Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 40

Его широкую кровать и тумбу внесли наверх еще до обеда. На кухне поставили посуду, в общей комнате — кресло из его старых комнат. Мой сундук временно оставили возле лестницы, пока я решала, где удобнее хранить белье.

За последним свертком я поднялась одна. Рута подошла чуть позже, осмотрела помещение, проверила, не осталось ли вещей в комоде. Кровать, стол и остальная мебель оставались здесь, как и при моем въезде.

Я задержалась у окна. Здесь я писала Мире, считала первые заработанные деньги, иногда сидела до темноты, потому что не хотелось ложиться одной. Теперь на столе ничего не было.

Мне стало жаль этой комнаты. Я не думала, что станет.

— Что-нибудь забыли? — спросила Рута.

Я покачала головой, огляделась еще раз и отдала ей ключ. От мастерской оставила себе.

Мы спустились вместе. Рута пошла домой, а я проверила, хорошо ли прикрыто окно внизу. На вывеске по-прежнему было написано: «Лидия Мерр. Платья и переделка». Я поправила ее на крючке и пошла по переулку.

Гаррет встретил меня в дверях нового дома. На щеке у него была полоска пыли, волосы растрепались.

— Ты что-то еще переносил?

— Книги. Решил начать, пока ты у Руты.

Я сняла плащ, разулась и прошла к шкафу.

Книги стояли в два ровных ряда. Я посмотрела внимательнее.

— Ты расставил по высоте?

— Так больше помещается.

— У меня первый том оказался внизу, второй наверху, а третий вообще с твоими чертежами.

Гаррет наклонился к корешкам.

— Я не знал, что они вместе. Дай мне третий, там рядом еще есть место.

Мы переставили книги. Потом я достала рисунок Миры и прислонила к стенке шкафа. Гаррет отступил на шаг, посмотрел, не будет ли его закрывать дверца.

— Видно хорошо. Только бумага сворачивается. Надо подержать под чем-нибудь до завтра.

Я положила лист на стол, прижала по углам двумя томами. Сняла с другой стопки веревку, взялась развязывать следующий сверток, но Гаррет поймал мою руку.

— Давай немного посидим. Ты с самого утра не останавливаешься.

Я пошла с ним к креслу. Он сел, потянул меня к себе на колени. Я устроилась боком, обняла его за плечи и только тогда почувствовала, как устали ноги.

Гаррет подвинулся, чтобы мне было удобнее. Я прижалась щекой к его волосам. От него пахло пылью и холодным воздухом; он вздохнул, положил ладонь на мою спину, и мы долго сидели молча.

К вечеру мы разобрали только то, без чего нельзя было обойтись.

Я достала чистое белье, Гаррет принес воды. Потом сходил за хлебом и готовым ужином, пока я складывала одежду. Мы поели на кухне. Я все еще осторожничала за незнакомым столом, старалась ничего не пролить и поймала себя на том, что мне неловко переставить хозяйкину солонку.

Переставила ближе к Гаррету.

Когда я потянулась убирать тарелки, он взял их сам.

— Я вымою. Завтра твоя очередь.

Я отнесла чашки в общую комнату и села в кресло. Среди разобранных книг нашла ту, которую читала летом; закладкой в ней служила полоска бумаги с моими заметками о рукавах.

Гаррет пришел через несколько минут, сел на подлокотник.

— Опять сначала придется? — спросил он, заглянув в книгу.

— Нет, эту главу помню. Здесь она еще думает, что он уехал.

Я перелистнула страницу, но читать не стала. Положила ладонь ему на колено. Гаррет погладил меня по плечу.

— Завтра могу задержаться, — сказал он. — Нужно закончить расчет нового заказа. К вечеру буду знать, насколько.

— Зайди сказать, прежде чем я уйду домой. Вчера я еще могла посмотреть через двор, горит ли у тебя свет.

— Зайду.

Я подняла голову и поцеловала его. Он задержался у моих губ, а потом вдруг встал.

Я решила, что он хочет принести свою чашку. Но Гаррет подошел к плащу, висевшему у двери, достал что-то из внутреннего кармана и вернулся ко мне.

В его ладони лежала небольшая коробочка.

Я закрыла книгу.

— Лидия, я люблю тебя, — сказал он. — Я хочу жениться на тебе.

Я смотрела на его лицо. Он держал коробочку так крепко, что побелели пальцы.

