Таверна на прокачку 6 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 28

Староста лишь рукой махнул, а Мариса, почувствовав защиту. тут же шмыгнула, сделала жалостливые глаза и очень грустным взглядом поглядела на Волоха.

— Пойдём уж, горе луковое, — вздохнул Волох.

Пополнившаяся новыми лицами процессия двинулась дальше уже мирно: староста впереди, Волох сзади, девчонка между ними. Гуси, разобравшись, что драки не будет, потянулись следом с видом почётного караула, который, впрочем, оставляет за собой право передумать. Хотя к Волоху, гуси прониклись уважением. Мало того что злодеям наподдал, так еще и пощипать из дал вволю.

С другой стороны улицы, из-за угла Гавриловой мастерской, за этой процессией наблюдали четверо.

— Ваше благородие, — тихо сказал десятник. — Может, сейчас девку взять? Дорога пустая, дворы вон какие. Втроём мы её быстро.

Джозеф ответил не сразу.

Он стоял, вжавшись плечом в бревенчатый угол, и смотрел вслед уходящим. Голова после вчерашнего гудела, желудок ворочался, и мир вокруг был отвратительно ярким. Но соображал баронет, вопреки общему мнению, вполне сносно. Особенно когда припекало.

— Нет, — сказал он наконец. — Погодим.

— Дак ведь…

— Ты на мужика этого посмотри, — Джозеф кивнул в сторону. — Плечи видел? Походку видел? Может он в драном тряпье ходит, а идёт как воин. Это местный какой-то заступник, и я не знаю, что он может. А вы сами мне уши прожужжали про другого такого же. Схватимся посреди улицы — сбежится вся деревня, а следом эта канцелярская крыса с бумажками примчит. И вместо девки я получу ещё одно обвинение, свеженькое, при свидетелях.

Десятник промолчал, признавая правоту.

— Дождёмся, когда она останется одна, или со старостой, — продолжил Джозеф, щурясь. — Старик мне слова поперёк сказать не посмеет, я его знаю: он передо мной на пороге собственного дома чуть в обморок не свалился. С ним разговор короткий. А лишняя шумиха из-за драки с местным нам не нужна. Так что следите. Как останется одна — сразу доложитесь. Пойду с вами сам, чтобы на этот раз без накладок.

Десятник кивнул.

И тут же получил в лицо шипение:

— Что ты киваешь? Что ты мне киваешь всё время⁈ Ты ещё поклонись! Это твои пускай следят! А ты бегом по деревне, и ищи моих пропавших воинов! Чтобы к вечеру нашёл, всех! И не дай Солнце они где-нибудь пьяные валяются в чужом сарае, — Джозеф перешёл на сдавленный полушёпот, потому что от крика в висках стреляло, — до смерти засеку обоих и тебя заодно.

Десятник исчез так быстро, будто его и не было.

Джозеф остался стоять, глядя на дом старосты. Голова болела, во рту было гадко, а в груди медленно, ровно, как хорошая печь, разгоралась злость.

Ничего. Он ещё не проиграл. Всё еще переиграть можно. Он слышал, что говорил староста. Айвен боится, что у Джозефа появится мысль надавить на девчонку, а значит именно это и надо сделать. Не будет показаний от неё, и всё обвинение развалится.

— Ну и чего от тебя Айвен хотел? — с любопытством спросил Анатолий.

Я в этот момент как раз перекладывал маринованное мясо в холодную кладовку, и очень удачно: можно было ответить, не оборачиваясь.

Правду говорить я не собирался. Ни ему, ни Николаю, ни кому бы то ни было. Об этом вообще никто не должен был узнать. Одно дело, рассказывать про систему, и совсем другое говорить о том, что вовсе и не Макс. Вернее Макс, но из другого мира, который захватил тело бедного подростка.

— Восторгался моими кулинарными способностями, — сказал я, придавливая крышку. — Спрашивал, как я так готовлю, чем приправляю, где учился. Даже, представь себе, подозревал в ведьмовстве, — добавил я, чтобы скрыть обеспокоенный тон.

— В ведьмовстве? — Анатолий фыркнул. — Ты ж парень. Какая из тебя ведьма?

— Вот и я о том же.

