Зайкина, вам надо срочно родить! (СИ) - Лёля Зайкина - Страница 15

Тьфу ты! Там же Марина с вещами. Наверное, решила, что у меня не работает звонок. Или… Или что похуже...

От того, что секретарь Харитона Александровича могла нафантазировать даже не тот сумасшедший “поцелуй”, который свалился на меня нежданно-негаданно, щеки заливает румянцем.

— Ты что, девственница? — по своему реагирует на её звонок и мою реакцию босс.

Его голос звучит с такой неведомой смесью эмоций, что мне, пожалуй, впервые становится даже чуточку стыдно за свой выбор хранить невинность. До этого я всегда держалась с достоинством, а сейчас впервые наползает неловкость.

— Там Марина приехала. Забирайте её, вещи и езжайте к себе. Я как-нибудь сама разберусь со своим бывшим. Вы правы, я слишком много придаю значения тому, кто и что думает. Пусть считает, что я на самом деле подговорила вас представиться моим женихом. Пусть тешит самолюбие и думает, что я безумно по нему скучаю. Пусть делает всё, что хочет. Главное на расстоянии. И вы тоже уезжайте. Я вас прощаю и за тот телефонный разговор не злюсь. Даже на попытку купить у меня ребёнка злиться не буду. Вы только ее не повторяйте, и я забуду это, как страшный сон. И вашу демонстрацию моей привлекательности тоже забуду.

Тут включить амнезию по требованию будет сложнее. Но попробовать-то можно.

Босс вместо того, чтобы пойти впустить, возможно, уснувшую на моем пороге секретаршу, стоит рядом со мной, как столб, и не сводит с меня взгляда. И из-за этого, возможно, надеясь, что очередная моя фраза всё же сдвинет его с места, я всё говорю и говорю.

Но даже на нервах словесный понос не может длиться вечно, и я всё же замолкаю. Вместо того, чтобы пойти открыть дверь, стою и ответно смотрю на босса, хотя надо бы уже приступать к попыткам сдвинуть его ни словами, ни взглядом, а физически.

Я не Дюймовочка, если мне надо, я могу и силой вытолкать того, кто мне мешает. Но не толкаюсь. Стою, молчу, смотрю.

Марина опять жмёт на звонок, но до неё тут никому нет дела.

— Ты меня боишься? — внезапно вопросом нарушает наши гляделки босс.

— П-ф-ф… С чего бы?!

— Ну тогда я остаюсь. Мне нравится у тебя, — заявляет этот наглец так, словно имеет право решать, оставаться ему или нет, и лёгкой походкой идёт к нервничающий за дверью Марине.

А я какого-то чёрта молчу. То болтаю без умолку, то когда надо сказать, что ему никто не предлагал остаться и, более того, у незамужней женщины постороннему мужчине ночевать нельзя, я молчу. Молчу и смотрю.

Диагноз…

На меня определенно как-то не так подействовал поцелуй, порвал все нейронные связи, и я теперь какая-то дурочка…

Глава 20. Харитон

Она невинна? У Оли не было мужчин?

Но как? Почему? Она же уже не девчонка. Отучилась на высшее, уже несколько лет работает. Девственниц такого возраста просто не бывает.

Или бывают?

Но почему?

Неужели правда мужчины не обращают на неё внимание?

Но бывший-то был, который ей изменил. И что, она с ним ни-ни? Он-то, по всей видимости, обратил внимание, вот даже названивает ей после расставания. Или всё было выставленно как благотворительность, что он такой добрый снезошел до страшненькой женщины?

Но она не страшная. Вот совсем. И ладно, если бы она при знакомстве показывала то фото с ее личного дела, я бы ещё понял. Таким можно спугнуть. Я даже почти передумал плодиться и размножаться, смотря на работу нашего местного фотографа.

Нет. Его определённо надо уволить.

Но у Оли этого фото не было. Она не могла им распугивать мужчин. Тогда в чём дело?

Ну не может быть, что это только у меня странный вкус. Мне она нравится, определённо нравится. Мягкая, складная. А на ощупь…

Вспоминаю, как её целовал, как она отвечала, сперва, пока не оттолкнула, и тело реагирует на эти воспоминания. Едва не забываю, куда шёл.

Спасибо выдержке моей секретарши. Она упрямо стоит под дверью и периодически напоминает о себе нажатием кнопки звонка. Нечасто, корректно, но не дает забыть, что я просил вещи.