— Собирался сказать, когда мы выбирали дом. Потом подумал, что ты еще ничего не решила с переездом, и лучше подождать. А сегодня весь день таскаю это в плаще и проверяю, не потерял ли.

У меня дрогнули губы. Гаррет сел на край соседнего стула и открыл коробочку. Внутри лежало кольцо с небольшим светлым камнем.

— Ты выйдешь за меня?

Я потянулась к нему. Нужно было ответить, а я вдруг не могла справиться с голосом.

Гаррет перестал улыбаться.

— Лидия?

— Да. Конечно, да.

Он выдохнул. Я взяла его руку вместе с коробочкой, прижала к своей щеке.

— Я люблю тебя. Просто сейчас опять расплачусь.

— Тогда иди ко мне.

Я пересела к нему на колени и обняла за шею. Кольцо он надел мне уже так, не отпуская далеко от себя. Оно оказалось немного свободным. Гаррет нахмурился, а я засмеялась и сжала пальцы.

— Подгоним. Сейчас не нужно его снимать.

Он поднял мою руку к губам.

Мне хотелось спрашивать, давно ли он купил кольцо, как выбирал. Я представляла его перед чужим прилавком, с этой маленькой вещью на большой ладони, и снова начинала плакать. Гаррет осторожно вытер мне щеку. Я поймала его пальцы, поцеловала.

— Когда ты хочешь? — спросила я.

— Весной? Если тебе подходит.

Я кивнула.

— В начале весны. Зарегистрируем брак, а потом позовем своих пообедать. Миру с Оскаром, Руту, Йоста, Сабину. Мне хочется посидеть с ними спокойно. И с тобой.

Гаррет улыбнулся.

— Со мной ты теперь каждый вечер будешь сидеть.

— Не каждый. Я тоже собираюсь иногда задерживаться.

Он обнял меня крепче. Я провела пальцами по его щеке и наконец стерла полоску пыли, которую заметила еще днем.

— Ты все это время так ходил.

— Надеялся, что ты не придашь этому значения.

Я поцеловала его. Гаррет ответил сразу, и я забыла, что хотела сказать еще.

Наверху я поставила коробочку на тумбу и остановилась возле кровати: на покрывале лежали два свертка с одеждой, которые так и не разобрала.

Гаррет вошел следом и перенес их на стул. Потом подошел ко мне, провел пальцами по щеке.

— Устала?

Я обняла его, прижалась всем телом.

— Да. Побудь со мной.

Он наклонился, поцеловал. Я уже знала, как он целуется, когда хочет задержаться возле моих губ. Сначала нежно, едва касаясь, потом возвращается, будто передумал отстраняться. Я положила руку ему на затылок, удержала рядом.

Мы постояли так. Гаррет гладил меня по спине, и я постепенно перестала думать о вещах, которые остались внизу, о пропавшем гребне, о завтрашнем дне.

Когда он нащупал застежку платья, я повернулась и помогла ему. Сняла платье, положила на стул поверх свертков. Один съехал, потянув за собой ткань.

Я поймала его и рассмеялась. Гаррет поднял с пола рассыпавшиеся чулки, взглянул на меня снизу вверх.

— Завтра первым делом разберем этот стул.

Я взяла его за руку, потянула к себе. Поцеловала еще раз, долго, уже без смеха.

Перед тем как погасить лампу, Гаррет достал из тумбы запечатанный пакет. О защите мы позаботились привычно, без прежней неловкости. Потом я легла рядом с ним и подвинулась ближе, под его руку.

Мне нравилось, как он обнимал меня в темноте. Я узнавала его прикосновения, могла ответить поцелуем, прошептать что-нибудь ему на ухо. Когда он тихо смеялся, я чувствовала это щекой и тоже улыбалась.

Мы долго не засыпали. Я уже не помнила, как далеко отодвинула одеяло; Гаррет нашел край, укрыл нас обоих. За окном шел дождь, стучал по подоконнику ровно и негромко.

Я положила голову ему на плечо.

— Кольцо на ночь лучше снять, — сказала я. — Пока свободное.

Он протянул мне коробочку с тумбы. Я убрала кольцо, на ощупь поставила коробочку обратно и снова легла к нему.

Гаррет поцеловал меня в лоб. Его дыхание понемногу становилось глубже. Я еще немного слушала дождь, а потом уснула, так и не вспомнив, где оставила гребень.