Я пожал плечами и перевёл разговор на противни, которые Илья сковал чуть шире, чем следовало, и которые теперь не влезали в печь как надо. Анатолий с серьёзным видом стал предлагать, как нам преодолеть противенный этот кризис. А тема расспросов Айвена, сошла на нет сама собой.

— Скоро люди на ужин потянутся, — заметил он, оглядев зал через дверной проём. — Надо готовиться.

— Да я уже всё подготовил, — сказал я.

— Вот именно, — Анатолий повернулся ко мне с тем самым выражением, от которого у меня в последние дни начинался нервный тик. — Всё подготовил, а договаривались мы совсем о другом. Мы бы и сами всё сделали. Но раз всё сделал и руки свободны, надо заниматься собой. С Николаем ты уже сегодня потренировался. Силы-то ещё остались?

— Смотря на что, — вздохнул я.

— Гонять тебя перед сном я не собираюсь, толку с этого мало, только спать не будешь. — Он потёр подбородок. — Была бы Елена свободна, отправил бы тебя к ней, энергию жизни изучать. Полезнейшая вещь. Как выходит, чуешь её, а сам в ней ни в зуб ногой.

— Этим лучше с утра заняться, на свежую голову, — согласился я. — А вечер я и сам найду чем занять. У меня столько книг накопилось, и все нечитанные. Одних Антониевых записей сколько, а я до сих пор до них не добрался. Глядишь, что-нибудь новое почерпну, и дальше проще пойдёт. Дед не из тех был, кто бумагу зря переводил.

— Так тому и быть, — кивнул Анатолий. — А завтра постараюсь полностью тебя от готовки отстранить. Тем более все заготовки ты и сам уже сделал.

— Вот именно, — я развязал фартук. — Только одно: сегодня вечером я хочу поприсутствовать, да послушать, когда Айвен будет слушать людей.

— Тоже верно, — согласился Анатолий, подумав. — Лучше быть в курсе того, что местные нагородят. Языки развяжутся, такого понарасскажут, что потом год расхлёбывать.

Мы поняли друг друга без лишних слов.

Готовиться к вечеру начали загодя, и заправлял этим сам Айвен.

Признаться, я ожидал, что он просто сядет за какой-нибудь стол и объявит начало. Но ничего подобного. Советник обошёл зал дважды, постоял в разных углах, что-то прикидывая, и только потом позвал Николая.

Первым делом они вдвоём выдвинули на середину тот самый резной стол Сидора — дубовый красавец с колосьями и зверьём по краю. Поставили его не посередине, а ближе к дальней стене, откуда хорошо было видно весь зал. Стол поставили торцом к залу, так, чтобы сидящий за ним оказался лицом ко всем и спиной к глухой бревенчатой стене. Позади ни окна, ни двери, ни закутка.

— За спиной должно быть пусто, — коротко пояснял Айвен. — Тогда человек, который подошёл, смотрит только на меня. И на выход не косится.

Дальше пошли мелочи, которых я бы в жизни не заметил.

Лавку для себя он выбрал повыше, чтобы сидеть чуть над теми, кто подходит, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Единственный стул со спинкой, гордость Николая, поставил напротив, для посетителя, и я не сразу понял зачем, а потом дошло: человек, севший на удобное, расслабляется и говорит больше.

Свечи расставили не абы как: три по углам стола и две на полке за спиной советника. В итоге лицо подошедшего оказывалось освещено ровно и хорошо, а сам Айвен сидел в полутени.

Прочие столы Николай с Генкой и Анатолием сдвинули к стенам, освободив середину. Скамьи выставили в два ряда, как в приёмной, чтобы народ ждал сидя вдоль стен, а не толпился гурьбой у стола. Два кувшина с водой и взваром и кружка рядом.

Сам советник разложил своё хозяйство с отдельной аккуратностью. Стопка чистых листов слева, исписанные какими-то заметками справа, чернильница, два очиненных пера, подставка для перьев. А ещё чёрная книжица, которую он держал отдельно, у самой руки.

— Николай, — не оборачиваясь, сказал Айвен. — Тебе я доверяю, как себе. Будешь стоять рядом со столом и контролировать. К месту пусть подходят по одному. Не по чину и не по крику, а по очереди.

— Будет сделано! — кивнул Николай, никак не комментируя оказанную честь. — Генка тоже поможет, — кивнул он на парня.

— Так точно! — засиял парень.