Таверна на прокачку 6 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 27

По спине у меня прошёл мороз.

Как я понял, подобные мне и правда уже были. И Айвен о таких случаях знает. Причём догадался, что я такой же.

И что делать дальше? Как действовать?

Я молча стоял и ждал, что предпримет советник. Всё, что я мог бы сказать, сделало бы только хуже.

Айвен ещё некоторое время смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — случается разное. И, знаешь, я нахожу, что для баронства и для княжества это скорее полезно. Особенно теперь.

Он направился к двери. У порога остановился, не оборачиваясь.

— Ты занимайся делами. Всеми, что затеял, я не стану мешать, наоборот. Как решу здесь все накопившиеся вопросы, поеду на восток, у меня там дела, которые решать необходимо срочно и не мне одному. — Он помолчал. — А когда вернусь, нам с тобой будет много о чём поговорить.

И вышел.

Я постоял, глядя ему вслед, потом обнаружил, что сжимаю полотенце. Да так, что побелели костяшки.

— Ника, — сказал я хрипло. — Кажется, нас раскусили.

Панда невозмутимо потянулась, спрыгнула со стола и потрусила к очагу, где грелся её любимый камень.

Ну да… Говори за себя. Ника-то тут причём. Она просто панда, любящая вкусняхи.

Переведя дыхание, я хмыкнул и полез в ларь за мукой. Что бы там ни было впереди, а тесто на вечер само себя не поставит. И, если уж на то пошло, был у меня один проверенный способ, как справится с любыми злодеями и неприятными личностями.

Кормить их.

Глава 12

Неотвратимость

Интерлюдия 5. Семейное дело

По улице двигалось шествие, с одной стороны редкое, с другой стороны вполне привычное для деревни Лесная Глушь.

Впереди шагал красный и решительный староста Сергей, за собой он волочил племянницу, крепко стиснув её руку.

Мариса упиралась всем, чем можно упираться: пятками, локтями, аргументами. Пыль из-под её босых ног расходилась двумя бороздами.

— Не пойду! — кричала она. — Дядюшка, не пойду! Пусти! Я ничего не сделала!

— Молчи, — цедил староста, не оборачиваясь.

— Пусти-и-и!

Следом, растянувшись по улице неровным белым клином, шли гуси.

Шли они возмущённо. Гоготали, вытягивали шеи, хлопали крыльями и всем своим видом выражали крайнюю степень несогласия с происходящим. Смельчак вырывался вперёд, забегал старосте наперерез, разевал клюв и шипел так, что у любого другого человека уже подгибались бы колени.

Но щипать не решался.

В гусиных головах, устроенных куда мудрее, чем принято думать. Этот большой сердитый человек такой же хозяин, как и девочка. А еще он пахнет так же, как она и является для неё вожаком стаи. Значит, дело семейное. А в семейные дела лезть не следует даже гусю: тут ущипнёшь, а потом, как бы в супе не оказаться.

Так и шли: девчонка орёт, староста тащит, гуси гогочут и мечутся, но держат дистанцию.

Из-за плетня Елениного двора шагнул человек, положил ладонь Сергею на плечо и одним коротким движением развернул старосту к себе.

Ладонь была тяжёлая. Разворот вышел резкий — староста едва удержал равновесие.

И на улице наступила тишина.

Гуси разом замолчали, будто их выключили. Мариса перестала вырываться. А староста Сергей, глядя снизу вверх на человека со шрамом через бровь, ощутил, как сердце его пропустило удар, а потом застучало очень быстро и очень неровно.

— А это ты, Сергей, — сказал Волох.

— З-здравствуй, Волох, — выдавил староста и, к собственному изумлению, обнаружил, что кланяется. — Ты… ты вернулся? А мы уж думали, ты того… Насовсем.

— Вернулся. Что мне сделается.

— Дак ведь израненный ты весь, — Сергей быстро оглядел его.

Оглядел и поёжился. Мужик стоял перед ним в чужой рубахе не по размеру, с повязкой на плече, покрытой бурыми пятнами, проступившими сквозь ткань на боку. Раны явно были серьёзные, но только вот держался воин ровно, дышал спокойно, а рука на плече старосты лежала твёрдо. Несмотря на свои ранения, Волох был готов к бою.

Про Волоха в деревне успели расползтись разные разговоры. И все они сходились в одном: переходить ему дорогу не надо.