Так ладно, направление движения восстановлено, но в голове так и бушует непонимание, вьются вопросы.

Я ошибся в своей догадке о невинности? Или не ошибся. А если у нее никого не было, то почему? Никак не могу я быть единственным мужчиной, клюнувшим на Зайкину. А значит, дело в чем-то другом.

В чём?

Открываю дверь. Марина аж подскакивает на месте. Она стоит, выглядит уставшей, на полу рядом моя сумка.

— Я уже думала, что адресом ошиблась. Пыталась с вами связаться, но на звонок вы не ответили, — рапортует она, вытянувшись, как солдат на плацу.

Не ответил. Я понятия не имею, где мой телефон. Где-то. Возможно на кухне, которую я сначала пачкал, готовя омлет, а потом мыл. Но это всё неважно.

Что же с Зайкиной не так? Или проблема во мне?

Прицельно рассматриваю Марину, вспоминаю всех знакомых женщин, на которых даже и не смотрел, как мужчина, пытаюсь дать оценку.

Нет. Вроде со мной всё нормально. Если женщина старая или страшная, она не вызывает ни малейшего отклика. А если симпатичная…

Зайкина определенно миленькая. А улыбка. Даже язвительность её не портит. По крайней мере, не так, как мне показалось в начале. В меру в ней всё. И глаза красивые, движения плавные.

Нет, определённого мужчины не могут от неё шарахаться, если только она им не задаёт ускорения. А это возможно. Вот как меня оттолкнула. Ощутимо.

— Я собрала вещи, как обычно для командировки и положила больше повседневных вещей, как вы и просили, — отчитывается мой секретарь.

— Марина, а почему женщина в зрелом возрасте может быть действенницей? — вместо благодарности за доставку вещей и ожидание спрашиваю я.

Глаза моей секретарши распахиваются.

Удивил.

Но не только же мне сегодня удивляться, в конце-то концов.

— Ну может, психологическая травма какая. Или она может быть с какими-то уродствами… Которые отталкивают мужчин. Впрочем, это наверное, редко, даже некрасивые женщины могут вызвать интерес, если умеют себя подать. Ну или принципы какие-то. Знаете, раньше же только в замужестве было принято… Ну того… Спать… Бывают, наверное, те, кто придерживаются таких идеалов, — неуверенно растерянно, вытянувшись так, как будто стоит на экзамене, а перед ней строгий преподаватель, выдает Марина.

И тут в голове голосом Ольги звенят слова “Ах, зачать? А это только после свадьбы, босс. Но замуж я выйду только по любви!”.

По любви… После свадьбы...

А следом вспоминается, как Зайкина меня оттолкнула после поцелуя и сообщила, что и целоваться можно только после свадьбы.

Сходится. Принципы, значит. Хранит себя для мужа.

Это, конечно, неожиданно, но всё лучше, чем если бы у меня существенно испортился вкус. Наверное, лучше.

Но почему Алёна не сказала, что она настолько необычна, что к ней нужен особый подход? У Оли, может, и устаревшие, но свои особенные взгляды на жизнь, на брак, на чистоту. А я у неё ребёнка купить хотел…

Вот дятел.

И Алёна зараза. Могла же сказать.

Или она сказала? Она же назвала Зайкину сокровищем? Невинность и имеется ввиду под кладом?

Напрягаю память под взглядом замолчавшей секретарши, которая выдала все известные ей причины невинности, вероятно, хочет сбежать, но не решается мне об этом сказать.

Но мне сейчас не до Марины, пытаюсь вспомнить наш разговор с Алёной, и он пусть не сразу, но всплывает в памяти.

Вот я у неё спросил о том, всего одна подходящая женщина есть, или имеются еще варианты, и сестра, как всегда, с хитрым выражением лица произнесла: “Есть несколько вариантов. Но зачем тебе подходящие, когда есть идеальный? К тому же, у этой женщины, точнее, девушки есть ещё один очень неожиданный секрет”.

Точнее девушки. Девушки. Которая не знала мужчины, пусть и дожила до возраста женщины.

Значит, правда невинна Зайкина, и это её неожиданный секрет.

В наше время это на самом деле неожиданность.

Вот только зря Алёна думала, что я о нем не узнаю. Узнал, хотя, вероятно, не так, как сестра могла предположить.