прибудет в назначенное место и передаст вам мои условия. Если вы согласны — мы можем вести дело. Если нет, то вы останетесь в своих джунглях, а я продолжу заниматься своими делами. Британия не ищет врагов там, где может найти союзников. Но она не боится и тех, кто выбирает другую сторону'. Сэр Корнелиус Молони. Губернатор Британского Гондураса'.

Ответ готов, теперь оставалось только передать его через Мартинеса и ждать. Молони откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость начинает забирать своё. Он посмотрел в окно, где закатное солнце уже начинало окрашивать небо в багровые тона. Немного задержавшись у окна, сэр Молони отправился на ужин и, спустившись на первый этаж, он выкинул этого креола из головы. Дел и без него хватало.

Получив письмо от Молони, я еще раз убедился, что со мной действительно хочется встретиться губернатор. И здесь не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, зачем. Собственно, для взятия под контроль территории лояльным Англии вождем, тем более, если вождь белый. Вот только у меня есть принципиальные разногласия с индейцами-крусоб: не то, чтобы я их ненавидел, вовсе нет, просто с религиозными фанатиками договориться в принципе невозможно, их можно переориентировать на другое, победив, но договориться, пока они сильнее, просто невозможно.