— Ты куда девчонку тащишь? — тихо спросил Волох.

Спросил он без нажима, но у старосты по спине пробежал мороз.

— Дак это ж… это ж племянница моя, — заторопился он. — Мариса, дочка сестры моей. Она таких дел понаворотила, что я её в срочном порядке из деревни высылаю. К родне, в Заречье. Так надо, Волох.

— Так вроде не она дел наворотила, — заметил Волох. — А с ней наворотили.

Сергей открыл рот. Закрыл. Отвёл глаза.

— Твоя правда, — глухо признал он. Но её убрать отсюда нужно. Так всем лучше будет.

— А не боишься, что за ней кого-нибудь пришлют? — негромко спросил Волох. — Я об этой истории наслышан. Тут не о дрянном поведении нужно думать, а о жизни девчонки.

Волох решил, что про двоих воинов, которых явно послали за Марисой, и которые теперь отдыхают в Еленином погребе, рассказывать до поры не стоило. Лишний раз волновать старосту сейчас без нужды. И так сейчас есть кому волноваться. К тому же староста показал себя человеком малодушным, а такой человек делает глупости быстрее, чем успевает подумать.

— Кого пришлют-то? — Сергей помотал головой. — Барон как сыч в таверне сидит, воинов его по деревне трое шатается и те, как в воду опущенные. Не до того им.

— Ну-ну, — сказал Волох.

— Дядя Волох! — Мариса воспользовалась паузой и рванулась вперёд, насколько позволяла дядина рука. — Дядя Волох, меня прогнать из деревни хотят! В заречье, к тётке, там глухомань такая, что и дороги нет! Что я теперь делать-то буду, без родного дома?

Голос у неё сорвался.

— Так надо! — прошипел Сергей и дёрнул её к себе. — Будешь знать, как по ночам шастать! То тебя мать ищет с ног сбилась, по всей деревне бегала, то свита баронская! Одни от тебя беды! Доигралась, теперь вот всей деревне расхлёбывать!

— Сергей, — сказал Волох и староста осёкся. — Ты бы полегче с девчонкой. Она же малая совсем.

— Да какая малая! — вскинулся было Сергей. — Ей уже…

Он поймал взгляд собеседника и осёкся снова. Посмотрел на племянницу, на зарёванное лицо, на тонкие руки, на ноги в дорожной пыли, на растрёпанную рыжую косу. И что-то в нём, кажется, дрогнуло.

— Да ты и правда мелкая совсем, — пробормотал он, ослабляя хватку.

— Дядя Волох, — Мариса всхлипнула, — не отдавайте меня, а…

Староста потёр лицо ладонью, покряхтел и вдруг посмотрел на Волоха уже иначе. Ну не препираться же с этим воином из-за собственной племянницы. Раз такой защитник, то…

— Слушай-ка. Мне ведь в таверне быть надо, и срочно. Там советник Айвен нынче вечером будет жителей выслушивать, всех подряд. — Сергей нахмурился и понизил голос. — А ну как они там без моего пригляда наговорят всякого! Языки-то у нас у всех без костей, а человек он приезжий, столичный, он же всё запишет и увезёт. Мне бы там быть.

— И что?

— Побудь с этой пигалицей, — староста подтолкнул племянницу к Волоху. — Смотрю ты к ней с добром, да и она от тебя не чурается. Я бы к мамке её отвёл, да только сбежит она. Присмотри, чтобы никуда не делась. Мне часа хватит, ну, может, полтора.

Волох посмотрел на девчонку. Девчонка посмотрела на него, причём с такой отчаянной надеждой, что стало неловко.

— Пригляжу, — со вздохом сказал он. — Только недолго. Мне Елена микстуры пить велит, причём строго по времени. Если опоздаю, она мне такое устроит, что мужики за околицей солнцу молиться станут.

Сергей коротко хохотнул, узнавая знахаркин норов.

— Да я быстро, — заверил он. — Пока у меня дома побудете, там и лавка, и квас в сенях. Идём, я вас расположу.

Он двинулся вперёд, потом обернулся и ткнул пальцем в племянницу:

— А ты чтобы ни ногой со двора! Услышу, что убежать пыталась, сам в телегу тебя посажу и в ночь повезу! Причём, связанную.

— Ну ты полегче, полегче, — тут же заступился Волох.